Глава 34

Время до обеда я провела, отнюдь не кутаясь в халат и заламывая руки от осознания безысходности: если уж появилась возможность перекинуться без опасности выдать себя, почему бы ей и не воспользоваться? Сам Ли Си Цын в курсе о том, что я оборотень, и наверняка позаботился о том, чтобы посторонние не узнали, что в доме есть лишний гость. А уж в какой форме этот гость, не всё ли равно?

Поэтому халат, пропахший чужими духами, пусть и очень лёгкими, я с облегчением скинула на кровать, а сама перетекла в рысь. Ощущала я себя при этом так, как маленький ребёнок, которому давно пообещали купить мороженое и наконец соизволили. И вот, первый кусочек уже во рту, тает сладкой свежестью, заставляя забыть обо всём, что не мороженое…

Увы, выяснилось, что с контролем звериной формы у меня всё так же плохо. Когда я смогла более-менее прийти в себя, обнаружила, что у Ли Си Цына стало на одну подушку меньше, а пух летал по всей комнате, создавая иллюзию метели, бушевавшей сейчас и внутри меня. Я порадовалась, что пришла в себя до того, как успела нанести комнате существенный ущерб, выплюнула уголок второй подушки и стыдливо замела под кровать останки первой и разодранные в клочья газеты, понадеявшись, что в этой комнате убирают не ежедневно. Радовало только то, что больше ничего я не успела испортить.

И чтобы и дальше ничего не испортить, я занялась упражнением, на котором настоял Мефодий Всеславович, когда меня при переходе в рысь понесло не туда: я начала менять обличье без остановки, чувствуя, как мягкий дурман, возникавший при переходе в зверя, потихоньку отступает, оставаясь лишь на задворках сознания, а мыслить я теперь могла здраво в обеих ипостасях. Или почти здраво: пусть всё так же ужасно хотелось побегать, но грызть подушки больше не тянуло. Я успела успокоиться и даже немного поспать.

К обеду мне наконец принесли одежду. Ужасно старомодное чёрное платье было не слишком новое и явно где-то долго хранилось. Оно настолько сильно пропахло лавандой, что в носу сразу засвербело и я чихнула. В голове при этом что-то встряхнулось, и на поверхность вынесло плетение для чистки одежды, которое я сразу применила. Запах пропал, зато проявились мелкие дырочки: несмотря на столь сильную отдушку, моль всё-таки добралась до этого платья. Было оно мне чуть коротковато и отнюдь не чуть широковато, в таком я никогда не рискнула бы показаться перед тем, кому хотела бы понравиться, да и вообще предпочла бы никому не показываться, поскольку висело она на мне, как на пугале. Но обед я пропустить никак не могла. Во-первых, это было единственной возможностью узнать о планах Ли Си Цына относительно меня, а во-вторых, после смены облика хотелось просто-таки зверски есть. Наверное, подвернись в момент, когда я была рысью, случайно пробегавшая мышь, я не совладала бы с инстинктами и не только её поймала бы, но и съела. Но мыши в доме Ли Си Цына не бегали. Наверное, он их ловил и ел сам, никому не доверяя столь важного дела. Во всяком случае, кошки в его доме я не заметила.

Впрочем, свой вес он набирал точно не на мышах. Достаточно было взглянуть на обеденный стол. Любовь к китайским традициям не помешала сохранить Ли Си Цину любовь к русской кухне, потому что именно на неё был сделан упор. Пока стояли только закуски — крошечные пирожки на один-два укуса, такие хорошо только пробовать, но наесться ими невозможно. Как, впрочем, и малюсенькими бутербродами-канапе, на один из которых, с красной икрой, я нацелилась ещё от входа.

При моём появлении Песцов галантно встал, хозяин дома лишь ограничился приветственным кивком. Не успела я сесть, чувствуя неловкость из-за ужасно сидящего платья, как в столовую вкатили столик с супницей и китайский слуга начал споро разливать в тарелки первое блюдо.

Мясная солянка. Густая настолько, что оставленная в ней ложка могла стоять. Могла, но не стояла даже у меня, пока не опустела тарелка, а когда она опустела, ложка могла только лежать, зато я теперь могла обращать внимание на что-то, кроме еды. Впрочем, от ещё одной порции солянки я бы не отказалась: кто бы ни был поваром у Ли Си Цына, свои деньги он получал не зря.

— Как приятно, когда у девушки хороший аппетит, — ехидно сказал Песцов. — Правда, дядя?

Вряд ли он надеялся, что мы с хозяином дома сойдёмся на почве любви к еде, но тем не менее Ли Си Цын ответил почти дружелюбно:

— В отличие от тебя, Дима, девушке было из-за чего проголодаться: она делом занималась.

Ага, портила подушки. Я занервничала. Когда только успели донести? И главное, никто ему ничего не сообщал: до этого момента обед проходил в полной тишине. Неужели он как-то просматривает всё, что происходит в комнате?

— Извините, — всё же выдавила я из себя. — Я не хотела. Случайно получилось.

Ли Си Цын посмотрел задумчиво. Кажется, до этого момента он не подозревал о порче имущества, но сейчас я зародила определённые сомнения в его душу. Развиться им помешал Песцов, недоумённо спросивший:

— Ты о чём, дядя?

— Елизавета Дмитриевна тренировала переход во вторую ипостась. Вы же недавно её обрели?

С этими словами он опустил в рот сразу три пирожка и активно начал их пережёвывать, смотря на меня в ожидании ответа.

— Недавно, — согласилась я.

Боже мой, а ведь я понятия не имею, как к нему обращаться. Песцову хорошо: сказал «дядя» — и ладно. А мне? Господин Цын? Господин Ли? Господин Ли Си Цын? Или непременно по имени-отчеству? Они же у него тоже есть. С другой стороны, нас друг другу не представили по всем правилам, так что возможные промашки спишу на это. И на погрешности воспитания. И на потерю памяти. И на…

— И с магией у вас до недавнего времени тоже не всё было ладно?

— Тоже, — согласилась я, пытаясь понять, к чему клонит Ли Си Цын.

В том, что он к чему-то клонил, не было ни малейшего сомнения. Как и в том, что сейчас он ничего говорить не будет. Вон с каким неудовольствием смотрит на двери, в которые увезли столик с супницей и из которых должна появиться следующая перемена. И носом дёргает этак недовольно — сразу видно, от кого Песцов взял эту нехорошую привычку.

— Я хочу с вами об этом побеседовать, — сообщил Ли Си Цын. — Но не сейчас, после обеда.

— А как же быть с важным послеобеденным сном? — спросил Песцов с явной насмешкой.

— Можешь ему предаться, — разрешил Ли Си Цын. — Тебя эта беседа не касается.

— Как это не касается? — возмутился Песцов.

— Так.

Песцов начал бухтеть, что он лицо заинтересованное, поскольку уже влез в это дело по самое не хочу, но тут вкатили столик с очередной переменой, и Ли Си Цын полностью потерял интерес к беседе. Впрочем, как и я. Казалось, вкуснейшая солянка была мной поглощена даже не вчера— позавчера, и нос мне намекал, что непременно нужно попробовать вот это, вот это и вот это. И ещё капельку, самую малость вот этого.

Из-за стола я вставала, чувствуя себя довольным шариком и подозревая, что вес Ли Си Цын набрал отнюдь не потому, что попал под нехорошую магию, а то я должна была бы признать, что эта магия затронула и меня. Нет, в этом доме долго задерживаться нельзя: кормят настолько вкусно, что поживи я тут пару недель — и тоже смогу только кататься. А у меня нет двух хвостов, чтобы маневрировать: лапы-то уже не помогут, если живот раздуется.

— Пойдёмте, Елизавета Дмитриевна, — напомнил Ли Си Цын. — Дмитрий, ты свободен.

Сказал он негромко, но как-то так, что у Песцова не появилось желание противоречить, и он мирно отправился переваривать пищу к себе в комнату. Я ему даже немного позавидовала. Пожалуй, я тоже была бы не прочь предаться сладкому послеобеденному сну: наполненный желудок тянул вниз и заставлял веки смыкаться. Хорошо, что в кабинете уже стоял для меня стул, на который я сразу села и украдкой зевнула, приложив руку к лицу. Но первый же вопрос Ли Си Цына заставил меня проснуться.

— Что хочет получить от вас Волков?

— Понятия не имею. Он говорит о каком-то артефакте, который якобы есть у меня, но который принадлежит ему по праву. Но у меня ничего такого нет, Рысьины, которые тоже считают, что артефакт их, уже все проверили. Княгиня предположила, что тайник в квартире зачарован на крови.

— Вот как?

— Но мне кажется, это лишь предлог, чтобы взять с меня клятву полного подчинения.

— Возможно, — согласился Ли Си Цын. — Такая клятва в случае столь строптивого члена клана лишней не будет.

— Меня в клан обманом заставили войти, — поморщилась я.

— Иначе вас обманом заставили бы войти в другой клан, поломав все планы Рысьиной, — не проникся моими бедами Ли Си Цын. — Это оправданный обман.

— Я так не считаю.

— Елизавета Дмитриевна, вы слишком юны, чтобы принимать решения. Какого рода артефакт от вас хотели получить?

— Никто толком не объяснил, — с непонятным мне самой удовлетворением ответила я. — Все ограничивались словами: «Поймёшь сама, когда увидишь». Но поскольку я так ничего не увидела, то и понимать оказалось нечего.

Ли Си Цын хмыкнул и взглянул на меня с непонятным интересом.

— Отвод глаз, который на вас был, кто вас ему научил?

Говорить или не говорить? Впрочем, этот тип, похоже, уже имеет представление о моём уровне силы, да и придумать что-то правдоподобное вряд ли получится. Во всяком случае, не вот так, на ходу, под угрозой разоблачения.

— У Волкова подсмотрела и повторила. Это не слишком сложное плетение.

— Но и не слишком надёжное.

— Лучше такое, чем никакое, — не согласилась я. — Только благодаря ему мне удалось уйти от Рысьиных.

— Почему вы сбежали?

— Потому что не хочу, чтобы они распоряжались моей жизнью. Фаина Алексеевна запланировала мне не слишком завидную участь.

— Поэтому вы сбежали в никуда?

— Почему в никуда? У меня есть направление от армии на кафедру целительства.

— Судя по тому, что рассказывал Дмитрий, вы там зароете свой талант. — Ли Си Цын прикрыл глаза, поэтому совершенно невозможно было понять, серьёзно он говорит или шутит. — Армии куда больше нужны сильные боевые маги, чем целители.

— Не испытываю склонность к убийствам, — сухо ответила я.

— Но они куда лучше оплачиваются.

— Деньги не главное в жизни.

Ли Си Цын открыл глаза и неожиданно басовито не то хохотнул, не то хрюкнул. Посмотрела я на него с осуждением: такое поведение больше подходило Свиньиным-Морским, чем солидному песцовскому родственнику.

— В конце концов, это всегда можно совместить, — непонятно резюмировал он скорее для себя, чем для меня. — Ладно, Елизавета Дмитриевна, идите. Я буду думать.

— О чём?

— О том, что с вами делать.

Понятней от этого не стало, да и спокойней тоже, но из кабинета я всё-таки вылетела, размышляя, не удастся ли незаметно выбросить останки подушки, если их ещё не обнаружили, и не пострадают ли от этого слуги, один из которых возник у двери и почтительно проводил меня до той комнаты, в которую меня поселили.

Остатки наволочки, которые я вытащила из-под кровати, оказались слишком дырявыми, чтобы в них было можно сложить хотя бы часть пуха, поэтому я засунула их назад и заметалась по комнате, борясь с желанием посоветоваться с Мефодием Всеславовичем. Загадочное «Буду думать о том, что с вами делать» не давало покоя. Если возможны варианты, то достаточно сущей ерунды, чтобы склонить весы в сторону самого для меня худшего. Вдруг как раз сейчас Ли Си Цын испытывает серьёзные финансовые проблемы и десять рысьинских тысяч их решат хотя бы частично? Не зря же он так отреагировал на мои слова о деньгах?

Я прикрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться на магических плетениях, пронизывающих весь дом. К сожалению, я даже почти их не видела, следовательно, ни изучить, ни обезвредить не могла. От самого знания, что они есть, не было ни малейшей пользы, одни огорчения. Даже брось я здесь всё и попытайся улизнуть рысью с одной шкатулкой в зубах, не факт, что смогу прорваться. Просто прорваться. О том, чтобы сделать это незаметно, и речи не шло.

От неприятных размышлений меня отвлёк осторожный стук в дверь. В этот раз я пошла открывать сразу, поскольку лисицынская прислуга упорно притворялась не знающей русского языка, а может, и была таковой. Но за дверью оказался Песцов, причём уже в верхней одежде и с саквояжем.

— Елизавета Дмитриевна, нам нужно бежать, — зашептал он. — Если дядя сообщит моей матери о сложившейся ситуации, она сюда примчится, и последствия не предскажу даже я.

— И как мы с вами убежим? — скептически спросила я.

— Вы же маг.

— С охранными плетениями я не справлюсь.

— И не надо. У дядюшки есть стационарный телепорт. Используется редко, так как, по дядиным словам, это устройство жрёт прорву энергии, но активировать вы его сможете.

— И? — заинтересовалась я.

— И он вынесет нас прямо в Царсколевск. В дом моих родителей, — воодушевлённо сообщил Песцов. — А там вы просто уйдёте под отводом глаз, и вас никто не заметит.

Я с сомнением посмотрела на своё платье: гулять в таком по холодным улицам то ещё удовольствие, а остальную одежду у меня забрали. И это ещё не считая того, как отвратительно я в нём выгляжу.

— Я вам дам своё пальто, — правильно понял мои размышления Песцов. — Вернёте, когда купите себе что-то более подходящее. Или вообще можете не возвращать. Идём?

— А я точно смогу воспользоваться телепортом?

— Точно, — уверил меня Песцов. — Дядя говорил как-то, что отсюда сработает на любого сильного мага. Если бы требовался телепорт из родительского дома, были бы проблемы, там защита. А здесь дядя слишком уверен, что никто посторонний не проберётся. Так как, идём?

Я кивнула и выглянула в коридор. Никого из китайцев видно не было, а их хозяин погружён в размышления, поэтому наша авантюра могла увенчаться успехом. Вещей у меня не прибавилось, и мысль о том, что удастся сэкономить на дороге, необычайно грела. Правда, расстраивала мысль, что придётся покупать новую одежду, но на это у меня деньги имелись.

За Песцовым я шла на цыпочках, прижимая к груди саквояж и вздрагивая от каждого шороха, хотя сообщник не особо скрывался, уверенно перемещаясь к нужной двери, которая даже не была заперта. Да и зачем? Телепорт представлял собой огромную деревянную раму, стоящую посередине комнаты. Ничего необычного я не видела. Ни единого плетения не пронизывало эту конструкцию.

— Вот, — гордо Песцов.

— А это точно работает?

— Точно. Только руку вот сюда нужно приложить. — Песцов ткнул пальцем. — Вам, не мне. На меня не сработает. А потом просто нажать клавишу перехода.

Я недоверчиво приложила руку, и контур ожил, засветился и загудел. Только теперь я увидела пронизывающие рамку плетения, но времени изучать их не было. Вряд ли активация телепорта прошла незамеченной Ли Си Цыном, если он знал даже о том, что я меняла облик.

— И что теперь? — нервно спросила я у Песцова, поскольку передо мной появилось несколько клавиш. — Какую нажимать?

Внезапно раздавшийся шум напугал не только меня, но и компаньона, и всё же он довольно уверенно ткнул в одну из клавиш.

— Эту.

Я нажала и почувствовала, как из меня вытекает энергия, заполняя телепорт. Было это довольно неприятно, но не болезненно и вскоре закончилось. А телепорт словно заполнился тёмным, совершенно непрозрачным дымом, в который Песцов уверенно шагнул и потащил за собой меня.

Вышли мы в точно таком же помещении. Я даже поначалу засомневалась, что мы не просто прошли насквозь рамку. Сомневалась я, пока не открыла дверь. За ней был совсем не дом Ли Си Цына, но и родителям Песцова это небольшое помещение тоже вряд ли принадлежало. Больше всего это походило на флигель княгини Рысьиной, который она использовала и как кабинет, и как место переодевания для прогулок. Даже точно такая же маленькая дверца была.

Я повернулась к Песцову за объяснениями, но ничего не успела сказать, потому что телепорт полыхнул и пропустил ещё одного путешественника. Белая лиса действительно оказалась с двумя хвостами, но была при этом отнюдь не упитанной, а напротив — довольно худой и подвижной. А уж взгляд у неё был такой, что я прижалась к стене и если не заорала, то лишь потому, что от страха потеряла дар речи. Красные, горящие, словно огни преисподней, глаза звериной формы Ли Си Цына больше всего напоминали боевые лазеры, которыми нас сейчас будут убивать.