Глава 29

Песцов смерил столь пренебрежительным взглядом Моськина, словно тот пришёл в мятой одежде и грязных ботинках, да ещё и высморкался в рукав. Моськин ничуть не стушевался, поэтому мой компаньон высокомерно процедил по-русски:

— Милейший, во-первых, мы не договаривались со штабс-капитаном о посредниках, а во-вторых, ни о каких расписках речи не шло. Вы хотите сказать, что Волкову недостаточно моего слова?

Моськин ничуть не смутился:

— Разумеется, Александру Михайловичу вашего слова было бы достаточно, но, во-первых, я не он, а во-вторых, речь сейчас идёт о мисс Мэннинг. — Он приложил руку к груди. — Прошу меня извинить, я всего лишь хочу сделать всё наилучшим образом.

— Хм… — вставила я, делая вид, что изо всей пылкой речи уловила всего лишь своё имя.

Получилось весьма выразительно. Во всяком случае, Моськин повернулся ко мне и продолжил уже на английском:

— Вы же не будете возражать, Мисс Мэннинг, подписать документ о получении денег? Исключительно ради порядка и отчётности.

— Штабс-капитан вам не доверяет? — противным тоном осведомился Песцов. — Мисс Мэннинг ничего не будет подписывать, поскольку мы ничего подобного с Волковым не обговаривали.

— Но предполагалось, что он будет передавать деньги сам.

— Вот пусть приезжает и передаёт, — милостиво предложил Песцов. — С ним мы, точнее, я договаривался, с ним и будем решать все денежные вопросы. Мало ли что вы задумали. Вдруг вы с нашими расписками прямиком в полицию пойдёте?

— Вы меня оскорбляете? — взвился Моськин.

— А что я должен думать, если вы пытаетесь нарушить договорённости, достигнутые с Волковым?

— К сожалению, Александр Михайлович не может пока сюда прибыть, но он заинтересован, чтобы этот вопрос разрешился в ближайшее время.

— Если заинтересован, то прибудет и вопрос разрешится, — твёрдо ответил Песцов. — Брать деньги от незнамо кого мы не будем. Да ещё расписки писать, с которыми вы неизвестно что сделаете. Нет уж, ищите дураков в другом месте.

Я согласно кивнула. Уж что-что, а расписку я точно никакую писать не буду. И даже дело не в том, что понятия не имею, как писала мисс Мэннинг (подозреваю, что у настоящей мисс Мэннинг почерк от крэговского тоже отличался), а в том, что наверняка магическими методами можно определить, кто именно приложил руку к бумаге.

Моськин картинно вздохнул. Этаким тяжёлым выразительным вздохом, подразумевающим: «Вы только посмотрите, с какими идиотами приходится работать». Но вздохами было не пронять ни меня, ни Песцова, поэтому Моськин решил продолжить переговоры.

— Штабс-капитан предположил, что вы можете отказаться, — с довольно неприятной улыбкой сообщил он, — поэтому предложил альтернативный вариант. Я вам вручаю деньги безо всяких расписок, но при этом… — он сделал паузу и обвёл взглядом сначала меня, потом Песцова. — При этом проверяю вас на артефакте, а именно: что вы не находитесь под воздействием плетений, изменяющих облик.

Итак, Волков точно что-то унюхал и теперь надеется, что врученные деньги ему вернутся вместе со мной.

— Ну знаете ли, господин Моськин, это уже переходит всяческие границы! — процедил Песцов. — Идите-ка вы со своими предложениями отсюда, пока я полицию не позвал.

И рукой этак вальяжно на выход помахал.

— Поверьте, Дмитрий Валерьевич, и в мыслях не было вас оскорблять, — залебезил Моськин. — Но сумма большая, и я должен быть уверен, что не отдам её незнамо кому. Мне, знаете ли, из своего кармана выплачивать придётся, ежели что. Так что, будьте любезны, войдите в мое положение.

— Не буду любезен, и моё положение меня устраивает куда больше вашего, — отрезал Песцов. — На голосе мисс Мэннинг любые магические манипуляции сказываются отрицательно. У неё вечером концерт, восстановиться не успеет. То есть по факту вы предлагаете расстроить целый зрительный зал ради вашего спокойствия. Не слишком ли много вы запрашиваете, господин Моськин?

— Тогда после концерта? — продолжал гнуть своё этот навязчивый господин.

— Хм… — вставила я веское слово, вложив в него своё отношение к предложению. Очень отрицательное отношение.

— У нас это не последний концерт, — бросил Песцов. — Поэтому моё, нет, наше решение — нет. В первоначальной договорённости со штабс-капитаном Волковым ни о чём таком и речи не шло. Сейчас вы злостно нарушаете эту договорённость. Не уверен, что штабс-капитан похвалит вас за такое рвение.

Он презрительно фыркнул и стукнул ладонью по столу, к которому как раз подходил официант с заказом. Официант застыл на некотором отдалении, не решаясь двигаться дальше, чтобы не помешать разговору, который уже подходил к черте, отделяющей мирную беседу от скандала: песцовская физиономия искажалась гневом, да и я уже с трудом сдерживала шипение. А ведь сдерживание глубинных потребностей вредит здоровью. Я задумчиво посмотрела на ногти: если дойдёт до мордобития, в стороне не останусь. Хоть моську Моськину поцарапаю, если до Волкова не добраться.

— Любезнейший, — поманил рукой официанта Песцов, — несите скорее нашу еду. Мы с дамой с голоду умираем, а этот господин уже уходит.

— Я не ухожу, — возмутился Моськин. — Мы с вами ещё не договорили.

— Вы уходите, — припечатал Песцов. — Не рассчитывайте, что вам удастся сорвать концерт мисс Мэннинг. Не надо этих ваших угроз и денег ваших тоже не надо, концерт состоится, и точка.

Песцовым я восхитилась: он так удачно расставил акценты, что случайный свидетель в лице официанта будет уверять при допросе, что Моськин предлагал деньги за срыв концерта.

— Вы меня совершенно неправильно поняли, — попытался сгладить впечатление Моськин.

— Я вас вообще никак понимать не хочу, — вальяжно ответил Песцов, всё внимание которого уже принадлежало подносу в руках официанта. — Я вам уже неоднократно сказал, что ни я, ни мисс Мэннинг не желаем иметь с вами никаких дел. Вы заявляете, что вы представитель клана Волковых, но никаких верительных документов не предъявляете, не так ли? Не потому ли, что собирались подставить столь уважаемый клан?

— Я? Волковых? — до глубины души оскорбился Моськин.

Он покраснел от злости и вытянулся на стуле так, словно проглотил оглоблю и та сейчас мешает его жизнедеятельности.

— Мы будем разговаривать только с Волковым, — решил Песцов. — Поэтому подите прочь или я полицию вызову. Вы портите мисс Мэннинг аппетит, её сейчас стошнит прямо на вас, и я тоже не смогу позавтракать.

Моськин вскочил как ошпаренный. Сжал челюсти, мне показалось, даже зубы скрипнули. Нос его чуть удлинился, показывая частичную трансформацию, и дёрнулся в мою сторону. Глаза подозрительно блеснули.

— Что ж, сам Волков, значит, сам Волков, — спокойно сказал он. — Думаю, ему будет о чём с вами побеседовать и помимо денег. Всего хорошего.

Он опять изобразил подобие вежливого поклона, но вежливостью там и не пахло. Сдаётся мне, этот господин ничего не унюхал из того, чем должно пахнуть от приличной певицы, иначе что его привело в такое радостное состояние? Вот же какая бракованная маскировка получилась. Но сними её — и всем сразу будет понятно, что я оборотень. Тут и не поймёшь, что хуже…

Моськин ушёл и даже дверью не хлопнул. И в окно его видно не было: наверное, пошёл в другую сторону, вряд ли он нас дожидался у входа. Успокоившийся официант сноровисто расставлял перед нами тарелки, но у меня аппетит полностью пропал после разговора. Тошнить, конечно, не тошнило, тут Песцов преувеличил, но есть не хотелось.

Песцов плеснул из принесённого графина в две стопки тягучей жидкости, играющей всеми оттенками малахита, и придвинул одну ко мне.

— Для аппетита, Филиппа. — Он чокнулся своей стопкой с моей и скомандовал: — Пейте же, не время хандрить.

— У мага должна быть ясная голова, — возразила я.

— С такой малости не опьянеете, лишь расслабитесь и спокойно поедите. А это то, что вам сейчас нужно.

— Сейчас мне нужно бежать.

— На голодный желудок? — поразился Песцов. — Нет, я всегда думал, что Рысьины немного со странностями, но даже для вашего клана это перебор. На голодный желудок далеко не убежишь, сил не хватит.

— Я не считаю себя членом клана Рысьиных, — встрепенулась я. — И вообще, вы выдаёте меня разговором.

— Да бросьте, Филиппа, — фыркнул Песцов. — Кто тут знает английский? Моськин уже давно на улице. Ну прозвучала пара фамилий, так, может, мы обсуждаем ваш сорвавшийся концерт в Ильинске? Как-никак Фаина Алексеевна нас с вами выставила. Давайте-ка ешьте и думайте, что делать.

— Концерт надо отменять.

— Разумеется. Что, я зря, что ли, устроил здесь представление? Теперь есть свидетель, что вам угрожали. Как удачно получилось. Как вовремя явился Моськин с деньгами.

Песцов потёр руки и с явным удовольствием вгрызся в хорошо прожаренный кусок мяса. Ему-то точно ничего не способно испортить аппетит, даже провал турне не повод отказаться от завтрака. Ел он столь завлекательно, что я поймала себя на том, что сглатываю слюну и провожаю каждый кусочек, исчезающий в его рту, поэтому решила взять пример с компаньона. Действительно, убегать на пустой желудок — плохая затея. Вдруг в следующий раз удастся поесть не скоро? Не знаю, какие планы были у Песцова, у меня же — как можно скорее покинуть гостиницу с Мефодием Всеславовичем. Я бы даже туда не заходила: вещи мисс Мэннинг мне не нужны, а деньги при мне, но положение обязывает забрать зависимое от меня существо.

— О ваших планах, Филиппа, расспрашивать не буду, — невнятно сказал Песцов, не отрываясь от еды. — Мне кажется, будет лучше, если я про них ничего знать не буду, учитывая волковские магические навыки. Сам же я после того, как провожу вас в гостиницу, доберусь до театра, узнаю, всё ли там готово для проведения концерта. Ваше здоровье, Филиппа.

Он многозначительно подмигнул и выпил ещё одну стопку. Я же разрезала мясо на мелкие кусочки и размышляла на тему, что делать. В голове был полнейший вакуум, что не способствовало планированию.

— По всему выходит, Волков скоро освободится. У Соболева нет доказательств его причастности, кроме невнятного ритуала на месте бойни. Так что отвертится, паразит. — Песцов сыто икнул и промокнул губы салфеткой. — Моськин непременно поделится с ним впечатлениями от разговора с нами, если уже не отправил что-то по телеграфу. Значит, Волков к вечеру будет тут, если не раньше. И к этому времени вас тут быть не должно.

— Нас? — уточнила я.

— Вас, — повторил Песцов и героически выпятил грудь. — Я останусь прикрывать ваш уход. И от одного обвинения Волков плавно получит другое. У вас будет некоторая фора, но как вы ей распорядитесь, зависит от вас.

Я и сама понимала, что из города нужно рвать когти. Но как? Поезд будет только вечером, да и вычисляется мой маршрут на раз-два. Будем исходить из самого плохого: Волков теперь знает, что я могу менять облик и использую его отвод глаз. Наверняка он умеет обходить своё плетение, ибо знаний у него куда больше, чем у меня.

— Ещё совет, — продолжил инструктаж Песцов. — Не оставляйте ничего из своих вещей. По ним можно настроить поиск, точно знаю. Волосок, капля слюны на стакане — всё пойдёт в ход, имейте в виду. Вы для Волкова точно представляете большую ценность, если он идёт на множественные нарушения. И я сейчас не о десяти тысячах, обещанных Фаиной Алексеевной.

Нам принесли чай, исходящий ароматным парком, и огромное блюдо с пирожками.

— Любезнейший, а организуйте нам с собой пакет с вашими пирожками, — расслабленно протянул Песцов. — День у нас сегодня будет сложный, возможно, и времени перекусить не найдётся, а пирожки — всегда пирожки.

— Какие-с? — угодливо склонился официант. — И сколько-с?

Песцов придвинул меню и забегал глазами по списку.

— С мясом штук десять, с капустой и яйцом — тоже, — в точности повторил он заказ домового. — И сладких каких-нибудь. С яблоками, например.

— У нас с клюквой хороши.

— Давай и с клюквой, — легко согласился Песцов. — Запас карман не тянет.

Официант убежал выполнять заказ, а Песцов продолжил, не забывая заедать чай пирожками, отчего его речь стала несколько невнятной:

— Вокзал для вас закрыт: до приезда Волкова поезда не будет, так что решайте вопрос по-другому. Имейте в виду, если вас поймают, ещё неизвестно, кто пострадает больше: вы или я. Не вздумайте уходить перекинувшись: и вычислить вас будет куда легче, и догнать. Волковы — прекрасные загонщики.

Положение вырисовывалось мрачное. Я заикнулась было о телепорте, но Песцов бросил, что очень дорого, ему не по карману, не говоря уж обо мне, и без того я его в убытки вогнала.

— Ничего, с Волкова взыщете, — предложила я.

— С него и клок шерсти не выдрать, — скривился Песцов и встал, подав мне руку. — Пора, мисс Мэннинг.

Официант тут же к нам подскочил, желая не столько вручить пакет с заказанными пирожками, сколько убедиться, что мы не уйдём не расплатившись. Но Песцов его порадовал — выдал такие чаевые, что бедолага провожал нас до выхода, угодливо качая головой, как китайский болванчик, и благодарил.

В гостинице нас ждала нечаянная радость: прибыли вещи мисс Мэннинг, а значит, пустым номер оставлять не придётся, а Волкову будет по чему проводить поиск. Правда, непонятно, куда тот его приведёт…