Глава 32

Моськин убрался вслед за начальником, Песцов сразу же захлопнул дверь и два раза провернул ключ в замке, словно это могло спасти его от неведомой опасности. И даже два шага вглубь номера сделал. Его поведение выглядело довольно забавно, поэтому я опять активировала полог и спросила:

— У вас есть родственники-китайцы?

— Какие китайцы? Вы с ума сошли, Елизавета Дмитриевна? — взвился Песцов. — При чём здесь какие-то китайцы?

— Но как же? Этот Ли Си…

— Лисицын он. Но требует называть себя на китайский манер, потому что повёрнут на китайской культуре. И не просто так, а по причине.

— По причине чего?

Песцов прислушался, но из коридора не доносилось ни единого звука. Если этот Лисицын столь страшен, действовал он совершенно бесшумно. Надеюсь, действовал в наших интересах и против Волкова.

— По причине того, что как-то, будучи в зверином облике, дядя попал под действие непростого плетения, в результате чего ему почти оторвало хвост.

Он замолчал, и мне пришлось его подбодрить:

— Почти — это же не полностью. Потом, при переходе в другую ипостась раны залечиваются, пусть и с тратой жизненных сил.

Это мне ещё Владимир Викентьевич пояснил: как быстрее всего избавиться от раны. С болезнями такое получалось не со всеми: некоторые спокойно переходили с носителем из формы в форму.

— Там не так всё просто. Скорее всего, его зверю показалось, что хвост оторвался полностью, и начал отращиваться новый. В результате у него теперь в звериной форме два хвоста.

— Два хвоста? — поразилась я.

— Два, — уныло подтвердил Песцов. — Вот такое уродство. А ещё он полностью побелел. Поэтому посчитал, что у него проснулись далёкие китайские корни. Решил, что вскоре научится превращаться в прекрасную китаянку и отрастит ещё пять хвостов. Но пока отрастил лишь небывалых размеров живот.

Сказал он с явным неодобрением. Наверное, слишком далеко ещё дяде как до отращивания недостающих хвостов, так и до превращения в китаянку. Вот если бы это всё у таинственного Ли Си Цына получилось, родственники наверняка отнеслись бы с большим пониманием к его странностям.

— А целители что говорят? — спросила я. — Можно это как-то повернуть?

На удивление, простейший вопрос вызвал у Песцова некоторое смущение.

— Те, с которыми консультировались, помочь не смогли, — ответил он. — Но, честно говоря, дядя и не слишком этого хочет. Предпочитает жизнь в провинции, и вообще…

Он неопределённо покрутил рукой в воздухе. Если он хотел этим жестом показать, что предпочитает его дядя, кроме жизни в провинции, то он глубоко просчитался. Понятней мне ничего не стало.

— А где он, Дмитрий Валерьевич, умудрился вляпаться в такое мудрёное заклинание? На войне? Это такая вражеская, наверняка запретная, магия? Но сейчас-то мы ни с кем не воюем, значит, могли потребовать противомагическое средство.

— Не тараторьте, Елизавета Дмитриевна, — нахмурился Песцов. — Не могли, и не спрашивайте почему.

Значит, повреждение получено не на войне. И не на дуэли — вряд ли такие методы её ведения допустимы, это же чистое убийство выходит, с полуоторвавшимся невосстановимым хвостом.

Мне надоело стоять, и я осторожно устроилась на полу, так, чтобы меня нельзя было заметить в окно. Магия, повредившая песцовского дядю, меня необыкновенно заинтересовала. Получается, что помочь ему пытались, но не слишком активно, поскольку чего-то опасались. Но чего?

— Влип он в защитную магию? — озарило меня. — Причём в защитную какого-нибудь серьёзного клана? Чем же он таким занимался? Клановые хранилища грабил?

Спросила я в шутку, но Песцову это шуткой не показалось: его волосы встали дыбом, а сам он частично трансформировался, потому что вырвавшиеся слова больше напоминали шипение, чем человеческий язык:

— Я вам ничего подобного не говорил!

Испугался ли он того, что мой вопрос попал в точку, или того, что дяде приписали столь неблаговидное занятие, я спросить не успела, потому что в дверь постучали и мне пришлось срочно убирать полог от прослушивания, а на себя ставить плетения отвода глаз.

Песцов открывал дверь с явной неохотой. Наверное, не слишком любил такого подозрительного родственника. А в номер вошёл именно родственник: сходство было налицо. На первый взгляд, выглядел дядя довольно прилично. Если не считать, конечно, прищуренных глаз. Но было ли это следствием того, что Ли Си Цын хотел походить на настоящего китайца, или того, что он просто плохо видел, сказать бы я не решилась. Впрочем, за китайца его принял бы разве что слепой: бледная кожа, вытянутое лицо, острый нос, погрузившийся в пухлые щёки, и серые глаза просто-таки кричали, что к жителям Поднебесной он не имеет никакого отношения. Тяжёлая шуба на плечах придавала торсу дополнительной массивности, хотя Ли Си Цын и без того был не худенький. Не зря, ох, не зря Песцов упоминал про отращивание живота: уж что-что, а это родственнику точно удалось. Становилось понятно, почему превращение в китаянку не получалось: слишком много исходного материала. Из такого количества можно трёх скроить, а значит, одного хвоста будет не хватать. Наверное, сказывалась «пушистая кость», общая для родственников, а вторая ипостась больше напоминала колобка, чем лису. Колобка с двумя лисьими хвостами. Белыми, как заячьи уши. Хотела бы я на это посмотреть хоть одним глазом…

— Дима, как же так? — возмущённо прогрохотал гость с порога. — Ты здесь, а до сих пор не зашёл ко мне в гости?

— Так занят я был, — заюлил Песцов. — А сейчас вообще под арестом.

Спина, обращённая ко мне, олицетворяла честность. Словно племянник только и думал, как навестить родственника, о котором ранее и не упоминал.

— Арестом? — Ли Си Цын грузно развернулся. Оказалось, что за его спиной стоит Волков. Хорошая спина, надёжная, за такой целую роту спрятать можно. А ещё одну — под шубой… — По какому праву вы задерживаете моего племянника? Какие к нему претензии у военной разведки?

— Он, скорее, проходит в качестве свидетеля, — уклончиво ответил Волков. — Пока.

— Скорее, вы опять пытаетесь решить личные вопросы за счёт ведомства, — отбрил его Ли Си Цын. — Я его забираю, и попробуйте только нас задержать. Дмитрий, собирайся!

Ли Си Цын зашёл в номер и захлопнул за собой дверь, после чего сурово спросил у племянника:

— Во что ты опять вляпался, Дима?

— Я? — поразился Песцов. — Я никогда ни во что не вляпываюсь, дражайший дядюшка, в отличие от вас.

Песцовский родственник нахмурился и прищёлкнул пальцами, после чего повернулся в мою сторону и укоризненно поцокал языком:

— Дмитрий, если бы ты ни во что не вляпывался, сейчас бы в твоём номере не сидела посторонняя девушка под кучей плетений. Барышня, вы знаете, что приличным девушкам негоже сидеть на полу? Продуть может.

Только тут я вспомнила, что до сих пор не убрала иллюзорный облик мисс Мэннинг, сейчас совершенно лишний. Но всё настолько быстро закрутилось, что немудрено и более серьёзные вещи упустить из виду. Зато я прекрасно помнила, что отвод глаз я тоже не убирала, а это значит, что данный господин никак не мог меня видеть. Может, он заметил мою тень, когда я стояла рядом с окном? Я попыталась незаметно отползти в сторону, но Ли Си Цын проводил моё перемещение снисходительной усмешкой.

— Экая подозрительная особа. Я был бы за то, чтобы её выдать, поскольку ищут точно её, — невозмутимо продолжил песцовский родственник, — если бы был уверен, что на этом твои проблемы закончатся. И если бы на неё не претендовали Волковы.

— Эээ, дядя, о чём ты? — Песцов оглянулся на меня, ожидаемо не увидел, но всё-таки указал родственнику на дверь, за которой наверняка были подслушивающие — если не все, то один точно.

Но не Волков: до меня донеслись отголоски плетений по проверке остальных номеров. Да, от него не ускользнул бы даже гостиничный клоп, не говоря о маленькой несчастной рыси.

— Не волнуйся, нас не слышат, — отмахнулся Ли Си Цын. — Не буду же я подставлять родного племянника. Барышня, вы свои плетения можете снять, они мне не помеха.

Он дошёл до кресла и тяжело в него опустился. Ножки кресла, не рассчитанного на такой вес, немного разъехались в разные стороны, а днище чуть ли не коснулось пола. Интересно, сможет ли Ли Си Цын сам встать? Нам с Песцовым этакую тушу не поднять.

— А вы действительно поставили полог от прослушивания? — уточнила я, не торопясь развеивать свои плетения. — Дело в том, что я его не вижу.

— А должны? — удивился он. — Впрочем, вас я тоже не слишком хорошо вижу, так что, может, и заметите мои плетения, если постараетесь. Очень, очень постараетесь.

Только тут я заметила почти сливающуюся со стенами сетку. Полог отличался от того, который я подсмотрела у Волкова, но изучить этот я бы не смогла: он был для меня слишком плохо виден. И всё-таки виден. Но я даже не заметила, как песцовский дядюшка его поставил. Не было никаких внешних проявлений. Разве что постановка сопровождалась щелчком? Свои плетения я снимала в расстроенных чувствах: вот так думаешь, что находишься в безопасности и тебя никто не видит, а на деле это такая же иллюзия, как облик мисс Мэннинг на мне.

— Увидели? — удивился Ли Си Цын. — Правда увидели?

Я кивнула.

— Это сколько же у вас единиц? — забормотал он вполголоса, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. — И наверняка еще рост идёт. Нет, Волковым точно не отдадим. Такая барышня и нам пригодится, — хищно оскалился Ли Си Цын. — В этот раз, Дмитрий, ты молодец, одобряю выбор. Она из каких?

— Нет-нет-нет, — почти одновременно испуганно выдохнули мы с Песцовым, и я продолжила одна: — Вы всё неправильно поняли. Мы не вместе.

— Совсем не вместе, — подтвердил Песцов. — Точнее, вместе, но только до тех пор, пока не удастся сбросить с хвоста Волкова. С моего хвоста.

— Дмитрий, я сказал тебе собираться, — напомнил его дядя. — Продолжим разговор у меня. Все втроём продолжим. А то ведь Волков не ограничится одной проверкой, пойдёт на вторую, а полог барышни этому плетению помехой не будет. Как, кстати, её зовут?

— Елизавета Дмитриевна. Рысьина, — сдал меня с потрохами Песцов.

— Рысьина? Не помню, чтобы они заявляли о новом сильно маге в клане. Своих-то сильных у них почти не осталось. Сама княгиня, да и всё. Надежды были на её покойного сына, но не оправдались. Не его ли вы дочь, часом?

Я неохотно кивнула.

— О как. Смотрю, мечты Фаины Алексеевны сбываются. А жаль, пренепреятнейшая она особа, — чуть поморщил нос Ли Си Цын и тут же оживился: — Постой-ка, Дмитрий, это не за неё награду объявили Рысьины?

— За неё.

Я внутренне сжалась. Ну всё, сейчас этот тип решит, что выгоднее всего будет передать меня бабушке, если уж мы с Песцовым признались, что не вместе. Сказать, что ли, что я подумаю? Так вдруг Песцов как раз этого испугается?

— Видать, планы Фаины Алексеевны вы порушили, барышня, — хохотнул Ли Си Цын. — Серьёзные планы, наверняка на усиление клана. Сдают Рысьины позиции, своих магов клану не хватает. Но порушенные планы Рысьиных — не моя печаль. Дмитрий, ты готов?

Песцов ничего не ответил. Он суетливо закладывал вещи в чемодан. Саквояж уже стоял закрытый и готовый к перемещению.

— Барышня, а у вас есть что, кроме того, что в руках?

— Нет. Но как вы меня выведете? — спросила я. — Волков поставил своих людей следить за всеми входами.

— Прямо за мной пойдёте, — пояснил Ли Си Цын. — Дмитрий будет перед нами двери открывать и за нами закрывать. Всё равно он больше ни на что не способен.

— Я бы попросил! — огрызнулся Песцов и с грохотом захлопнул чемодан, показывая, что к переезду готов.

— Попросил он, — фыркнул Ли Си Цын. — У тебя хоть что-то прошло без приключений?

— Без приключений неинтересно, — твёрдо ответил Песцов.

— Ещё скажи, что ты их специально устраиваешь?

— Я стараюсь их избегать, — признался Песцов. — Но они сами липнут.

— Липнут. Я бы сказал, кто к тебе липнет, но не при барышне. Ничего, женишься — остепенишься, — оптимистично сказал Ли Си Цын.

Последняя фраза мне ужасно не понравилась. По всей видимости, теперь уже песцовский дядюшка с чего-то решил, что может планировать моё будущее. И от него будет сбежать посложнее, чем от бабушки, если он вдруг не захочет отпускать.

Ли Си Цын вставал с кряхтеньем, получилось это у него не с первого раза, но наша помощь не потребовалась. Впрочем, племянник и не рвался помогать дядюшке. И то сказать: весовые категории несоизмеримы, пусть Песцов и не хрупкий юноша, но до габаритов родственника ему далеко. Этак вместо того, чтобы приподнять дядюшку, окажешься у него на коленях — и грозный имидж окончательно разрушится.

— Все готовы? Елизавета Дмитриевна, я на вас своё плетение набросил, чтоб уж наверняка никто не заметил.

А ещё чтобы была возможность отследить. Конечно, ничего такого не было сказано, но подразумевалось. Но не оставаться же в гостинице, в самом-то деле? Особенно если нет никакой уверенности, что в случае отказа Ли Си Цын не предложит Волкову разделить рысьинскую награду.

Из номера мы выходили так: Ли Си Цын, за ним — я, а уж за мной — мрачный Песцов. Волков подскочил к нам тут же.

— Я попросил Димитрия Валерьевича никуда не отлучаться.

— Так он и не будет отлучаться из моего дома, — заметил любящий дядюшка. — До самого отъезда в Царсколевск. Загулялся он здесь. Сестра попросила присмотреть и отправить домой.

Песцов заскрипел зубами, но промолчал, не желая выглядеть ещё более бледно в присутствии посторонних.

— Но вы всегда можете с ним переговорить до отъезда, его или вашего, — милостиво разрешил Ли Си Цын. — Двери моего дома всегда для вас открыты. Кстати, давно хотел проверить одну теорию. Возможно, для перехода в форму девушки мне не хватает более тесного общения с подходящим мужчиной, если вы понимаете, о чём я. Не хотите помочь в проверке? Я был бы весьма признателен.

— Племянника попросите, — предложил ухмыляющийся Волков.

— Сестра не поймёт, — грустно сказал Ли Си Цын. — Да и нехорошо проводить опыты с родственниками. Всегда лучше с посторонними. Их и не жалко в случае чего.

Прикопать. И желательно даже до начала опытов.

— Не горю желанием класть свою жизнь на алтарь науки, — отрезал Волков. — У меня другие планы. И те, кто им мешают, становятся моими личными врагами.

— В таком случае мы с Дмитрием не будем далее вам мешать производить обыск. Но знаете, Александр Михайлович, чем больше маг экспериментирует, тем более искусным он становится, так что подумайте. Повторю: двери моего дома всегда для вас открыты.

Ли Си Цын двинулся вперёд, как тяжёлый танк, и Волкову волей-неволей пришлось уйти с дороги. Но сдаваться штабс-капитан был не настроен.

— Дмитрий Валерьевич, моя просьба об отсутствии записок куда-либо остаётся в силе, — предупредил он. — Вне зависимости от того, где вы будете до отъезда в Царсколевск.

— Неустойку будете выплачивать сами, — предложил Песцов. — Кстати, а могу я у портье оставить записку для мисс Мэннинг, если она всё-таки появится? Пока есть надежда, что концерт не сорвётся, и не хотелось бы, чтобы он сорвался по моей вине. Мало ли куда могла выйти дама, а вы уже и номер её обыскали…

— Ай-яй-яй, — укоризненно поцокал Ли Си Цын. — Волковы всегда отличались плохим воспитанием, сколько я помню.

— Записку оставить можете, — отрывисто бросил Волков, не отставая от нас ни на шаг.

Песцов набросал на визитке несколько слов на английском языке и вручил её портье с просьбой непременно передать мисс Мэннинг, а ещё лучше — послать за ним, когда певица появится. Находилась я точно между родственниками, почти утыкаясь лицом в спину Ли Си Цына, так что сторонний наблюдатель, не владеющий магией, ничего бы не заподозрил. Впрочем, владеющий магией Волков тоже не заметил ничего подозрительного, и нам удалось без помех выйти на улицу, где песцовского дядюшку ждали роскошные сани, огромные, под стать его габаритам.