Глава 28

Когда я проснулась, обнаружилась, что уткнулась носом в шею Николая, обнимавшему меня, словно удобную меховую подушечку. Судя по мерному дыханию, он спал, поэтому шевелиться я не стала, лишь поводила ушами, чтобы определиться, не случилось ли чего и сколько прошло времени. Часы отчётливо тикали, но увы, были они за мной, а на спине глазами я не обзавелась. А вот шуршание со стороны дивана намекало, что времени прошло прилично, если моё плетение по обездвиживанию почти развеялось: в учебнике давали гарантию на шесть часов без подпитки магией, а Полина уже не только шевелится, но и пытается встать. Зря это она — Николая разбудит.

Я чуть приоткрыла глаза, на самую малость. Увиденное не порадовало: сразу вырвались два тонких красных луча и уткнулись в мундир. Пока он не задымился, я побыстрее зажмурилась. Итак, у меня всё получилось: второй зверь остался со мной, пусть для этого пришлось расстаться с возможностью вернуть память. Тут я вспомнила, как выглядела лиса, когда я делала выбор, и поняла, что совершенно не хочу, чтобы Николай видел такого зверя. Возможно, иллюминация из глаз ему понравится, но общая облезлость — вряд ли. Вот откормлю, помою, вычешу — тогда посмотрим.

Я потянулась к рыси и перешла в эту форму. Хотя я старалась делать всё как можно незаметнее, но рысь поувеститее лисы, поэтому Николай проснулся, от тяжести не охнул, конечно, но меня не отпустил, так что я опять уткнулась в него носом. Пахло от него замечательно, нос невольно дёрнулся в попытках захватить как можно больше запаха, если уж есть возможность.

— Смотрю, Лиза, ты прекрасно себя чувствуешь, — невозмутимо отметил Николай.

Я застенчиво чихнула.

— Пять минут назад вы бы так не сказали, — мстительно проскрипела Полина. — Там такая страхолюдина была, простите меня боги пресветлые. Встретишь ночью в переулке — на месте умрёшь.

Да, некачественные заклинания у нашей армии, если после применения противник не только от них избавляется самостоятельно и видит то, что неположено, но и пытается хамить. Недоработка… Я повернула голову к Полине и показала, какие красивые зубы у моей рыси. Уже севшая, Полина опасливо сдвинулась по дивану подальше. Были бы силы, наверняка бы сбежала, но плетение пока ещё не развеялось окончательно.

— Да кого такая маленькая несчастная лисичка напугать может? — делано удивился Николай. — Разве что мышку?

Говорить про несчастную лисичку я была не готова, поэтому предложила:

— А не поужинать ли нам, Николай? Помнится, мы как раз собирались.

Лапами я ему упиралась в грудь, намекая, что неплохо было бы меня отпустить. В комнате было темно, но что сейчас — ночь или очень раннее утро — я бы не смогла сказать, спроси кто.

— Да уже не ужинать, а завтракать надо, — страдальчески ответила вместо Николая Полина. — Ой!

Это она попыталась встать и опять шмякнулась на диван. Я развеяла остатки плетения, которое сковывало её движения.

— Извините, Полина, но это было необходимо, — посчитала нужным я объясниться. — Иначе бы вы непременно отправились к Рысьиным, а на кону стояла моя жизнь.

— Думаете отделаться простым «извините»? — недобро улыбнулась она. — Посмотрим, что скажет княгиня. — Встать ей наконец удалось и даже пройти до дверей и включить свет в комнате, после чего она повернулась и добавила: — И штабс-капитану это ой как не понравится. Особенно…

Она выразительно обвела глазами картину на полу, а я испытала сильнейшее желание ответить не словами, а тем же плетением, что и раньше. Молчаливая неподвижная Полина нравилась мне куда больше: тихая, безвредная, недоносящая…

— Штабс-капитану много чего не нравится, — заметила я. — Но не меняться же ради него? В конце концов, он временный камешек на моём пути.

Но из рук Николая я вывернулась, соскочила на пол и чуть не упала. Движения были скованными, лапы путались, словно их было не четыре, а все восемь. Или даже девять. Точно, девять, как раз девятая и мешается. Чувствовала я себя так, словно на мне тоже испытывали какое-то плетение и оно до сих пор не развеялось. Надо признать, гадкое ощущение.

— Лиза, не двигайся резко, упадёшь. — Николай опять притянул меня к себе, но не на колени, а рядом. — Не торопись. Ты отдала очень много сил на второго зверя.

Выглядел он тоже не ахти: встрёпанный и с покрасневшими глазами от недосыпа. Видно, поспать нам удалось совсем немного. Странное дело, но я себя неотдохнувшей не ощущала. И даже странная скованность движений проходила буквально на глазах, так что я уже вполне могла пройти к себе и одеться.

— Тем более надо поесть, — заметила я. — А то и ты, и я остались без ужина, а он совершенно остыл.

Часы пробили шесть, и Николай огорчённо охнул.

— Лиза, мне срочно нужно возвращаться.

— Но позавтракать вы должны, — намекнула я. — Хоть минут десять, а?

— Я вообще не должен был задерживаться, — страдальчески сказал он. — Ольге Александровне охрана может понадобиться в любой момент.

— Но не ночью же? — удивилась я. — И вообще, не может же один человек дежурить круглосуточно? Там и другие есть. Вот пусть они и занимают великую княжну. — Я презрительно фыркнула. — Хотя вы ей не няньки, для развлечения пусть шутов зовёт.

Николай покачал головой, явно собираясь отказаться и откланяться.

— Или боишься, что холодным накормлю? — хитро спросила я. — Так я разогрею.

— Лиза, дело совсем не в этом… — бросил он мне уже в спину.

Я метнулась в спальню, обернулась и торопливо начала напяливать на себя одежду. Жаль, что нельзя было обойтись халатом, уж его-то можно набросить за пару мгновений. Но Полине и так есть, что сообщить Рысьиной, не стоит ей давать возможность заработать ещё больше.

— Лиза, мне пора, — первое, что сказал Николай, когда я вышла.

— Тебе так не понравился мой второй зверь, что ты сбегаешь? — перешла я в наступление.

Появилось странное предчувствие: нельзя его сейчас отпускать, непременно случится что-то плохое. Видно, Ольга Александровна — та ещё штучка, если может вызвать ночью даже не дежурного охранника. Возможно, Соколов не так уж был неправ в своей неприязни к царскому режиму. Только вот методы он выбрал слишком радикальные.

— Лиза, что ты? Твоя лиса просто немного замученная, но через пару недель ты её не узнаешь, — оптимистично сказал Николай. — Она будет прекрасной.

Полина за дверью пренебрежительно хмыкнула. То ли не верила, что из моей лисы может выйти что-то приличное, то ли сомневалась в самом Николае.

— Тогда ты должен со мной позавтракать. Всё равно же телепортом перемещаешься.

— Там оформление может затянуться, — вздохнул Николая, но взялся за спинку стула, на котором я должна была сидеть. — Если только недолго…

Разогревающие плетения я помнила, так что с ними заминки не вышло. Разогретая пища, конечно, уступает по вкусу свежеприготовленной, но мы были столь голодны, что она казалась нам прекрасной. Мне-то уж точно, мне даже почудилось, что это лиса собирается наесться впрок, что явно было бы лишним, поэтому я усилием воли прекратила её подкармливать и теперь только смотрела, как ест Николай. Выглядел он умилительно, но под моим взглядом неожиданно покраснел и закашлялся.

— И всё же мне надо идти. Уже шесть тридцать, — напомнил он. — Опаздывать я не имею права. Скоро начинается моя смена.

Проводила я его до двери, хотела и дальше, но Николай запретил. Пришлось проститься с ним на пороге, поцеловав на прощанье. Полина осуждающе прокашлялась, а Николай с тяжёлым вздохом сказал:

— Фаина Алексеевна так и не даёт согласия на помолвку.

— Ничего, дай бог, скоро от неё зависеть не будем, — прошептала я ему на ухо, не желая из-за такой малости ставить полог. — Я же имею право дать объявление в газету о нашей помолвке?

— Да, но глава клана должна её разрешить, иначе будет скандал. Нам его не простят.

— Она разрешит, — уверенно ответила я, и мы опять поцеловались.

Жаль, что времени не осталось. Или не жаль? Потому что целоваться под укоризненным взором Полины совсем не то, что делать это же без свидетелей, да ещё в рубашке Николая. Наверное, он подумал так же, потому что резко от меня оторвался, в глазах его промелькнуло что-то такое отчаянное и он бросил:

— Я непременно скоро вернусь, Лиза, и тогда мы всё решим.

После чего ушёл. Я даже смотреть ему вслед не стала, чтобы не расстраиваться. Вряд ли у него получится скоро вернуться, а уж о том, чтобы решить всё, и речи не шло. Но что-то непременно должно решиться до его появления.

Полина сразу улизнула жаловаться Рысьиной на моё поведение и сделала это совершенно зря. С её точки зрения, разумеется, потому что она не застала прихода Владимира Викентьевича, который появился примерно через час и торжественно вручил мне саквояж со словами:

— Здесь все дневники Станислава Андреевича. Фаина Алексеевна мурыжила меня вчера допоздна, так что раньше не получалось никак.

— Боже мой, Владимир Викентьевич, я вам так благодарна, вы не представляете. Боюсь только, что не смогу сразу понять написанное дедом.

— Я вам помогу разобраться, не волнуйтесь, Елизавета Дмитриевна. А что с вторым вопросом?

— С кланом? Вы готовы прямо сейчас этим заняться?

— Я-то готов, Елизавета Дмитриевна, но нам необходим третий регистрирующий, — напомнил Владимир Викентьевич.

— Он есть. Я вас вскоре познакомлю, — пообещала я, и мы отправились в лабораторию Тимофеева.

Бумаги я захватила с собой. Конечно, можно было их спрятать под отводом глаз, чтобы вернувшаяся Полина не обнаружила. Но я решила, что их вообще рискованно оставлять в квартире Рысьиных, лишить которой меня могли сразу после регистрации клана. Поэтому со мной были ещё все мои документы и заветные книги по магии. Остального было бы не так жаль доведись мне потерять.

Тимофеев не заставил себя долго ждать. Я даже толком не успела припрятать заветный саквояж, как заведующий лабораторией появился на пороге. Наверное, ему тоже не спалось.

— Доброе утро, Филипп Георгиевич! — поприветствовала я его. — Если вы за ночь не передумали, то самое время идти регистрировать.

— А третий? — сразу спросил он, но расстёгнутую было пуговицу тут же застегнул.

— Не ожидал, Филипп Георгиевич, что окажусь с вами в одном клане. Но рад этому.

Звягинцев подошёл и протянул руку для пожатия.

— Владимир Викентьевич, какими судьбами? Боги мои, — оживился Тимофеев, как только понял, что это и есть третий член нашего будущего клана, и воодушевлённо затряс протянутую руку. — Прекрасный выбор, Елизавета Дмитриевна. Быть в одном клане с таким целителем, как Звягинцев, — великая честь.

— Не преувеличивайте. С вашими-то талантами, — вернул Владимир Викентьевич комплимент.

— Предлагаю сначала всё решить, а потом заниматься расшаркиванием, — прервала я их. — Боюсь, как бы Фаина Алексеевна нам не помешала.

— Рысьина? Она может, — согласился Тимофеев.

— Ещё как, — вздохнул Звягинцев. — Пойдёмте же.

Нужное нам здание оказалось совсем рядом с университетом, хоть и не на его территории, что меня несколько встревожило: не хотелось бы, чтобы меня сразу по выходе задержали. Но либо все наблюдатели поутру спали, либо побоялись активничать в присутствии двух целителей, либо я переоценила свою значимость для Рысьиных: никому я не понадобилась, только зря себя накручивала всё это время.

А вот при регистрации клана возникла неожиданная проблема. Не с силой или количеством магов — с этим как раз оказалось всё в порядке. С названием.

— Рысины? Есть уже такие. Нельзя вас так регистрировать, — смущённо ответил милый молодой человек, принявший наше заявление.

— А если просто Рысь?

— Тоже уже зарегистрирована фамилия.

— Седых-Рысьины? — предложила я.

— Никак нельзя, — покрутил он головой, показывая огорчение, которого наверняка не испытывал.

— Двойные фамилии могут быть только у тех, у кого это нужно для уточнения, — пояснил Владимир Викентьевич, не дожидаясь моего вопроса. — К примеру, Свиньины-Морские или Хомячковы-Джунгарские. А вас же совершенно обычная рысь?

Я кивком подтвердила и предложила следующий вариант:

— Рысьевы?

— Есть, — смущённо улыбнулся регистратор.

Я задумалась. Конечно, можно было попробовать варианты с лисой, но её светить пока не хотелось: она с этим прекрасно справится сама, но потом. И вообще, хорошо иметь козырь в рукаве, о котором мало кто знает. Да и не факт, что с лисами дело обстоит получше, чем с рысями.

— Рысенко?

— Есть. Видите ли, вы не первые, кто откалывается от основного клана, — любезно сообщил регистратор. — Быть может, вы отложите регистрацию и придёте позже?

Чтобы кто-нибудь сообщил Рысьиным и Соболевым и вся наша авантюра накрылась медным тазом? Не бывать этому!

— Нет, мы должны закончить всё сейчас, — отказалась я. — Рысьих? Этаких гибрид между Седых и Рысьин…

— Такого варианта нет, — воодушевлённо сообщил юноша. — Регистрируем?

Я вопросительно посмотрела на старших товарищей.

— Вам решать, — прогудел Тимофеев. — Эту фамилию носить только вам. Пока только вам, конечно.

— Но название клана общее, — напомнила я.

— Нас устраивает, — решил за всех Владимир Викентьевич.

Мы по очереди приложили руки к толстому коричневому листу бумаги, знаменуя основание нового клана. Конечно, у нас был небольшой перекос в целителей, с ущемлением всех других направлений, но надеюсь, это временно…

С листка вспорхнули четыре вестника и сразу же разлетелись.

— Куда они? — спросила я.

— Как это куда? — удивлённо ответил регистратор. — Один в императорскую канцелярию, остальные — к главам ваших бывших кланов.

— Почему тогда четыре? На нас с Владимиром Викентьевичем хватило бы одного. Бывшая глава-то одна, — заметила я. — А так напрасная трата магии выходит. Нерационально.

— Положено на каждого отдельный вестник.

Я хотела спросить ещё что-то, но тут Владимир Викентьевич потянул меня за рукав и сказал тихо:

— Пойдёмте же, Елизавета Дмитриевна. Вскоре появится обрадованная Фаина Алексеевна, и когда это случится, вам лучше находиться на защищённой территории университета.