Глава 21

Песцов улыбался столь обворожительно, что желание с ним сотрудничать исчезло, не появившись. Но отказывать ему сразу значило провоцировать на немедленный звонок Рысьиным. Радовать княгиню, а, возможно, ещё и Волкова, в мои планы точно не входило.

— Мне нужно подумать, Дмитрий Валерьевич.

— Да что тут думать? — изумился Песцов. — Даём взаимную клятву и оба оказываемся в выигрыше. Елизавета Дмитриевна…

Он так умильно посмотрел, что сразу подумалось о хвосте: был бы — непременно бы уже вовсю вилял, выпрашивая то, что ему нужно. Но это нужно ему, не мне. А что нужно мне, я так до сих пор и не разобралась.

— Дмитрий Валерьевич, я слишком устала за сегодня, чтобы принимать столь важное решение, — твёрдо ответила я. — Давайте отложим разговор на утро. До утра я никуда не денусь, а в случае моего отказа вы непременно успеете сообщить Рысьиным и разбогатеть на десять тысяч. Правда, не факт, что они не решат, что вы намеренно меня увезли, чтобы лишить выбора. Недаром Волков так переживал. Насколько я успела заметить, он сначала действует, а потом думает, правильно ли сделал.

Вот так-то, Дмитрий Валерьевич, угрожать можно не только мне, но и вам. И Рысьиными, и Волковыми.

— Вы знаете, Елизавета Дмитриевна, — очень грустно сказал Песцов, — если эти гастроли провалятся, мне и Волков будет нестрашен.

— Вам они настолько важны? — удивилась я.

— Разумеется. Это же серьёзный урон репутации. Кто захочет в дальнейшем иметь со мной дело? И это не говоря ещё об огромнейшей неустойке за срыв по моей вине. — Он вздохнул. — Большинство договоров были прямо-таки кабальные. Елизавета Дмитриевна, пожалуйста, войдите в моё положение, — столь просительно протянул он, словно не он не так давно пытался меня шантажировать. — Вся моя жизнь зависит от вашего согласия.

— И всё же, Дмитрий Валерьевич, я отвечу завтра. Мне нужно всё обдумать.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Но завтра я приду за ответом рано утром. Очень рано. И если вам кажется, что не сдержу угрозы, то зря. Терять мне действительно нечего, а так хоть приобрету десять тысяч.

Песцовские угрозы показались нестрашными, потому что чай с коньяком наконец меня согрел и захотелось спать. Не просто захотелось, а так, что все мысли были лишь о том, как добраться до кровати и уснуть, оставив все проблемы в этом дне. Мало ли что случится до завтра? Вдруг оскорблённый Волков проберётся сюда и сведёт счёты с Соболевым и Песцовым? Тогда моё согласие уже никому не потребуется.

Поэтому я лишь улыбнулась на прощание Песцову и развеяла плетение против подслушивания. Щупы соболевских артефактов, беспорядочно тыкавшиеся в мой купол, остались без опоры и рванулись вперёд, упёршись уже в меня. Ненадолго, почти сразу они исчезли, что лучше всего доказывало: без присмотра меня не оставили. Я выпила ещё чашку горячего чая, в этот раз без коньяка, который предусмотрительно унёс с собой Песцов, и с чистой совестью отправилась спать, не желая ни о чём думать и ничего решать.

Сказалось напряжение сегодняшнего дня, и уснула я столь крепко, что даже не слышала, как горничная увозила столик с остатками чаепития и убирала в ванной. И проснулась уже утром, резко, словно от толчка, словно кто-то меня тормошил и звал по имени. Осталось лишь невнятное ощущение, и я даже не могла сказать, звучало ли моё нынешнее имя или прошлое. Конечно, они могли совпадать, но почему-то в это не верилось. Хотелось пригубить чего-нибудь бодрящего, но не было даже холодного чая, пришлось удовольствоваться водой из-под крана. Стало чуть легче, ну чувство, что я должна куда-то пойти и что-то сделать, не исчезало.

Было ещё совсем темно, но когда я выглянула в окно, то на дорожке, подсвечиваемой редкими парковыми фонарями, заметила Песцова, который уже активно разминался, то и дело сбегая с расчищенного места на газон, покрытый снегом. Показалось, что он охотится. Хотя на кого охотиться в парке? Разве что на мышей. Точно, для таких песцовых и мышь — заманчивая добыча. Вон как усердно снег летит из-под лап: ни один грызун не скроется от внимательного песцовского взора. Главное, чтобы газон, увлёкшись, не раскопал, а то наш гостеприимный хозяин будет весьма недоволен.

Любовалась я этой картиной недолго. Сразу сообразила, что Песцов развлекается не просто так. Сейчас побегает на свежем воздухе, подкрепится парной мышатиной, поднимет себе настроение и придёт портить мне. Разговор хотелось отложить на подольше, поскольку я так и не решила, что делать. Но ведь я тоже могу прогуляться, зимняя прохлада способствует прояснению в голове. Надеюсь, для обычной прогулки княжеского разрешения не требуется, я же собираюсь просто пройтись по дорожке, не меняя облик и ничего не портя. А заодно посмотрю, так ли страшна защита на ограде, как мне показалась вчера. Возможно, удастся найти там лазеечку, пусть не для меня, а только для моей рыси. Тогда просто брошу здесь всё и удеру. Во всяком случае, попытаюсь.

Собралась я быстро, песцовый палантин мисс Мэннинг лёг на плечи как родной — пожалуй, его точно было бы жалко оставлять, реши я твёрдо отказать Песцову. Всё остальное, хоть и модных фасонов и пошитое из дорогих тканей, было, увы, не моего размера. А жаль… Не баловали меня хорошей одеждой до побега. Разве что бальное платье княгиня заказала, да и в том не удалось покрасоваться. Последнее, впрочем, скорее радовало, чем огорчало.

Перед выходом в парк я опять выглянула в окно, чтобы точно знать, куда идти, чтобы не столкнуться с Песцовым, но его на дорожках не было видно. Возможно, уже поддержал в должной мере пушистость собственной кости и решил пойти ко мне для раннего разговора или направился гулять дальше, не выходя за обозначенные князем пределы. Надеюсь, они ограничены расчищенными дорожками и я не забреду куда не надо. В любом случае прогуляюсь до ограды, подальше от тех мест, где не так давно бегал Песцов, полюбуюсь на плетения и подумаю.

Соглашаться или не соглашаться? В случае если артефактору не удастся ничего поправить, я вообще ничем не рискую: Песцов пообещал меня не удерживать и дать в этом клятву. А вот если исправить удастся, тогда нужно понять, не перевешивают ли минусы плюсы. С одной стороны — дополнительный доход и прекрасное прикрытие. Вряд ли кто-нибудь станет меня искать по театральным гримёркам. Волкову в голову не пришло присмотреться ко мне в роли переводчицы или к мисс Мэннинг, в которой он видел лишь навязчивую певицу. Но вот с другой стороны… С другой стороны, всё не так радужно. Если Песцов проболтается или секрет раскроется каким-нибудь другим образом, насколько я понимаю, урон моей репутации будет довольно велик. Но так ли мне она дорога?

Если встанет вопрос — брак с Песцовым или урон репутации, последней придётся пожертвовать, что, несомненно, сильно осложнит мою дальнейшую жизнь, и без того не радужную. Но сейчас куда больше меня волновало подвисшее непонятное обещание богу, создавшему крэгов. Что-то подсказывало, что в случае резкого отказа от исполнения мной моей части начнётся настоящая охота за маленькой беззащитной рыськой, где загонщиками выступят его «дети». Насколько я понимаю, между мной и этим тёмным богом возникла связь, созданная невыполненым договором и позволяющая ему со мной разговаривать практически по первому желанию. По договору я должна вернуть собственность владельцу. Но, возможно, договор закроется, если я верну артефакт Львовым? Как ни крути, они тоже считаются владельцами, и, скорее всего, даже более законными, чем этот претендент на чужую собственность, утративший что-то в мире, из которого его изгнали.

Я шла по дорожке, ожидая с минуты на минуту увидеть ограду, но её всё не было и не было. А ведь, казалось бы, не так она была и далеко. Возможно, я свернула не туда? Я оглянулась, чтобы сориентироваться относительно здания, но особняка Соболевых не увидела, более того, дорожки за моей спиной тоже не было. Был чистый снег, запущенные кусты неопределённого вида из-за зимнего времени и унылые деревья, навевающие мысль не о парке, а о диком заповедном лесе. Впору было испугаться, но я почему-то испытала странное спокойствие и уверенность, что это приглашение: дорожка передо мной никуда не делась и всё так же вела куда-то. И фонари тоже горели, хотя утро было уже совсем близко, прорываясь серостью на горизонте.

Снег бодро поскрипывал под подошвами ботиночек, но следы исчезали сразу же. Интересно, а по запаху меня можно было бы найти, сними я свою защиту? Или он тоже развеивался, как только я уходила всё дальше и дальше?

Дорожка привела к небольшому строению, на резной двери которого были изображены горностаи. Святилище Горностаевых? Стало ли оно святилищем Соболевых или стоит закрытым? Я взялась за ручку, и дверь приглашающе распахнулась.

Боюсь, Соболеву не понравилось бы моё посещение неразрешённых мест, но любопытство уже прочно поселилось в груди. «Curiosity killed the cat»* — так говорил Волков. Возможно, он прав, но у меня были вопросы, на которые Велес мог ответить. Только его ли это святилище? Пантеон славянских богов велик, и не все могут быть настроены ко мне благожелательно. Но если не войду, всё равно не узнаю. Я сделала всего лишь шаг и очутилась внутри. Втянула в себя воздух, ожидая затхлости давно не посещаемого сырого места, но нет — пахло сухим и солнечным летним лесом.

Но коридор, точнее, ход, ведущий вниз, выглядел тёмным и чем-то недовольным. Огоньки по стенам не торопились зажигаться, хотя дверь уже сама собой закрывалась, отрезая возможность сбежать. В темноте идти непонятно куда не дело, но я точно знала, что магию в таких местах использовать нельзя. Стоп. Магию? Но на мне стояла защита и была наложена иллюзия. Дверь захлопнулась, и вокруг стало совершенно темно. Нужно было на что-то решаться, и я убрала все чары, делающие из меня непонятно что. К богу нужно идти собой.

Пронёсся то ли вздох, то ли ветер одобрения, и по стенам побежали огоньки, тёплые, солнечные, почти как маленькие пушистые хомячки, принеся с собой лёгкое сожаление, что этим чудом могу любоваться только я одна, и беспокойство, смогу ли вызвать бога. Ведь прошлый раз его вызывал Николай, собиравший странные слова в странные предложения, из которых я не запомнила ничего. Или всё случившееся сегодня можно считать приглашением, поэтому бог придёт и заговорит сам? Не дойду — не узнаю.

Я поправила палантин, что придало храбрости, и смело двинулась навстречу неизвестности. Что-то пружинило под ногами, полностью гася звуки, пока я торопливо шагала по дорожке, ограниченной огоньками. Надеюсь, это не останки неудачливых визитёров, разозливших спустившегося в святилище бога. Света огоньков на пол не хватало, и оставалось только гадать, что там.

Ход привёл к арке. Деревянной резной арке, на которой с большим искусством были вырезаны резвящиеся горностаи. Стоило пройти сквозь неё, как передо мной сразу же засветилась фигура, черты которой разглядеть было невозможно. Боится, наверное, что смертные ослепнут от божественной красоты…

— Я звал, ты пришла, — сообщил Велес. — Ты хотела меня видеть.

— Я пришла, — подтвердила я. — Мне нужны помощь и совет. Кажется, у меня договор с вашим врагом.

— С кем?

— С тем, кто создал крэгов. Я должна ему вернуть что-то, что он считает своим, но, боюсь, это возвратит его сюда.

— Это так. Пока он разделён, он слаб, но стоит ему воссоединиться, как сила к нему вернётся.

— В этом артефакте, который все от меня хотят, — сила Зверя? — уточнила я.

— Да. Ты с ним накрепко связана. Тёмные нити силы проступили, проявленные кровью крэгов.

— Вы говорили, что не лезете в чужие договоры, но если стоит вопрос о безопасности вашего мира…

— Нет, — прервал он. — Возвращение твоей памяти теперь завязано на исполнение договора. Но так ли ты уверена, что хочешь вернуть память? Иногда незнание — благо.

— Почему вы так говорите?

Он замерцал, ничего не отвечая. Боже мой, почему боги такие сложные? Простейший же вопрос… И на другие вопросы либо не отвечает, либо отвечает так, что ничегошеньки непонятно.

— И что мне делать?

— То, что подсказывает сердце, это правильно. — Тёплый свет окутал меня, пронизав насквозь, и Велес уверенно сказал: — В твоей душе нет зла. Но недавно ты соприкоснулась с чем-то, на чём был его отпечаток.

— Крэги? — предположила я. — Мне вчера пришлось убить двух.

— Нет.

— Тогда их артефакт, дающий возможность петь?

— Да, в нём Тьма. Она губительна для использующего.

Значит, мне не показалось, что она тянет жизнь.

— Может ли её убрать маг?

— Нет.

Что ж, значит, можно спокойно соглашаться на условия Песцова. Я уже представила его лицо, когда он будет усаживать меня в поезд, и даже успела улыбнуться, когда Велес сказал:

— Но я могу. Протяни руку.

Я и не подумала ослушаться, и в неё упал маленький упругий искрящийся мячик силы, пару раз подпрыгнул на ладони и впитался.

— Когда возьмёшь артефакт этой рукой, он изменится и даст тебе временную защиту от Зверя, закроет от его поисков. Но не от поисков его слуг.

— Крэгов?

— Не только. Жажда денег и власти иногда приводит на тёмную дорогу. Мне будет жаль, если ты туда свернёшь.

Для меня прозвучало это так, словно жалость в исполнении бога будет равносильна моей свёрнутой шее. Не то чтобы я собиралась идти тропой Зверя, нам с ним точно не по пути, но угрозы я тоже не любила, хотелось поступать наперекор, пусть и неправильно. Захотелось вернуть его силу, но из руки она не извлекалась.

— Моя сила надолго тебя не закроет, и второй попытки не будет, — продолжил Велес, и я устыдилась, что заподозрила в его словах угрозу. — Будь готова решить всё сама.

— Что я должна сделать с артефактом?

— То, что подсказывает сердце.

— Вернуть Львовым?

Велес замерцал и исчез. Огоньки на стенах заволновались, намекая, что собираются погаснуть, если я не потороплюсь. Моя рука, в которую впиталась божественная сила, ничем не отличалась от второй и вряд ли смогла бы осветить путь, останься я в темноте. Но зачем здесь оставаться? Велес не вернётся, он сказал и сделал всё, что собирался. Не знаю, наблюдал ли он за мной сейчас, но перед тем, как направиться к выходу, я поклонилась и прошептала спасибо. Провожающие меня огоньки всё слабели и слабели. Когда я оказалась у двери, они мерцали уже едва заметно. Дверь раскрылась сама, а за ней обнаружилось неприветливое зимнее утро и неприветливый хмурый Песцов. В этот раз во вполне себе приличном человеческом облике.

— Елизавета Дмитриевна, неблагоразумно ходить без защиты, — сказал он. — Этак каждый в вас признает наследницу Рысьиных.

— А вам не хочется делиться деньгами? — не удержалась я и повернулась, чтобы проститься с местом, в котором дали хоть какой-то совет, пусть странный и неопределённый. Но за спиной уже ничего не было, даже следов кланового святилища не осталось. Но было ли оно здесь, или в силах Велеса провести меня тропами, пронизывающими пространство, словно иголка смятый лист?

— Значит, вы решили отказаться? — сделал вывод Песцов. — Мне очень жаль, Елизавета Дмитриевна.

— Что придётся звонить княгине? Или вы решили сдать меня Волкову? Не столь прибыльно, но безопасней?

— Елизавета Дмитриевна, никому я сообщать не буду, — поморщился он. — Мне доходчиво объяснили, что этого делать нельзя.

— Кто объяснил? — насторожилась я.

— Тот, у кого вы были сейчас в гостях, хорошо бы об этом не узнал Соболев. Так что мне просто очень жаль, но до поезда я вас непременно провожу.

Я вернула себе облик мисс Мэннинг и щиты, не позволяющие учуять во мне оборотня.

— Давайте свой артефакт, — ворчливо сказала я. — Посмотрю, что получится. Кстати, сколько вы мне заплатите, если я соглашусь сыграть роль певицы? И да, артефакт идёт бонусом. Он мне нужен.

* Любопытство сгубило кошку (англ)