Глава 27

Когда я вышла из спальни, оставив там одежду, но зато облачившись в прекрасную, блестящую, пушистую рысью шубку, обнаружила, что Николай устроился прямо на ковре, с таким видом, словно не сидит в гостиной, а разбил бивуак где-то в глухом лесу. Осталось только костёр развести, на котором будем жарить добычу. И зачем, спрашивается? Порядочный оборотень ест добычу сырой. Я грозно рыкнула. Если бы Полина могла меня слышать, она бы непременно потеряла сознания от страха.

— Лиза, вы настроились? — уточнил Николай. — Идите сюда.

— Почему на полу?

Я важно направилась к нему, давая возможность разглядеть своего Зверя.

— Контакт нужен. Не сидеть же мне скрючившись всё время ритуала? Он неизвестно сколько продлится.

Я подумала, что куда более тесный контакт будет, если он возьмёт меня на руки, но предлагать не стала. Не потому что Николай почти наверняка скажет, что это неприлично, а потому что побоялась, что могу его изодрать, если перестану себя осознавать. Поэтому лучше просто быть с ним рядом, чтобы в случае чего он мог уклониться от моих когтей. Хотя… Я вытянула лапу, выдвинула когти и пару мгновений полюбовалась — от таких не уклонишься, они просто-таки заточены, чтобы подцепить и притянуть. Притянуть за одежду, а потом лизнуть в щёку. План был не слишком выполнимым: сейчас Николай в человеческом облике и кем-кем, а рысью не притянется. Разве что сам захочет подойти. Ой, что-то я не о том думаю. Я смущённо фыркнула.

— Лиза, не нервничайте, всё пройдёт хорошо.

— Если я и нервничаю, то лишь потому, что опасаюсь кого-нибудь повредить.

— А вы не опасайтесь. Битва пойдёт внутри, а не снаружи. У каждого она своя. Что-то приобретёте, что-то потеряется.

— Вы сейчас о чём?

Намёк на потери мне не понравился.

— За всё взимается плата. Больше ничего не могу сказать. Поймёте сами.

Николай улыбнулся и неожиданно притянул меня к себе под бок. За шкирку. Меня! Боевую рысь! Как какого-то мелкого котёнка! Я хотела возмущённо зашипеть, но тут он неожиданно почесал меня за ушами и тихо-тихо прошептал:

— Лиза, всё будет хорошо. Не будем тянуть время. Необходимо закончить, пока темно.

Его бок рядом теперь не раздражал, лишь давал ощущение поддержки. И всё же, всё же мне было страшно: белая лиса не казалась таким уж простым противником, один её взгляд отправил меня в обморок с видениями из прошлого. Как избежать повторения? Не могу же я драться с закрытыми глазами? Так точно можно проиграть. Разве что вцепиться зубами в холку противника и немного на нём попрыгать, чтобы расплющить? Будет белый лисий коврик. Идея мне не особо понравилась, но другой пока не было.

— Значит, нужно обратиться ко второму зверю и его задавить, — обречённо уточнила я.

Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, потеснее прижалась к Николаю и подумала, что на полу будет жестковато столько просидеть. Возможно, мы с ним прекрасно поместились бы на диване, на котором сейчас вольготно раскинулась Полина, но не скидывать же её теперь на пол? Она и без того лицо пострадавшее. Придётся потом объясняться и с ней, и с княгиней…

— Не задавить, а подчинить, найти общий язык, — поправил Николай. — Лиза, слушайте своё сердце, оно точно поможет найти правильную дорогу. Начинаем? Чем дольше вы тянете, тем сильнее она становится и тем труднее будет с ней справиться.

Я чувствовала, как бьётся его сердце, он наверняка чувствовал, как бьётся моё, и это придавало уверенности в успехе. И всё же крошечный червячок сомнения никуда не исчезал и требовал завершить ещё одно дело. На всякий случай.

— Николай, если я не вернусь…

— Вернёшься, — резко оборвал он меня. — Вернёшься и скажешь всё, что собиралась, понятно? Но только когда вернёшься.

А ведь я собиралась ему сказать, что люблю! Не дождётся теперь. Я зло фыркнула, закрыла глаза и потянулась к лисе, которую чувствовала внутри себя, но не как часть, как это было с рысью, а нечто отдельное, обособленное. На удивление выбросило меня в коридор, где случилась эпичная битва с той, что пыталась найти центр управления в моей голове. В этот раз я свалилась туда в форме рыси и мягко приземлилась на пол, спружинив лапами. Запахи пропали совершенно, словно я внезапно потеряла обоняние. Не было и звуков, кроме далёкого равномерного биения сердца. Моего или Николая? Возможно, сразу обоих. Поняв, что не одинока в близящейся битве, я почувствовала себя уверенней и огляделась.

Изображение словно замерло кадром из прошлого. Лисы нигде не было. Луч всё так же упирался в стену, но он казался теперь значительно толще и ярче, практически ослеплял своим сиянием, а значит, защита Велеса подходит к концу.

Когда я подошла поближе, стало заметно, что стена, в которую он уходит, утончилась и легко прогибалась, стоило нажать лапой. Заплатка оказалась не слишком долговечной. Пока не было слышно, чтобы её хоть кто-то ковырял, но это ни о чём не говорило. Я попыталась стянуть стену так же, как и в прошлый раз, чутко прислушиваясь, не появится ли кто.

Но прогиб был уплотнён, а коридор оставался пустым и тихим. Отклик от лисы не пропал, показалось, даже стал сильнее, но являться пред мои очи она не желала. Как её вызывать сюда и давить, то есть подчинять, я понятия не имела. Подозреваю, всё должно проходить совсем не так. Появился соблазн выйти и спросить у Николая, как вытянуть уклоняющегося противника, но внезапно я с ужасом поняла, что выхода-то и нет. Я словно оказалась замурованной в этом месте. Надеюсь, не навечно, а до того времени, когда разберусь с лисой. Появился соблазн посмотреть, что же такого нашла посетительница в моей голове в прошлый раз, но для этого нужно было изучать все комнаты, а отвлекаясь я могла пропустить появление лисы. Почему-то крепла уверенность, что она придёт.

Откуда она появится? Возможно, как раз из одной двери, если уж она часть меня, а это — то, что у меня творится в голове. Может, как раз в одной из комнат она и сидит, ждёт меня? И тут мой взгляд, словно сам по себе, остановился на единственной запертой двери в этом странном месте. Двери с памятью о моей прошлой жизни, ключ к которой торчал в замочной скважине. Удержаться я не смогла и рванула к этой двери со всех лап, которые оказались не приспособлены к поворачиванию ключей совершенно. Здесь человеческая форма нужна, вот незадача. Но не переходить же в неё? Тем более что я не знаю, насколько это опасно и получится ли вообще. Я решила попробовать провернуть зубами, но для начала опять коснулась лисы. Отклик вышел живой и сильный, словно она стояла совсем рядом. У меня за спиной? Развернулась я прыжком и оказалась нос к носу с кошмаром из зеркала.

Тем сильнее она становится? Не сказала бы. По сравнению с теми разами, когда у меня была возможность её рассмотреть, лиса выглядела куда несчастнее. Она словно перенесла тяжёлую болезнь, или же продолжала болеть. Шерсть тусклая и свалянная в сосульки, лучи из глаз были не столь ярки, как в зеркале. Но они были. А ещё — она явно похудела. Если бы с неё внезапно осыпалась вся шерсть, то передо мной бы сидел костяк, обтянутый кожей. Но сидел, гордо задрав голову.

— Что с тобой случилось, подруга? — спросила я, чувствуя вместо страха только жалость. — И как прикажете тебя подавлять, если при первом же взгляде хочется облизать и накормить?

Лиса вздохнула и что-то глухо проворчала, смотря на меня взглядом тяжело раненного измученного животного. Возможно, ей пришлось несладко как раз из-за того, что я не торопилась её принять?

Я протянула лапу и легко, самыми подушечками тронула… противницу? Язык не поворачивался её так назвать. Ведь это была моя часть. И бороться с ней — всё равно, что бороться с собой: иногда нужно, конечно, но особого прока не будет. Нужно принять и полюбить такой, как есть.

Лиса от моего прикосновения покачнулась и что-то прошипела. Наверняка что-то важное, потому что она прошмыгнула мимо меня и села рядом с дверью. Не перед, а именно рядом. Было видно, что каждое движение ей даётся с большим трудом, в отличие от моей рыси, для которой любой прыжок — в удовольствие. А вот лису сейчас двигало только упорство и необходимость.

— Ты хочешь, чтобы я открыла эту дверь? — неуверенно спросила я и взялась зубами за ключ.

Лиса дёрнула головой и заскулила. Тоненько и очень жалобно, не делая, впрочем, ни единой попытки помешать. «Твой выбор», — прозвучало столь ясно, что я отпрыгнула от двери.

На краю сознания послышался далёкий смех. Гадкий Велес, уверена: это он развлекается. Как помочь, так его нет, а как поразвлекаться — так пожалуйста. Сидит где-то там на небесах на мягком облачке и наблюдает за разыгрываемым представлением. Только для меня это не театр, а жизнь!

— Велес, неужели ты на самом деле предлагаешь разменять мои воспоминания на второго Зверя? — возмутилась я уже вслух, даже не рассчитывая на ответ.

— А как ты хотела? За всё нужно платить, — прогрохотало совсем рядом.

Сам бог явиться не соизволил, но хоть ответил — и то хлеб. Правда, ответ оказался совсем не таким, как я ожидала.

— Я не могу выбросить часть себя. И второй Зверь, и мои воспоминания — это части меня.

— Ты прекрасно жила в последнее время без обеих этих частей, — заметил он. — Выберешь память — второй зверь развеется. Ты же этого хотела?

Теперь мне казалось, что я хотела совершенно другого. Невозможно же выбросить того, кто без тебя погибнет. Да что там погибнет — уже начал погибать.

— Он не от тебя, поэтому тебе всё равно, — обвиняюще бросила я.

Лиса обречённо опустилась на пол и положила морду на лапы. Только глаза вспыхивали красными огоньками, напоминая, что она здесь, смотрит на меня и собирается принять любое решение. Но где же обещанная борьба? Почему она покорно ждёт смерть?

— Не совсем. Все звери — мои дети, — возразил Велес. — Даже если они испорчены влиянием Тёмного.

— Она не испорчена. Она хотела мне помочь.

— За что и пострадала, — заметил он. — Потратила больше, чем могла, а восстановить нечем, потому что ты вашу связь не принимаешь. Не покажи она тебе кусок прошлой жизни, не была бы сейчас так слаба. Не всё, что выглядит страшно, — плохо, и не всё, что выглядит красиво, хорошо. Её связь с Тёмным я почти оборвал, осталась одна ниточка, которую порвать можешь только ты.

— Что надо сделать?

— Закроешь дверь — выберешь лису, но потеряешь знание о первой жизни, откроешь — обретёшь память, но потеряешь второго зверя.

Лиса тяжело вздохнула, словно слышала наш разговор и не сомневалась в моём решении. Ключ в двери, уже наполовину повёрнутый, заманчиво заблестел, приглашая завершить поворот. Почему-то я была уверена, что сейчас он пройдёт без сучка и задоринки и я наконец вспомню, что случилось в той жизни. И потеряю часть этой.

— Но так нельзя!

— Почему? — насмешливо прогрохотал Велес. — Это твоя плата. Выбирай. И знай: всё, что сейчас случится, останется между мной и тобой. О твоём выборе никто не узнает. Ты никому не сможешь рассказать, даже если захочешь. Я запираю твои уста.

В воздухе пронеслась золотистая молния и коснулась губ нежно, как лепесток розы, но мне даже не надо было проверять, чтобы ощутить уверенность: об обретении или потери зверя я никому не смогу рассказать ни слова.

— Я не могу так. Мне нужно подумать.

— Тогда ты выбрала прошлое, — голос Велеса стал удаляться, словно разочарованный бог решил закончить наш разговор. — Второй зверь к тебе вышел. Он не переживёт эту ночь, если ты его не примешь.

— Но неужели ничего нельзя сделать? Тот, кто не помнит прошлого, не имеет будущего.

Спросила я в пустоту, потому что Велес мне не ответил. Не захотел дожидаться моего решения или не хотел видеть его результата. Я зло стукнула когтистой лапой по стене и зашипела.

Лиса прикрыла глаза и напоминала собственный надгробный памятник. И зачем спрашивается, ей так надо было рисковать, проецируя мне в голову ту сцену? Сейчас была бы полна сил и энергии, и мы смогли бы подраться по всем правилам. Или там было что-то важное? Что-то такое, что должно повлиять на мою жизнь? Но что? Что такого могло быть в короткой сцене, где Тёмный бог пообещал вылечить мою сестру за то, что я принесу ему артефакт? Вылечить? Я стукнула лапой себя по лбу. Он не мог вылечить, потому что такие, как он, не лечат, от них идёт только зло. Зло лечить не умеет, только убивать и наводить порчу. По всему выходит, что болезнь моей сестры была наведённой и когда он перестал на неё влиять, она выздоровела?

Я прикоснулась к лучу, который под пальцами радостно загудел и завибрировал, ощутила на той стороне адресата и уверенно сказала:

— Ты обманул меня, Тёмный. Наш договор недействителен.

— Догадалась? Но как?.. — донеслось до меня возмущённое.

После чего с луча словно начали облетать отдельные нити, лопающиеся с противным громким треском тающие ошмётки на некоторое время заполнили коридор от пола до потолка. Когда видимость восстановилась, выяснилось, что луч не исчез, но связь совершенно истончилась, и она была не между мной и Тёмным богом, а между ним и артефактом с его силой. Нужно как можно скорее от него отделаться: пока артефакт — часть меня, того и гляди, опять кто-то заявится наводить порядок в моей голове, а мне дороги все мои тараканы. И хомячки тоже. Но сначала…

Лиса же всё так же лежала на полу без признаков жизни. Я лизнула её в нос и поразилась тому, какой он сухой и горячий. Её веки лишь слабо дёрнулись. Казалось, ей остались считаные мгновения, и терять их ни в коем случае не следовало.

Я провернула зубами ключ в обратном направлении и вытащила его, боясь не успеть. Потом, на всякий случай перекусила напополам, легла, прижавшись к клочковатому боку, так, чтобы чувствовать каждый вздох, каждое биение сердца, и громко, чётко сказала:

— Я принимаю тебя. И ответственность за тебя принимаю так же, как ты взяла её на себя, когда это было нужно.

На меня опустилась темнота, горячая и колючая. Коридора не было, не было вообще ничего, но меня куда-то несло, крутило и выкручивало. Было больно, очень больно, так больно, словно кости менялись местами, а мышцы разваливались на волокна и опять соединялись. Я не выдержала и заорала.

— Лиза, я тут, всё уже закончилось, всё хорошо, — начали пробиваться сквозь пелену боли чьи-то слова.

А потом я почувствовала, как рядом в ком-то большом и сильном мерно бьётся сердце, возвращая меня из темноты смерти в мир жизни. Я ещё подумала, что этот раунд выиграла, а потом темнота неизвестности сменилась темнотой живительного сна, который один мог всё поставить на место.