Глава 31

Подслушивать долго не получилось. Почти сразу из песцовского номера ушёл короткий магический импульс и по лестнице дробно затопотали шаги. Моськин безошибочно определил нужную дверь и даже стучаться не стал: распахнул и застыл на пороге.

— Вызывали-с? — угодливо поинтересовался он у Волкова.

— Но позвольте! — возмутился Песцов. — По какому праву вы вламываетесь в мой номер без разрешения?

— Успокойтесь, Дмитрий Валерьевич, он не хотел вас оскорбить, он пришёл по моему вызову.

— Странное дело, — продолжал негодовать Песцов. — Не хотел, но постоянно оскорбляет. Будь на моём месте кто-нибудь не столь сдержанный, вашего подчинённого уже давно вызвали бы на дуэль. И убили.

Он зло фыркнул на Моськина, не торопясь, впрочем, подходить к нему поближе и бросать вызов на дуэль. И я его понимала: мало чести с такими связываться, даже если в итоге побеждать.

— Дмитрий Валерьевич, сейчас мы действуем в ваших интересах, — рыкнул Волков. В его рычании явственно прозвучало: «Извольте заткнуться, а то я тоже могу быть несдержанным». Возможно, Песцов возмущался бы и дальше, но Волков продолжил куда более мирным тоном: — Если вы на самом деле не в курсе, кто вас сопровождал, то должны всячески мне помогать, если не хотите неприятностей сразу с двумя крупными кланами.

Он не назвал ни моего имени, ни второго клана, на что я сразу обратила внимание. Наверное, Моськин был не таким доверенным лицом, которому открывают все секреты. Или вообще был обычной шавкой на побегушках. Такой, которая может только издалека тявкать, но убегает даже от вида распушившего хвост кота. И всё же он меня злил. Я почувствовала, как верхняя губа сама собой обнажила зубы, и сдержала рычание лишь в самый последний момент. Конечно, оно меня выдать сейчас не могло, но за одной несдержанностью непременно последует другая.

— Так вы до сих пор ничем не доказали своего предположения, — ввернул Песцов. — Возможно, мисс Мэннинг просто вышла ненадолго и вскоре вернётся? Тогда мы посмеёмся над вашей подозрительностью.

— Полноте, Дмитрий Валерьевич, — укоризненно сказал Волков, — мы же уже выяснили, что в доме князя Соболева была не мисс Мэннинг. Пожалуйста, не устраивайте представлений. Итак, что вы выяснили?

Вопрос уже явно был задан Моськину, поскольку тот затараторил:

— Никто из гостиницы не выходил, как эти пришли. Ни из главного, ни из чёрного хода. Двери просто так не открывались. Окна — тоже.

— Неужели? — рыкнул Волков.

— Думал, про то, из которого вы выглядывали, уточнять нет необходимости, — поправился Моськин. — Остальные не открывались. И у чёрного хода нет следов дамских каблуков. Так что не упорхнула птичка.

— Это если она со мной из ресторана дошла, — нашёлся Песцов. — Коли у неё при себе было много артефактов, могла и иллюзию отправить.

— И вы бы не отличили иллюзию? — скептически спросил Волков.

— Так она же молчала.

Замолчал и Волков, переваривая наспех сгенерированную Песцовым идею. К сожалению, молчал и бездействовал он недолго, поскольку решил, что лучшая проверка любой теории — практика. Номер Песцова окутало короткое зелёное сияние, видимое лишь на магическом плане.

— Что ж, в вашем номере, Дмитрий Валерьевич, её точно нет, — резюмировал Волков. — Придётся обходить всю гостиницу, чего хотелось бы избежать, поскольку это энергоёмко. Впрочем, вполне возможно, что мне повезёт и искомая персона найдётся на первой или второй проверке.

Радовать Волкова я не хотела, поэтому протиснулась за спиной Моськина в уже проверенный номер Песцова, двигаясь по миллиметру и поджимая всё, что только можно поджать, чтобы не коснуться противника даже краем подола или дуновением дыхания. Места там было совсем впритык, и тем не менее волковский подручный даже не почувствовал моего перемещения. Наверное, потому, что был очень занят, выслушивая поручение начальства: Волков всё же решил не класть все яйца в одну корзину и поискать следы моих сапожек от ресторана до гостиницы.

Моськин умчался выполнять поручение, а Песцов недовольно сказал:

— И всё же, Александр Михайлович, я хотел бы прогуляться до театра.

— И всё же, Дмитрий Валерьевич, вам придётся посидеть в номере, — рыкнул Волков, — чтобы не путаться у нас под ногами. Я не могу позволить, чтобы у Рысьиной появились здесь союзники.

— Боги мои, да ваше предположение пока ничем не подтверждено, — буркнул Песцов и демонстративно уселся в кресло. — Разве что вашим сильным желанием, чтобы это было именно так. Записку в театр я хотя бы могу передать?

— Никак нет, Дмитрий Валерьевич, — отрезал с показной мягкостью Волков. — При неудаче в гостинице театр будет вторым проверяемым местом, и мне совсем не хотелось бы, чтобы вы предупредили тех, кого не нужно.

Песцов что-то пробурчал себе под нос, явно ругательного характера. И я его прекрасно понимала: провести весь день в номере вряд ли было пределом мечтаний моего компаньона. Тем более что номер этот был куда скромнее выделенного мисс Мэннинг. Здесь нужно двигаться куда осторожнее, чтобы ничего по дороге не снести. Или никого.

Песцов демонстративно развернул одну из газет, вытащенных из саквояжа. Но углубиться в чтение Волков ему не дал, отрывисто бросив:

— Сейчас вы закроете за мной дверь на ключ и не будете никому открывать до окончания поисков.

— Даже горничной? — ехидно спросил Песцов. — Вдруг ваши поиски затянутся надолго и я захочу есть?

— Не волнуйтесь, не затянутся. Закрывайте же.

Песцов лениво подошёл к двери, которую Волков приоткрыл лишь на ширину собственного поджарого тела. Ключ провернулся в замке с неприятным лязгом, и я застряла в номере на неопределённое время. Пока мне было не до переживаний: в коридоре Волков запустил сканирующие плетение, решив методично проверять все помещения, вытесняя меня к загонщикам. Но меня-то уже в зоне загона не было. Только не оказалось бы ловушкой кажущееся безопасным место. Я подошла к окну: при всём желании незаметно не вылезти. Разве что ночью.

Наверное, Песцов тоже решил взглянуть, не удастся ли удрать через окно, потому что врезался в меня совершенно неожиданно для нас обоих, после чего выдал длинную и не совсем приличную тираду. Я встала так, чтобы меня ни в коем случае нельзя было заметить с улицы, частично развеяла плетение, чтобы можно было нормально поговорить, и заодно поставила полог от прослушивания.

— Ругаться будете потом, когда меня тут не будет, — сурово сказала я. — Не ожидала от вас такой несдержанности, Дмитрий Валерьевич.

— Чего вы не ожидали? — огрызнулся он. — Вы уничтожили моё будущее и надеетесь, что я приму это со всем возможным смирением? У меня теперь проблемы с Соболевыми, Рысьиными и Волковыми. И это я ещё молчу про то, что турне спешно пришлось сворачивать, а значит, я потерплю грандиозные убытки.

— Зато у вас наладились отношения со Свиньиными-Морскими, которые станут ещё лучше, если Полина Аркадьевна узнает, где её почти жених.

— А, — махнул рукой Песцов, показывая, что ему уже ничего не поможет. — Боюсь, что при улучшении отношений со Свиньиными-Морскими отношения с Волковыми испортятся безвозвратно. А так возможны варианты.

— Вы сами-то в это верите?

— Если он вас не найдёт, непременно начнёт сомневаться, не ошибся ли в выводах, — оптимистично заявил Песцов. — Главное, пересидеть облаву. И желательно — в разных местах.

— Хм… — протянула я, намекая, что мне сейчас в другом месте сидеть затруднительно.

— Сами подумайте, Елизавета Дмитриевна, как отнесётся Фаина Алексеевна к тому, что мы с вами ночуем — а к этому всё идёт — в одном номере?

Волков сделал перерыв в сканировании, по-видимому, восстанавливая силы. То ли сканирование отнимало больше, чем я думала, то ли его магическая значимость была преувеличена, то ли его что-то отвлекло.

— Да откуда ей узнать, если вы будете молчать? — отмахнулась я и активировала подслушивающее плетение.

Сделала я это вовремя.

— С определённостью не могу сказать, что следы, ведущие в гостиницу, есть, — докладывал Моськин. — Так что, может, и правда сюда пришёл фантом?

— От вас требовалось всего-навсего припугнуть и заблокировать, — рыкнул Волков. — Простейшая задача. И с ней не справились!

— Вы не предупреждали о возможности создания фантома, — заскулил Моськин. — У нас даже артефактов для определения не было. А девушка вела себя как настоящая, мне в голову не пришло, что нужно проверять.

— Продолжайте блокировать гостиницу, — после долгого молчания решил Волков. — Мне осталось не так много проверить. А потом… Потом я поговорю с этим облезлым лисом ещё раз! И не просто так поговорю, а с моими умениями.

Обещание не сулило будущему собеседнику ничего хорошего: Волков явно планировал использовать ментальные техники для получения ответа на вопросы.

— Облезлым лисом? — невольно повторила я.

— Вы про что, Елизавета Дмитриевна?

— Волков только что сказал, что собирается ещё раз поговорить с облезлым лисом, — недоумевающе пояснила я.

— Вот ведь блохастая шавка, — возмутился Песцов. — Нашёл облезлого. На себя давно не смотрел, из него даже коврика хорошего не выйдет выкроить. Разве что стельки в тапочки. Обозвать меня облезлым!

— При чём тут вы, Дмитрий Валерьевич? Вы же песец…

— Вот именно. Я — песец, полярная лисица. У меня прекрасная белая шуба, пушистая, как свеженападавший сугроб. — Песцов зло фыркнул. — Обозвать меня облезлым!

— Значит, это вам грозит опасность? — уточнила я.

— Какая? — сразу отвлёкся от собственной внешности Песцов.

— Допрос с применением ментальных техник.

— Бросьте, Елизавета Дмитриевна, — недоверчиво улыбнулся Песцов. — Он не посмеет, это же запрещено.

— Если он со мной посмел, почему вы считаете, что не посмеет с вами?

Песцов резко выдохнул и даже как-то осунулся.

— Что вы у него такого позаимствовали, Елизавета Дмитриевна, что он пошёл вразнос?

— Он с чего-то решил, что у меня есть какая-то вещь, и теперь требует, чтобы я её вернула, — доверительно сообщила я Песцову. — Учитывая, что я понятия не имею, как выглядит то, что ему нужно, не могу не признать абсурдности его требований. Если вы не заметили, у меня вообще вещей нет.

— Может, он имел в виду ваш учебник? — предположил Песцов, весьма недоверчиво на меня глядя.

— Учебник мне достали уже после того, как Волков выдвинул свои требования, — отмахнулась я. — Не о том мы с вами переживаем, сейчас же Волков вернётся и будет выпытывать у вас всё заново.

— Если он применит магию, я ему выдам всё, что знаю, — тоскливо сказал Песцов. — И боюсь, ждёт меня тогда несчастный случай в ближайшее же время. И как меня вообще угораздило с вами связаться?

— Не связались бы, вас бы крэг сожрал, — оскорблённо напомнила я.

— Так я об этом всё равно не узнал бы, — возразил Песцов. — И вполне возможно, что мисс Мэннинг не стала бы меня… э… жрать.

Но говорил он не слишком уверенно и вздрогнул, когда в дверь наконец постучали.

— Я наброшу на вас защиту, — торопливо предупредила я перед тем, как исчезнуть и убрать купол от прослушивания.

— Хоть что-то, — проворчал взбодрившийся Песцов и открыл дверь Волкову. — Ну как, Александр Михайлович, нашли кого-нибудь? Или что-нибудь, столь жизненно необходимое Российской империи?

— Зря юродствуете, Дмитрий Валерьевич, — раздражённо ответил Волков, захлопнул дверь, и почти тут же от него вытянулся тёмно-фиолетовый щуп, принявшийся искать слабое место в моей защите. Одновременно с этим он продолжал говорить, но столь мерным неэмоциональным голосом, что со стороны казался скорее машиной, чем живым человеком. — Я действую в ваших интересах в том числе. Где вы познакомились с Рысьиной-младшей?

— Да с чего вы взяли, что я с ней познакомился? — упёрся Песцов. — Мне Фаины Алексеевны для знакомства с Рысьиными предостаточно. Вы же не рассматриваете всерьёз чушь, что несёт Соболева? Про наш тайный роман?

— Нет. Но зачем вы её увезли?

— Кого? Соболеву? Помилуйте боги, когда мы уезжали, она оставалась у себя. Неужто тоже пропала? Или вы решили повесить на меня все пропажи за последнее время?

Песцов воинственно сделал шаг к Волкову, тот поморщился и буркнул:

— Я про Рысьину. Зачем вы её увезли?

Из его носа показалась алая капля: допрос ему давался ничуть не проще, чем когда он пытался применять ментальные навыки ко мне. Стали ли сильнее мои щиты, или Песцов сам по себе куда устойчивей и гибче, чем я?

— Александр Михайлович, сами посудите, зачем мне её увозить? Какая мне в том выгода, кроме голимых неприятностей? Или у неё при себе была большая сумма денег?

Никогда не замечала раньше, что спиной можно столь выразительно передать алчность. Песцову удалось меня поразить. Надеюсь, это следствие того, что он качественно отыгрывал роль, а не того, что он решил поживиться за мой счёт.

— Фаина Алексеевна утверждает, что не было. Но она и про артефакты умолчала.

Волков продолжал давить на Песцова, но моя защита уверенно отражала его попытки. В конце концов штабс-капитан развеял плетение и прижал носовой платок к кровоточившему носу. Пятна крови эффектно оттеняли изящный вензель «АВ», вышитый довольно искусно и явно с большой любовью. Если это работа Свиньиной-Морской, то вышивает она куда лучше, чем поёт.

Волков уже совсем собрался было уходить, когда в дверь поскрёбся Моськин.

— Там к господину Песцову пришли. Мы пока отвлекаем разговором, но…

Волков буквально откинул подчинённого с дороги, видимо, решив, что я пришла сдаваться, и вихрем рванул в холл гостиницы. Песцов лишь недоумённо поинтересовался у Моськина:

— Кто хоть пришёл-то? Из театра?

— Да нет. Говорит, родственник ваш. Ли Си Цын.

— О нет! — Песцов схватился за голову и застонал.

Как мне показалось, сейчас он точно не отыгрывал, а был по-настоящему встревожен.