Глава 10

Мисс Мэннинг выглядела столь сурово, что явно примеряла на себя роль богини если не битвы, то возмездия. Не хватало разве что меча в руке и шлема на голове.

— Почему вы так решили? — чуть удивлённо спросила я, захлопнула книгу и положила в саквояж так, чтобы певица ни в коем случае не заметила, что это учебник, а не развлекательная литература. — Должна вас разочаровать, но сбежала я не от него. Если хотите, могу поклясться, что говорю правду.

— Не хочу, — усмехнулась мисс Мэннинг. — Но не думайте, Анна, что я поверила на слово малознакомому человеку. — Она достала из-за спины большой зелёный кристалл на цепочке жёлтого металла и покачала перед собой. От кристалла легко фонило магией, не атакующей, не защитной, вообще непонятной — раньше я с такой не сталкивалась. — Этот артефакт реагирует на ложь. Итак, вы сбежали не от мистера Волкова, но вы его боитесь, не так ли?

Присутствие артефакта очень ограничивало в манёврах, но пока не загоняло в тупик. Всегда оставалась возможность отвлечь собеседницу от неприятной темы.

— Вы его тоже испугались, — напомнила я.

— Но я его испугалась, когда поговорила, а вы — как только увидели, — не отвлеклась мисс Мэннинг. — Вы с ним знакомы, не так ли?

— Он — официальный наследник главы клана Волковых, — вовремя припомнила я слова княгини. — Разумеется, я его знаю. И не с самой лучшей стороны.

Мисс Мэннинг задумчиво покачивала своим артефактом. Уж не знаю, как он показывал, что при нём кто-то лжёт, но ни малейших изменений в магическом фоне я не видела, а само плетение рассмотреть не могла: предмет был слишком далеко, а вязь была тончайшей и очень запутанной. Подозреваю, что даже возьми я кристалл в руки, разобралась бы не сразу, если бы вообще разобралась. Но рассмотреть хотелось. Жаль, что мисс Мэннинг не даст.

— Экая вы лиса, — усмехнулась певица. — Хорошо, спрошу прямо. Он искал вас? Вы хотели избежать брака с ним?

Вопросов было два, и они оказались столь удачны, что можно было ответить только на второй, отвлекая от первого.

— Не с ним. Если уж вам так важно, он не мой жених. Я бежала не от брака с ним.

Его вообще не было в пачке женихов, подсунутых «бабушкой». Но что-то мне подсказывало, что если он меня найдёт, то его внесут, а других оттуда вычеркнут. А что сделает Волков с Песцовым, даже думать не хотелось. Слишком выразительны были волковские угрозы напоследок.

— Хм… — чуть разочарованно протянула мисс Мэннинг. — Я была уверена, что вас с ним что-то связывает.

— Вы могли спросить об этом у него и точно убедились бы.

— Вы не боитесь, что я так сделаю при нашей следующей встрече?

— Я боюсь, что меня вернут родственникам, но не уверена, что он стал бы это делать.

Я балансировала где-то на грани, но пока не соврала ни единым словом. И всё же мне было ужасно интересно, как отреагирует артефакт, если я скажу неправду. Настолько интересно, что я не выдержала.

— Я собираюсь ехать в Москву, — выпалила я.

И кристалл не разочаровал. Замигал красным, а на магическом фоне пространство расцветилось исходящими от кристалла радужными волнами. Артефакт поймал меня на вранье и сигнализировал хозяйке, которая ойкнула и тут же его отключила, и теперь кристалл казался всего лишь кристаллом. Магия внутри едва теплилась, и нужно было сильно присматриваться, чтобы её заметить.

— Зачем вы это сделали, Анна? — возмутилась мисс Мэннинг.

— Мне стало интересно, как ваш артефакт отреагирует на ложь, — честно ответила я. — Возможности соврать у меня не выдалось, так хоть так.

— Удовлетворили любопытство? Я вычитаю с вас жалование за неделю! — припечатала она.

— Но почему?

— Потому что столько стоит зарядка артефакта.

О которой она ничуть не переживала, собираясь меня проверить. Возможно, рассчитывала, что в случае удачи заплатит Волков? И за меня, и за зарядку.

— Но вы же сами его активировали…

— Я была уверена, что вы не станете лгать. А если стали бы, всё равно заплатили бы. Подумать только, ей стало интересно! Удовлетворяйте свой интерес не за мой счёт, Анна.

Дверь она задвинула с трудом, но достаточно выразительно, намекая, что не желает меня сегодня видеть. Этому я только порадовалась: ещё немного — и она задала бы правильный вопрос, на который как ни отвечай — певица всё равно догадалась бы, что я Рысьина. А так, даже если у неё остались сомнения, то неявные. Желание удрать стало почти непереносимым, но теперь такой поступок вызовет ненужные подозрения.

За дверью шуршала горничная мисс Мэннинг, готовя хозяйку ко сну. Та же продолжала возмущаться, но уже тихо, так, что я даже не могла сказать, возмущается ли она мной или уже действиями своей горничной. Скорее, второе: если она выгадала на моей зарплате, то почему бы и не сделать вычет из жалования другой подчинённой? Экономия налицо.

Колёса мерно постукивали, убаюкивая. Заниматься больше не хотелось, да и не стоило раскрывать свои занятия магией. Вдруг мисс Мэннинг переводчик-магичка-недоучка покажется слишком опасной сопровождающей? Я прилегла на диванчик, прикрыла глаза и стала повторять недавно выученное, отрабатывая последовательность действий до автоматизма, но не доводя до спуска плетения.

Открыла глаза я только следующим утром. Рука, на которую я во сне навалилась, не иначе как для того, чтобы не позволить вырваться магии из-под контроля, затекла и теперь отходила неприятным покалыванием. За окном было ещё темно, но темнота была уже такая, в которую исподволь прокрадывается серый цвет, чтобы смениться красками дня, яркими или не очень — это уж от погоды зависит. Я приводила в порядок себя и своё платье, которое выглядело весьма помятым после сна. Пара плетений сделали из него почти новое и отглаженное, а из меня — почти чистую. Почти — потому что, хоть тело больше не чесалось, принять ванну всё равно хотелось.

Поезд замедлял ход перед станцией с совершенно крошечным вокзалом. Хотелось размять ноги, но вряд ли мы долго простоим. Рысь внутри зашебуршилась, намекая, что она засиделась, и требуя, чтобы её прогуляли хоть ненадолго, но немедленно. Я рисковать не стала, слишком уж подозрительный нюх у Песцова. Обнаружив тот же запах в вагоне, что и в гостинице, он с лёгкостью поймёт, кто источник. Не настолько он увлечён мисс Мэннинг, чтобы ни на что более не обращать внимяния.

Поезд остановился, и из него выскочил как раз тот, о ком я думала. Спросив что-то у проводника, Песцов рванул к вокзалу, словно ему перца под хвост сыпанули. Конечно, вещей с ним не было, но я всё равно забеспокоилась. Надеюсь, он не бросит нас с мисс Мэннинг, решив, что она предпочла меня ему. Боюсь, что нового антрепренёра будет куда сложнее найти, чем новую переводчицу.

Но переживала я напрасно, вскоре Песцов вернулся, сжимая в руке пачку газет. Информация интересовала и меня, поэтому я выскочила навстречу, чтобы он не успел уединиться в своём купе, не поделившись со мной самым ценным.

— Доброе утро, Дмитрий Валерьевич, — пропела я, перегораживая ему дорогу.

— Как только я вас увидел, оно сразу перестало быть добрым, — мрачно ответил он. — Я так надеялся, Анна Дмитриевна, что вы отстанете на каком-нибудь полустанке. Я даже готов оплатить пересылку вашего багажа.

Звучало это предложением, на которое я могла бы согласиться до вчерашней встречи с Волковым и беседы с певицей после неё. Уверена, согласись я сейчас с Песцовым, мисс Мэннинг нашла бы возможность в отместку сообщить о своих подозрениях Волкову. А ему совершенно ни к чему знать, что я могу изменять внешность. Уверена, с такими данными он меня вычислит, спрячься я хоть за мужским обликом. Наверняка в магическом арсенале есть что-то именно на такой случай.

— Замена меня на другого переводчика не даст вам никаких преимуществ в отношении мисс Мэннинг. Она вас динамит, Дмитрий Валерьевич.

— Что, простите? — недоумевающе нахмурился он.

Так, похоже, это выражение из прошлой жизни. И почему оно так не вовремя всплыло?

— Я имею в виду, Дмитрий Валерьевич, что она так и будет вас использовать. Получать с вас материальные блага, кормить обещаниями, а в свою постель не пускать.

Песцов застыл с видом поборника нравственности, которую я нарушила самым ужасным способом. А ведь наверняка нарушила: неприлично женщине говорить с посторонним мужчиной на такие темы, пусть я сейчас и выгляжу старше, чем есть. Можно сказать, гожусь в матери собеседнику, а значит, практически занимаюсь его воспитанием. Потрясённого Песцова я наблюдала недолго, он отмер и сразу решил заняться уже моим воспитанием.

— Анна Дмитриевна, что вы себе позволяете? — шокированно спросил он.

— Разве я позволяю? Где вы были, когда бросили нас с мисс Мэннинг на растерзание Соболевой? Вот туда вас мисс Мэннинг и отправит. Скажет, что после общения с многочисленными жрицами любви вы могли подцепить что-нибудь на память. Что-нибудь такое, что очень долго и неудобно лечится.

— Какими жрицами? — возмутился Песцов. — Да ещё и многочисленными? Одна-единственная приличная вдовушка.

— Приличная? — усмехнулась я. — Ну-ну. А вы уверены, что она не принимает ещё кого в ваше отсутствие?

Песцов явно был не уверен, поэтому перешёл в наступление.

— Вам-то что за дело, Анна Дмитриевна?

— Ровным счётом никакого. — Я примирительно выставила руки перед собой. — Извините, Дмитрий Валерьевич, я лезу не в своё дело.

— Вот именно, — буркнул он и вознамерился меня обойти.

Но выходила я к нему не для того, чтобы ругаться, и не могла допустить, что он просто так уйдёт с газетами, пусть ему уже было жарко в зимнем пальто в натопленном вагоне. Крупная капля пота тяжело поползла по песцовскому виску.

— Дмитрий Валерьевич, а что вы собираетесь найти в газетах? Упоминание о Рысьиной-младшей? Надеетесь на успех там, где ничего не получилось у Волкова?

Песцов хмуро на меня посмотрел, но всё-таки решил не обострять наши и без того непростые отношения.

— Темнит он что-то, Анна Дмитриевна. Не мог никто из клана пропасть так, чтобы это в газеты не просочилось. Местные заткнуть можно, а вот столичные… — Он выразительно на меня посмотрел. — Столичные за хорошую новость душу заложат.

Он потряс передо мной желтоватыми газетными листами, за которые я бы разве что пару монет дала, но никак не душу. И всё же сбрасывать важность газетных сплетен не стоило.

— И что вы надеетесь там найти, Дмитрий Валерьевич?

— Я смотрю, Анна, Дмитрий запал вам глубоко в душу, — раздался чарующий голос мисс Мэннинг, следом за которым из купе появилась она сама.

Несмотря на раннее утро и отсутствие горничной, певица была при полном параде. Наверняка торопливо штукатурилась, пока мы тут выясняли, с кем проводил свободное время Песцов. Пусть мисс Мэннинг и собиралась держать его на коротком поводке, позволять, чтобы он с него сорвался, она не собиралась.

— Я хотела попросить у него газету, — пояснила я. — Но мистер Песцов настолько меня не любит, что из обычной просьбы устраивает целое представление.

— Дмитрий, дайте Анне газету, — скомандовала мисс Мэннинг. — Или лучше нет, не давайте. Почитайте мне, у вас такой красивый голос, когда вы говорите по-русски. А Анна переведёт. В конце концов, должна же она отрабатывать жалование, а нам полезно узнать свежие новости.

За спиной опешившего Песцова возник проводник и предложил чая. В этот раз к его предложению отнеслись куда более снисходительно, и вскоре в купе мисс Мэннинг принесли три исходящих паром стакана в серебряных подстаканниках с гербом Львовых. Было ли это намёком на принадлежность железной дороги правящей семье или просто лояльность к ним же, я спрашивать не стала. Слишком подозрительной была бы такая неосведомлённость. А вот певица с интересом завертела подстаканник, изучая и герб, и узоры. Держала она за ручку, оттопыривая мизинчик, как купчиха, но наверняка считая себя весьма элегантной.

— Дмитрий, я хочу такой сувенир, — наконец решила она. — Буду пить чай из него дома.

— Филиппа, да к чему он вам? — без особого интереса спросил Песцов. Наверное, запали ему в душу мои слова о том, что его всего лишь используют. — Я вам лучше подарю что-нибудь более подходящее такой возвышенной особе. Колечко или браслет. Скажете потом, что вы выбрали, когда мы наконец окажемся наедине, без посторонних особ, сующих свой нос, куда их не просят.

Не только для меня, но и для мисс Мэннинг в его словах прозвучал явственный намёк, но она только улыбнулась, словно ничего не поняла, и продолжила:

— Но я не хочу колечко, я хочу это.

Она потыкала розовым ноготком прямо в морду великодержавного льва. Интересно, это считается оскорблением монархии? Или искреннее восхищение всё покрывает? На её месте я бы тоже предпочла тяжеленный серебряный подстаканник в руках гипотетическому кольцу, которого может ещё не случиться. Но Песцов, похоже, настроился получить что-то, кроме обещаний, до того, как продолжить тратить клановые деньги на прихоти певицы.

— Хорошо, мы с вами обсудим, какой рисунок вы хотите на подстаканнике, с ним и закажу, — расщедрился он.

— Но я хочу этот, — капризно заявила мисс Мэннинг. — Дмитрий, купите мне этот сувенир.

— При попытке вывоза которого за пределы Российской империи вас задержат и оштрафуют, — недовольно возразил Песцов. — Это не сувенир, Филиппа, это имущество железнодорожной компании.

— Какой вы сегодня… — она поджала губы, — негалантный.

— Если галантность — это воровство куска серебра ради ваших прекрасных глаз, то увольте, — буркнул Песцов. — Сувенир вам будет непременно, но не этот. И не прямо сейчас.

Он отпил чаю, поморщился и отставил стакан на стол. Я тоже пригубила. Морщиться там было не от чего: чай оказался ароматным, горячим и в меру крепким. А подстаканник не оскорбил бы самого придирчивого ценителя: было видно, что сделано с любовью и уважением к правящей семье.

— А когда? — заинтересовалась мисс Мэннинг, прекратившая изучать подстаканник и начавшая изучать самого Песцова.

Пристально так изучать, недовольно, с видом, сулящим оппоненту неприятности.

— Если вы согласитесь дать дополнительный концерт главе клана Соболевых, то можно и сразу, как выйдем с поезда. В ближайшем ювелирном магазине.

— Дополнительный концерт? Дмитрий, это несерьёзно. Я не механизм, я нуждаюсь в отдыхе и покое. С меня хватило вашего спиритического сеанса у Соболевой, знаете ли. У меня теперь аллергия на эту фамилию.

— Никаких сеансов, — воодушевлённо сказал Песцов, виляя глазами так, чтобы случайно не встретиться взглядом ни со мной, ни с мисс Мэннинг. Он даже газеты начал раскладывать и делать вид, что изучает заголовки. — От вас потребуется всего лишь исполнить пару арий.

— Пару арий? А аккомпанемент? — взвилась мисс Мэннинг, явно собирающаяся сорваться на поклоннике, пока тот не решил, что сможет ей диктовать условия. — А гримёрка?

— Боги мои, Филиппа, — заюлил Песцов, — зачем вам гримёрка? Там будет почти домашняя обстановка. Вам просто хотят выразить восхищение вашими талантами. Вещественное восхищение. — Он потёр указательным пальцем о большой. — А возможно, выдадут не только оговорённый гонорар. Князь Соболев щедр.

Он заиграл бровями, намекая на уровень щедрости. Глаза мисс Мэннинг заблестели, но это была бы не она, если бы позволила уговорить себя сразу. Она начала азартно торговаться с Песцовым, который наверняка предложил несколько заниженную оплату, апеллируя к тому, что клан Соболевых берёт доставку на себя, а значит, на транспорт тратиться не придётся. Слушать их было неинтересно, поэтому я придвинула к себе «Ведомости Царсколевска», на что спорщики внимания не обратили, и, попивая чай, принялась изучать страницу, по центру которой гордо красовалось рекламное объявление:

МЕХОВЫЕ ТОВАРЫ

торгового дома

«Песцов и Выдрин»

Большой выбор меховых изделий собственных мастерских

Громадный выбор дох, мужского и дамского мехового платья

ПРИЁМ ЗАКАЗОВ по новейшим фасонам

На удивление, в газете было очень много места отдано рекламе, а единственная статья, посвящённая, между прочим, нападению на наследника, ютилась сбоку и занимала всего одну колонку. Корреспондент, стыдливо прячущийся за инициалами, которые вполне могли быть и не его собственными, риторически вопрошал, как так получилось, что заговорщики вообще попали во дворец, и кто может гарантировать, что в следующий раз страну не обезглавят. «Доколе мы будем терпеть вопиющую халатность наших служб? Фактически они оказались не готовы ни к отпору заговорщикам, ни к их поимке. Между наследником и его смертью в этот раз встал подпоручик Хомяков…»

— Анна, что с вами? Вы так побледнели, — тронула меня за плечо мисс Мэннинг. — О чём вы читаете?

— Здесь статья о покушении на Львовых, — ответил вместо меня Песцов. — Но никто не погиб. Можно сказать, все отделались лёгким испугом. Так что не понимаю вашего волнения, Анна Дмитриевна.

В себя я пришла уже достаточно, чтобы вспомнить, что Хомяков меня навещал после покушения и был совершенно целым, во всяком случае в хомячином виде. Ох, сколько у меня появилось слов, которые захотелось сказать ему при личной встрече, но, увы, Хомякова не было, был только Песцов.

— Я увидела рекламу вашего мехового салона, Дмитрий Валерьевич, и ужасно пожалела, что испортила с вами отношения. Скажите, а я могу рассчитывать хоть на самую маленькую скидку?

— Анна Дмитриевна, — с ласковой улыбкой сказал Песцов, — я лично распоряжусь, чтобы вас внесли в списки тех, кому никогда ни по какой цене ничего не продадут ни в одном моём магазине.