Глава 30

Борода Песцова столь воинственно торчала, что захотелось предложить ему парабеллум, чтобы он мог отстреливаться от врагов. Но парабеллума у меня не было, да и был бы, это ничего не изменило бы: вряд ли Песцов согласился бы разобраться с Волковым столь кардинальным способом. Или с Моськиным, следов которого не наблюдалось, но отпор которому мой спутник был готов дать в любой момент.

— А он действительно надеялся всучить нам деньги? — чуть нервно поинтересовалась я, лихорадочно оглядывая номер на предмет того, не забыла ли чего личного.

И пусть Мефодий Всеславович к этому времени уже собрал всё, что я собиралась взять с собой, и всё нужное теперь лежало в моём саквояже, в том числе и деревянная шкатулка с домовым, но предосторожности никакие не лишние, если тебе противостоит маг.

— Моськин-то? — уточнил Песцов. — Настоящая мисс Мэннинг не задумываясь взяла бы деньги.

— Настоящая? Или та, что притворялась? — уточнила я.

— Крэг точно не захотел бы привлекать лишнего внимания. Считать ли это проверкой или попыткой избавиться от свидетелей? А боги его знают. Всё, Елизавета Дмитриевна, тянуть больше нельзя. Прощаемся.

— Удачи вам, Дмитрий Валерьевич, — искренне пожелала я и наложила на себя отвод глаз.

— О как, — крякнул Песцов. — Какая бы из вас получилась прекрасная спутница, Елизавета Дмитриевна, жаль, что турне провалилось. Ну ничего, Волков за это ещё ответит.

С этими словами Песцов распахнул дверь номера и церемонно попрощался на английском языке с пустотой, давая мне возможность незаметно покинуть номер. Предосторожность была не лишней: в коридоре обнаружилась горничная, которая, пыхтя от усердия, чистила раму висевшего на стене пейзажа. Перьевая метёлка в её руках порхала, словно была живым существом, а не скучным уборочным инвентарём.

Песцов неторопливо шествовал по коридору, я аккуратно пристроилась ему в арьергард, рассчитывая, что удастся столь же незаметно покинуть и саму гостиницу. Пока я даже не задумывалась, куда идти и что делать дальше, решила положиться на судьбу и волю Велеса. Да, именно так: если уж этот древний славянский бог меня отметил, то непременно станет и дальше присматривать.

Но, видно, как раз сегодня Велес от меня отвлёкся, поскольку в холле гостиницы обнаружился необычайно довольный Волков, при виде Песцова оскаливший зубы в попытке показать радость от встречи. Моськин тоже был там, перекрывая выходную дверь по всем правилам. Кроме Моськина, было еще два гражданских типа, явно входивших в волковскую группу поддержки.

— Какая встреча, Дмитрий Валерьевич, — рыкнул Волков, плавно выдвинувшись к Песцову. — Мне передали, что моё доверенное лицо вас оскорбило. Приношу свои извинения, если это так.

Моськин вздрогнул и даже как-то прижал уши к голове, хотя в человеческом облике это было не столь выразительно, как в собачьем. И хвост, хвост был ему сейчас жизненно необходим, чтобы поджать.

— Откуда мне было знать, Александр Михайлович, что это ваше доверенное лицо? Никаких документов мне не предъявили, с меня же, напротив, старались взять не оговорённую ранее расписку. Мне казалось, что в наши внутренние дела не стоит посвящать посторонних. Слишком они могут неоднозначно трактоваться законом, если вы понимаете, о чём я.

— Моськин мой подчинённый, — отрывисто бросил Волков. — Вы могли ему полностью довериться.

Оказалось, хмыканье довольно заразно и Песцов тоже подцепил эту нехорошую привычку от мисс Мэннинг, потому что именно этим междометием указал своё отношение к словам Волкова. И в самом деле, доверять тому, кто полностью предан противнику, — что за глупая идея?

— В любом случае сейчас здесь я сам, так что закроем этот вопрос.

Песцов закрывать вопрос не торопился, с тоской посмотрел на двери, но было понятно, что никто его не отпустит просто так. Хотя время он всё же решил потянуть.

— В газете писали, что Соболев обвинил вас в краже домового.

— Да какая кража? — возмутился Волков. — Наверняка сам уморил, а когда обнаружил исчезновение, решил, что я ему удачно подвернулся.

Если это официальная версия, то она меня очень радует. Возможно, она порадовала и Песцова, но тот лишь осторожно уточнил:

— И всё же как вам удалось решить проблему с Соболевым? Если это, конечно, не секрет.

— Да какой секрет, дражайший Дмитрий Валерьевич? Вызвали независимого мага, который и определил, что ритуал, проведённый мной, был всего-навсего поисковым.

Волков демонстрировал полную открытость, но Песцов играл не хуже. Пожалуй, будь я членом жюри, оценивающим их артистические данные, компаньон получил бы куда более высокую оценку, чем противник. И отнюдь не потому, что я была пристрастна: во всех движениях Волкова сквозила неестественность, Песцов же показывал именно то, что хотел, и так, что никто не усомнился бы, что он испытывает именно это чувство.

— Поисковым? — поразился Песцов. — Кого же вы пытались искать? Неужели там погибли не все вами натравленные на нас волки?

Волков сузил глаза, демонстрируя раздражение, но ответил подчёркнуто спокойно:

— Я понимаю, почему князь Соболев пытается взвалить на меня вину за собственную халатность, но вам-то, Дмитрий Валерьевич, какой прок, если меня облыжно сделают виновным?

— С чего бы облыжно? А ваш артефакт, приманивающий волков и найденный в санях Соболева? — резко бросил Песцов. — Не в поисках ли его вы сворачивали с наезженного тракта?

— Помилуйте, Дмитрий Валерьевич, — рассмеялся Волков, — с чего вы взяли, что этот артефакт принадлежит нам? Там стояло клеймо наших артефактных мастерских или было ещё какое указание на наш клан?

— Нет, но…

— Но что? С таким же успехом артефакт мог подсунуть сам Соболев, чтобы потом обвинить нас. Возможно, решил перестраховаться. Отпугивающий волков артефакт не работал, что Соболев, вне всякого сомнения, знал. И тем не менее безопасностью приглашённой певицы не озаботился, не так ли? Возможно, речь шла не о небрежности, а о злом умысле? Погибни вы — и Соболевы окончательно выставят нас из губернии, чего мне хотелось бы избежать. Невыгодно это нам, понимаете, Дмитрий Валерьевич?

Песцов явственно засомневался, и у него были веские причины: Соболев не выглядел щепетильным, поэтому использовать схему, предположенную Волковым, вполне мог. Меня же в разговоре Волкова неприятно царапнул факт его осведомлённости об испорченном артефакте. Вряд ли такие сведения пошли гулять из клана Соболевых сами по себе, а это значит, что у Волкова там был шпион.

— И сейчас я пытаюсь решить возникшие проблемы мирным путём, — продолжал разливаться соловьём Волков. — Поэтому предлагаю пройти к… продолжим называть её для общего удобства «мисс Мэннинг».

— Что вы имеете в виду? — нервно фыркнул Песцов, как и я, почуяв спинным мозгом грядущие неприятности.

— Не здесь же, — широко улыбнулся Волков. — Пройдёмте в номер к мисс Мэннинг и там поговорим. Все вместе поговорим. Она ведь тоже заинтересованное лицо, не так ли?

Песцов молча развернулся и пошёл наверх. Волков неторопливо поднимался с ним рядом. Его спутники остались в холле, поэтому я, недолго поколебавшись, отправилась к своему номеру. В конце концов, вдруг Песцов нуждается в поддержке? А я могу осуществить не только моральную: в коридоре на стене висело приличных размеров кашпо с традесканцией. Уверена, в случае чего на голове Волкова оно будет смотреться ещё лучше, чем на стене. Но пока случая проверить не было, и я, затаив дыхание, ждала продолжения разговора.

Но Волков молча шёл до самой двери. Перед ней остановился и уверенно постучал. Ожидаемо ему никто не ответил, лишь горничная перестала сметать пыль, прижала метёлочку к пышной груди и с восторгом уставилась на привлекательного военного. Тот же постучал ещё раз и вкрадчиво спросил:

— Мисс Мэннинг, мы можем поговорить?

— Возможно, Филиппа спит? — предположил немного пришедший в себя после ударов судьбы Песцов.

— Вы только недавно вошли в гостиницу, — насмешливо заметил Волков и постучал уже кулаком.

Было очень заметно, что он начинает злиться и ещё немного — и стучать будет уже ногами, потому что на громкий стук из номера всё так же никто не отвечал.

— Может быть, даме стало нехорошо? — пискнула горничная. — Она такая бледная была, когда пришла.

Волков наконец удостоил её взглядом, скорее хмурым, чем одобрительным, но стучать прекратил. С его руки неожиданно сорвалось плетение, точь-в-точь по проявлениям похожее на то, каким Владимир Викентьевич проверял как-то мою комнату на предмет посторонних визитёров. Плетение в номере никого засечь не могло, и всё же я заволновалась: а что, если Волкову придёт в голову проверить таким же образом всю гостиницу? Выдержит ли мой щит или покажет штабс-капитану, что кто-то пытается от него скрыться?

— Однако…

Волков протянул слово даже несколько расслабленно, поэтому для меня было полнейшей неожиданностью, когда он вдруг резко открыл дверь в номер и буквально влетел туда.

— Что? Филиппе плохо? — если Песцов и сфальшивил, то лишь самую малость.

— Её тут вообще нет! — рявкнул Волков. — Где она?

— Понятия не имею. — Песцов вошёл в номер и оглядывался, словно не он буквально пять минут назад давал мне здесь последние инструкции. — Возможно, в ванной? Филиппа очень любит принимать ванны.

Волков просканировал и там и ожидаемо никого не обнаружил. На всякий случай ванну он проверил лично и даже заглянул в сливное отверстие. Вряд ли он рассчитывал найти там мои следы, скорее, проверял, давно ли кто-то принимал здесь ванну вообще. После чего он выскочил в коридор и втащил в номер испуганную горничную, потерявшую по дороге свою замечательную метёлочку и оттого казавшуюся особенно беззащитной.

— Когда ушла дама? — рявкнул он.

— Она н-не уход-дила, — всхлипнула девушка. — Вот как с господином пришла, так и не выходила. Я в коридоре всё время была, видела бы, коли она куда бы вышла.

— И тем не менее её здесь нет! — опять рявкнул Волков.

Горничная приняла полуобморочный вид и испуганно икнула. Песцов же подошёл к окну и распахнул створки.

— Окно не закрыто, — радостно сообщил он Волкову. — Здесь всего второй этаж.

Волков выглянул наружу, но бежать на улицу не стал, лишь недовольно бросил:

— Окно, может, и не закрыто, но дама точно ушла не этим путём: снег внизу даже не повреждён. Хотя…

Он высунулся по пояс и принялся внимательно изучать стену вокруг окна. Наверняка пытался обнаружить следы когтей. Но таковые если и нашлись, то к этому моменту уже были безнадёжно старыми, поэтому Волков лишь бросил пару плетений, истаявших столь быстро, что я даже разобрать ничего не успела, после чего уверенно заявил:

— Нет, дама точно ушла не этим путём. — И к горничной, которая уже успокоилась и, открыв рот, смотрела на это представление: — Милочка, в номере убирали вы?

— Да-с.

— Можете сказать, каких вещей не хватает? Или все на месте?

Горничная поплыла по номеру, щуря глаза и морща лоб, тем самым демонстрируя активную мозговую деятельность. Она даже шкаф открыла, в котором, как оказалось, уже была развешана часть платьев. Не слишком ли самонадеянно со стороны гостиничной администрации разбирать вещи постояльцев без их разрешения? Впрочем, сейчас это играло нам на руку.

— Кажется, всё на месте, — неуверенно сказала она. — Или нет. Саквояжа нет, с которым дама приехала. Да, точно, его нет.

— Спасибо, вы нам очень помогли.

Штабс-капитан сунул ей в руку целый рубль и попытался выставить за дверь, но неожиданно девушка заартачилась.

— В номере не могут находиться посторонние, — храбро заявила она. — Ежели хозяйки нет и ейного разрешения тоже, то попрошу и вас покинуть номер.

Она взяла ключ на изготовку и явно намеревалась дождаться, когда номер опустеет, чтобы его закрыть, поэтому я осторожно проскользнула мимо неё в коридор: всё равно смотреть тут было уже нечего.

— Ваши требования правомерны. — Волков улыбнулся так, что бедная девушка испуганно пискнула и отшатнулась, но не убежала в страхе, на что тот наверняка рассчитывал. — Но нам срочно нужна хозяйка номера, поэтому хочу провести ритуал её поиска, для чего нужна её личная вещь.

Он подошёл к шкафу и начал придирчиво изучать содержимое, почти тыкаясь в него резко удлинившимся носом.

— Вы испортите, а меня оштрафуют. Знаете, какие у нас штрафы, господин штабс-капитан, — умоляюще сказала горничная.

— Не испорчу, — отмахнулся он, срывая с вешалки одно из платьев, насколько я вспомнила, то самое, в котором была мисс Мэннинг при их последней встрече. — На вещь ритуал никак не повлияет.

После чего совершенно нагло сдвинул ковёр и начал расчерчивать пол занимательными узорами. Вот когда я пожалела, что уже вышла из комнаты, поскольку горничная полностью перекрывала как обзор, так и проход. Поэтому новыми волковскими умениями обогатиться не получилось. После завершения чертёжных работ Волков водрузил в центр фигуры платье и начал перебирать над этой конструкцией пальцами, словно пытаясь связать что-то их тонких лучей-плетений. Лучи, первоначально ярко-зелёные, становились всё тусклее и темнее, пока не рассыпались на тёмно-серые, практически чёрные клочья.

— Я так и думал, — довольно сказал Волков. — Пойдёмте, Дмитрий Валерьевич, назрела необходимость серьёзного разговора.

— А-а-а это? — испуганно показала рукой горничная на остатки магического действа.

— А это убрать, разумеется, — небрежно бросил Волков. — Убирать — это же ваша обязанность, не так ли?

Но банкноту горничной он опять сунул, несколько примирив её с дополнительной работой по опасной уборке магических каракулей, после чего вышел в коридор. Стоял он сейчас совсем рядом и выглядел словно… словно хищник, напавший на след жертвы. Желание украсить его традесканцией стало почти нестерпимым, но тут вышел Песцов.

— И о чём вы хотели со мной поговорить, Александр Михайлович? — спросил он.

— Не будем же мы беседовать на столь серьёзные темы в коридоре? Из номера мисс хм… Мэннинг нас выставили, но у вас же есть собственный, не так ли?

— Вообще-то, я собирался в театр, — начал было Песцов. — Проверять, всё ли готово к выступлению.

— И чем вам поможет знание, что всё готово? Певицы-то у вас нет, — усмехнулся Волков. — И что самое ужасное, не будет. Вот ваш номер.

Он уверенно указал на дверь. Похоже, Волков информирован куда лучше нас, даже несмотря на небольшую задержку у Соболевых. Впрочем, он наверняка выяснил всё у портье, намереваясь застать нас врасплох. Хорошо, что не успел. Всё же зря Песцов посчитал, что нам выгодней демонстрировать невозмутимость, теперь непонятно, как мне выбираться даже не из города — из гостиницы.

Бросив взгляд на заманчивые волковские напольные рисунки, над которыми застыла горничная, не зная, как правильно приступать к уборке, я всё же решила, что послушать разговор Песцова и Волкова куда важней, чем выучить новое умение, которое к тому же ещё неизвестно, выучится ли. В номер я не попала, поскольку никто мне дверь заботливо не придержал, захлопнули её перед моим носом. Впрочем, мне совсем необязательно находиться в комнате, чтобы слышать разговор. Я активировала прослушивающее плетение. И почти тут же обнаружила, что у меня появился конкурент: горничная решила, что убрать она может и потом, а вот последними сплетнями с ней потом никто не поделится. Она приникла к замочной скважине, пыхтя от усердия и прижимаясь то глазом, то ухом. Мне её соседство нисколько не мешало, я лишь сдвинулась в сторону, чтобы она меня случайно не задела.

— Где Елизавета Дмитриевна? — не стал тянуть кота за хвост Волков.

— Полноте, Александр Михайлович, неужели вы поверили этой сплетнице Соболевой? — возмутился Песцов. — Я не имею никакого отношения к исчезновению Рысьиной. Уверен, сама Фаина Алексеевна не стала бы мне предъявлять столь смехотворного обвинения.

— Не имели, вы хотите сказать, — угрожающе рыкнул Волков. — Дмитрий Валерьевич, не врите. Речь идёт о делах государственной важности.

— С каких это пор ваши личные дела стали делами государственной важности? — ехидно поинтересовался Песцов.

— С тех пор как выяснилось, что у Рысьиной-младшей есть некая вещь, принадлежащая нашему клану. Я пытался с ней договориться по-хорошему. Но она столь же упёрта, как княгиня Рысьина.

— Александр Михайлович, к чему мне ваши сложности с Рысьиными? У меня своих хватает. Если мисс Мэннинг действительно пропала, то нужно срочно идти в полицию. Как-никак иностранка, совершенно не владеющая русским, — слишком лёгкая добыча для всякого рода жуликов.

— Дмитрий Валерьевич, мисс Мэннинг, судя по результатам недавнего ритуала, погибла ещё при нападении волков в губернии Соболева, а дальше её роль играла младшая Рысьина. Её запах был на месте трагедии.

— А в номере? В номере мисс Мэннинг тоже был запах Рысьиной? — отыгрывал свою роль Песцов. — Боже мой, если это так, Фаина Алексеевна меня точно убьёт или, хуже того, заставит жениться на внучке.

Судя по доносившимся звукам, он забегал по номеру, громко топоча. Наверняка ещё и руки заламывал, лицедей. Оставалось только трагически зарыдать.

— Нет, — неохотно ответил Волков, — в номере ею не пахло. Но, судя по моим сведениям, у неё при себе маскировочный артефакт очень высокого уровня, потому что в гостях у Соболева была уже точно она.

— Да с чего вы взяли?

— С того, что там уже была не англичанка, и даже цвет волос у неё был первоначально в точности как у Елизаветы Дмитриевны, а уж потом поменялся, — в голосе Волкова прозвучала явная насмешка, а я отстранённо подумала, что предположение о волковском шпионе у Соболевых только что нашло своё подтверждение. Возможно, там даже не один шпион, а несколько. — И с того, что она сейчас нас нагло подслушивает.

Я даже не успела испугаться, как дверь номера распахнулась и Волков ухватил громко завизжавшую горничную.

— Я всего лишь мимо проходила, — затараторила она. — За ведром. Там же пол отмывать нужно. Нужны тряпка и ведро.

— Н-да. — Волков пристально оглядел коридор, его взгляд прошёл сквозь меня, не задерживаясь, и всё же я испуганно прижалась к стене, пытаясь слиться с ней целиком и полностью. — Ошибочка вышла. Милочка, вам никто не говорил, что подслушивать нехорошо? Впрочем, я могу отнестись с некоторой снисходительностью к вашей слабости, ежели вы мне сейчас расскажете, о чём беседовали вот этот господин с дамой, что жила в том номере.

Он достал ещё один рубль и повертел им перед носом горничной, намекая, что передаст его в обмен на нужные сведения.

— У них всегда полнейшая тишина была, — расстроенно сообщила горничная, провожая глазами каждое движение купюры. — Словно они ни о чём и не разговаривали, а сразу… — Взгляд её смущённо вильнул в сторону. — Но из номера они всегда выходили аккуратно одетые. И следов, что они чем-то этаким занимались, не было.

— Это хорошо, что не занимались. — Волков потерял интерес к горничной и отпустил её. — Плохо, что молчали. Что, Рысьина хорошо почистила бабушкину коллекцию артефактов? То-то Фаина Алексеевна так бесится. Даже пообещала мне выдать внучку, ежели я её найду первым. А я найду.

Его голос был столь угрожающ, что горничная невольно начала пятиться подальше от нас, поближе к лестнице. Кажется, в ближайшие минут десять у неё точно не возникнет желания подслушивать. У меня желания тоже не было, но была необходимость, так что я восстановила плетение, которое развеяла с испуга, и опять приникла к стене.