Глава 29

Фаина Алексеевна не заставила себя долго ждать. Мы даже толком не успели обсудить стратегию действий новосозданного клана. Так только сообщили Тимофееву, что утерянная методика Седых вовсе не утеряна, а лежит вот в этом саквояже, а внучка и наследница методики по силе магии может её без проблем реализовать. Разумеется, когда подучится, а не прямо сейчас.

Тимофеев вцепился в листочки, как утопающий в спасательный круг, и начал жадно их читать, время от времени что-то коротко спрашивая у Звягинцева. Тот охотно отвечал: видно, за прошедшие годы изучил бумаги вдоль и поперёк, только использовать не мог. Самое обидное, что я не понимала ни ответов, ни вопросов, хотя они оба говорили на русском и знакомыми словами. По отдельности знакомыми, но складывавшимися в нечто неудобоваримое. Наконец Тимофеев выдохнул:

— Это же золотое дно, вы понимаете, Владимир Викентьевич?

Стало ещё обиднее, поскольку это моё «золотое дно», а я в этом ни бельмеса не смыслю. С другой стороны, я пока даже не студентка первого курса. Может, к тому времени, когда это дно наконец позолотеет, я стану высококлассным специалистом по целительству?

— Разумеется, Филипп Георгиевич, — довольно кивнул Звягинцев. — Поэтому я подумываю присматривать такой дом, чтобы на первом этаже можно было разместить лечебницу. Ну а на втором мы будем жить с Елизаветой Дмитриевной.

— С Елизаветой Дмитриевной? — удивлённо уточнил Тимофеев.

— Елизавета Дмитриевна, вы же не откажете старику в этакой малости? — спросил Звягинцев. — Конечно, сначала нужно было узнать, согласны ли вы, а уж потом строить планы. Вдруг у вас остались плохие воспоминания от проживания в моём доме, и вы не согласитесь составить мне компанию.

— Что вы, Владимир Викентьевич? — растроганно сказала я. — У вас чудесный дом. И мне было там очень хорошо, и если бы не Фаина Алексеевна…

Закончить я не успела, потому что из коридора послышался приближающийся стук каблуков, и лишь мы сгребли все бумаги назад в саквояж, в лабораторию влетела разгневанной фурией упомянутая княгиня. Вот уж точно по пословице: помяни чёрта — он и появится. Полы расстёгнутой шубы метались как языка пламени, ноздри раздувались, а взгляды… Если бы взглядами можно было убивать, сначала пал бы Звягинцев, потом Тимофеев, а уж последней пригвоздили бы к полу меня. Не чтобы помиловать, а чтобы вволю поиздеваться перед смертью. Но глазами убивать она так и не научилась, поэтому княгиня отвернулась от меня и обрушила гнев на обоих целителей.

— Лиза ещё ребёнок, — патетически воскликнула она, воздев руки к потолку. За ними я следила весьма внимательно, готовясь сразу поставить щит. Что-что, а такие плетения в учебнике для военных были намного лучше бытовых, так что существовала вероятность, что я прикрою и себя, и остальной мой клан. — Но вы! Вы взрослые ответственные люди! Как вы могли пойти на поводу у ребёнка, который пока ещё не отвечает за свои поступки?

— При регистрации подтвердили мою состоятельность как члена общества, Фаина Алексеевна, — ехидно заметила я. — Или вы подвергаете сомнению решения Императорского учреждения?

— Несамостоятельный ребёнок — это точно не про Елизавету Дмитриевну, — со смешком ответил Тимофеев, заслужив весьма неодобрительное фырканье княгини. — Конечно, она пока очень юна и не знает многих тонкостей, но в некоторых вопросах и вам фору даст, Фаина Алексеевна.

Фору бабушке я бы не давала ни в каких вопросах: ей только кончик хвоста подставь — без задницы останешься.

— Лиза, и чего тебе не хватало? — неожиданно повернулась ко мне княгиня. — Я даже согласилась на твою учёбу и проживание тут. Полностью всё оплатила, а ты… ты выказала чёрную неблагодарность.

— Вы это сделали вынужденно, Фаина Алексеевна, — напомнила я, недоумевая, зачем ей разыгрывать эту роль скорбящей о непутёвой внучке бабушки. — Чтобы не потерять лицо как главы клана.

Владимир Викентьевич еле заметно хмыкнул и удостоился неприязненного взгляда княгини.

— Думаете, поднимитесь на наших клановых секретах? — прошипела она.

— Боги упасите, Фаина Алексеевна, — замахал Звягинцев руками. — У нас свои есть, нам хватит. Да и нет у Рысьиных целительских секретов. Все, что были, — мои.

— Ну будет, Лиза, поигралась во взрослую жизнь, и хватит, — неожиданно заворковала княгиня, становясь даже внешне похожей на настоящую бабушку. — Ты же понимаешь, что одной тебе не выдержать давления. Что ваш клан? Мелочь же. Предлагаю сразу слияние, и все будут довольны.

— Позвольте! — возмутился Тимофеев. — Я точно довольным не буду!

— Да кто вас спрашивает? — презрительно вздёрнула бровь княгиня, мигом смахнув маску ласковости. — Это внутриклановое дело. Можно даже сказать, глубоко внутрисемейное. Я прочила Лизу в наследницы, готовила её, как могла, и вдруг этакий фортель. Столько денег на неё было потрачено, столько сил и времени — а в ответ чёрная неблагодарность! Боги мои, Филипп Георгиевич, вы не представляете, с кем вы связались. Она же вас точно так же использует и выбросит на обочину жизни.

На последней фразе княгиня вытащила белейший накрахмаленный платок и приложила к глазам, показывая силу своей скорби. Получилось у неё не очень — наверное, потому что ни единой слезинки не появилось из её сухих злых глаз.

— Ой, бабушка, это когда вы успели на меня так потратиться? — нарочито удивилась я. — Когда я жила с мамой, вы нам не помогали. Говорили, что из-за нелюбви к невестке. Когда мама умерла, я жила у Владимира Викентьевича, а вы особо мной интересовались, только в вопросе, как бы поскорей замуж выдать. Пришлось от вас бежать, даже гимназию не окончив. А что учёбу оплатили в университете, так на то ваше желание было, я бы без этого прекрасно обошлась, у меня направление было от армии. Кстати, — оживилась я, — вы же можете эти деньги вернуть. Обратитесь в канцелярию, вам не откажут.

Фаина Алексеевна злобно на меня зыркнула. Не вынесла того, что порчу её облик при посторонних.

— Откажут, — кашлянул Филипп Георгиевич, чуть смущённый сценой нашей «взаимной любви» с родственницей. — Деньги были уплачены за вашу учёбу, но вы теперь не член клана Рысьиных, Фаина Алексеевна над вами воли не имеет и не может решать, учиться вам или нет.

— Вот как? Тогда, наверное, я могу эти деньги забрать и вернуть?

— Не стоит, — высокомерно бросила княгиня. — Мы, Рысьины, не крохоборы. Что было дадено, пусть остаётся. Но более, Лиза, ты от меня не получишь ни помощи, ни поддержки.

Эти слова звучали бы весомей, получай я ранее от неё помощь или поддержку. А так для меня не изменилось ровным счётом ничего. В этом вопросе, разумеется. А вот власти надо мной бабушка уже не имела. Но очень хотела, поэтому, смирив свой нрав, она ещё добрых полчаса улещивала меня и моих соклановцев влиться в дружную рысьинскую семью, обещая множество преференций и даже прекратив угрожать, что было на неё вовсе не похоже. Впрочем, соглашаться мы не собирались, и до визитёрши это наконец дошло.

— По-хорошему, следовало бы тебя вызвать на поединок, — бросила княгиня. — Но ты — моя кровь, я не могу так с тобой поступить.

Я лишь усмехнулась, сразу вспомнив, что Полина утром убежала к ней с докладом и выложила всё, что видела, так что бабушка прекрасно понимала, что со мной она теперь не справится. Второй зверь, о котором она мало что знала, давал мне огромные преимущества. И в магии я теперь тоже кое-что значила.

— Подумай, Лиза, хорошенько подумай, — опять возвысила голос княгиня, добавляя туда максимум убедительности. — Отказываться от сильного клана — и ради чего? Что вы можете втроём? — она презрительно фыркнула и властно подняла руку, словно собиралась остановить того, кто вдруг начнёт ей противоречить. — Не спорю, двое таких известных целителей, как Звягинцев и Тимофеев — значимая величина, но без силовой поддержки вас прижмут.

— Посмотрим, — ответила я.

— На Львовых рассчитываешь? — нехорошо сощурилась Рысьина. — Так до свадьбы много чего случиться может. Не всем понравится выскочка рядом с цесаревичем. Соболевым уж точно. Думаешь, они простят тебе увод своего лучшего целителя-артефактора и расстройство помолвки?

— Посмотрим, — повторила я. — Помолвка ещё не расстроена, Фаина Алексеевна, а вы уже планы строите, причём за меня. Вдруг в моих собственных планах никакого цесаревича нет?

Княгиня снисходительно хмыкнула.

— Лиза не надо пытаться казаться глупее, чем ты есть. Цесаревич — заманчивая добыча, не спорю. И стой за тобой сильный клан — это был бы идеальный вариант. Но так тебя съедят и не подавятся. Попомни мои слова.

Желая придать этим словам больше веса, она запахнула шубу и величаво удалилась. Не простившись. Впрочем, поздороваться она тоже позабыла, так что уходом лишь подтвердила своё плохое воспитание.

— Пожалуй, в квартиру вам возвращаться не следует, — неожиданно сказал Владимир Викентьевич. — Ваша горничная, она…

— Полностью предана Рысьиной. От неё можно ждать любой пакости, — согласилась я. — Но мне нужно оттуда забрать ещё кое-что.

Я с ужасом вспомнила, что шкатулку с домовым я не взяла. Боже мой, да как я могла её забыть? Конечно, ночь выдалась такая, что можно и голову забыть, и всё же я почувствовала ужасный стыд: Мефодий Всеславович так помогал, а я про него не вспомнила, когда собиралась. Немного извиняло меня лишь то, что я собирала вещи, а он, как ни крути, вещью не был. Да и шкатулка стояла на шкафу под отводом глаз, чтобы Полина в неё не лезла.

— Насколько срочно?

— Желательно прямо сейчас, — сказала я.

— Сходим вместе, — решил Тимофеев. — Заодно одежду заберёте, если уж княгиня оказалась столь щедра.

В квартиру я почти бежала, подгоняемая мыслями об обиде домового. Он и вправду посмотрел неласково, когда я заперлась в спальне и его позвала. Пришлось его убеждать, что у меня и в мыслях не было его бросать, я боялась за документы, но переезжать не планировала. А как только выяснилось, что придётся переезжать, сразу за ним вернулась. Мефодий Всеславович хмуро сообщил, что Полина так и не приходила.

— Зато теперь у нас будет свой дом, — заискивающе сказала я.

— Это дело хорошее, — немного оттаял он. — Эх, а я уже к этому месту привык. Прижился.

— Мне оно сразу казалось временным.

Я забрасывала вещи в чемодан, решив всё же от них не отказываться: не бегать же мне теперь, заказывая новый гардероб, тем более что Фаина Алексеевна много задолжала семье Седых, не обеднеет, если часть отдаст. Уложила я почти всё, не иначе как использовав четвёртое измерение, но чемодан оказался неподъёмным, так что я только обрадовалась, когда Тимофеев его у меня отобрал. Шкатулку с домовым я крепко прижимала к груди. Больше я таких промахов не допущу. Но у домового должен быть свой дом, и скоро он будет.

— Владимир Викентьевич, а как скоро решится вопрос с жильём?

— Дом я быстро не найду. К сожалению, Царсколевск я не так хорошо знаю, — запечалился он. — Значит, надо снять номер в гостинице. Хотя бы на первое время

— Владимир Викентьевич, вы меня обижаете, — неожиданно возмутился Филипп Георгиевич, — разумеется, вы будете моими гостями, как же иначе? И с подбором дома я помогу. Как-никак я лицо заинтересованное, мне же там тоже работать. Знаете, у меня даже есть один подходящий на примете, купеческий особняк. Владелец разорился, как раз продаёт. И недалеко…

Он посмотрел весьма задумчиво на Владимира Викентьевича, тот ответил столь же выразительным взглядом.

— А не посмотреть ли нам это здание, Филипп Георгиевич? — вкрадчиво предложил Звягинцев.

— А почему бы и нет, Владимир Викентьевич? — сразу же согласился Тимофеев. — Здание-то хорошее, могут некстати увести. Отнесём чемодан в лабораторию, да и пойдём смотреть. Елизавета Дмитриевна, на вас лаборатория.

— Но разве я не должна участвовать в выборе дома? — удивилась я.

— Елизавета Дмитриевна, во-первых, вы всё равно не знаете требований к лечебницам, — сурово ответил Тимофеев. — Во-вторых, если мы будем отвлекаться на вашу охрану, можем не заметить что-то важное. Дело это слишком серьёзное. И в-третьих, в лаборатории непременно должен быть хоть кто-то, кто мог бы ответить, что заведующий отправился по срочным научным делам.

— Но я глава клана! — попыталась я воззвать к их совести.

На меня оба посмотрели столь снисходительно, что я сразу же начала сомневаться, кто здесь глава.

— А это значит что? — тем не менее спросил Тимофеев.

— Что?

— Что вы не должны всё делать сами. А должны делегировать те или иные полномочия знающим людям. Не беспокойтесь, Елизавета Дмитриевна, плохой дом не выберем. С нашим-то с Владимиром Викентьевичем опытом. Или вы нас сейчас пытаетесь обидеть?

— Я вовсе не хочу вас обидеть, но речь идёт о выборе моего будущего дома.

И дома для моего домового.

— Главным образом речь идёт о выборе помещения для клановой лечебницы, — заметил Владимир Викентьевич. — И здесь Филипп Георгиевич, вне всякого сомнения, прав — вы ничем не можете помочь в выборе, поскольку не знаете, что должно быть определяющим. Пока не знаете. Не волнуйтесь, к обеду мы непременно вернёмся.

На этой оптимистической ноте они меня оставили. Пришлось успокаивать себя тем, что оставили не просто так, а за главную. Конечно, они были правы: я сейчас больше обуза, но сдаётся, они собираются обсуждать вдвоём что-то, касающееся клана. Хитрые старые лисы, даром что не оборотни… Наверное, притянулись ко мне по родству душ.

Я задвинула чемодан за стол, поставила на него шкатулку и подошла к зеркалу. Больше лиса оттуда не смотрела, теперь она точно была внутри, я могла вызвать её в любой момент и полностью, и частично. Я чуть изменила глаза, и они загорелись жутковато-красными огнями. Крепкая у Николая психика: увидеть такое в темноте, не только не испугаться, но обнять. А ведь у меня ещё и шерсть была не в порядке. Нет, пока в норму не приду, никому показывать второго зверя не буду. Лиса чуть слышно тявкнула, соглашаясь со мной, но намекая, что выгуливать её надо: так и шерсть быстрее восстановиться, и общий красивый вид, и глаза засияют ярче. Я вздохнула. Надо, но не сейчас. Я вернула свои родные глаза и собралась идти за свой стол читать.

Дверь распахнулась резко, без стука, и на пороге появился Волков. Кажется, мои целители просчитались: с ними я была бы в большей безопасности, чем в мирной университетской лаборатории. Я быстро набросила плетение ментальной защиты и вопросительно посмотрела на посетителя, не желая показывать своего страха. В конце концов, у меня теперь целых две зубастых пасти, да ещё магия сверху. Просто так не сдамся. Но Волков нападать не торопился. Стоял на пороге и с некоторой ленцой оглядывался.

— Филипп Георгиевич отошёл ненадолго по делам и вскоре обещал вернуться, — проинформировала я визитёра на всякий случай.

— Соболевы вызвали хвост накрутить? — нехорошо оскалился Волков. — Ах да, у него же нет хвоста. Значит, придётся откручивать что-то другое, не жизненно необходимое. Голову, например. Ваш заведующий ей точно не пользуется. Так подвести собственный клан. Не будет ему житья у Соболевых, пока от вас не избавится, Лиза. Так что пакуйте вещи.

В конце фразы он угрожающе рыкнул. Но меня не испугал, скорее удивил, поскольку по всему выходило, что он заявился не потому, что узнал о создании нового клана. По-видимому, не только Фаина Алексеевна рассчитывала вернуть блудную часть клана, но и Соболев пока не устраивал скандала.

— Александр Михайлович, паковать или нет мне вещи, может решить только Филипп Георгиевич. Или вы хотите помочь? Так не офицерское это дело, таскать баулы. Урон чести.

— Всё шутите, Лиза. Думаете, коли помолвку Львовы разорвали, так новая у вас в кармане?

— А они разорвали?

— А то вы не видели сегодняшних газет?

— Мне, знаете ли, сегодня не до газет было, — мило улыбнулась я и подумала, а не нужно ли дать объявление о создании клана. Пожалуй, стоит уточнить у Владимира Викентьевича.

— То-то вы такая спокойная, — оскалился он. — А ведь это не единственная новость по Львовым.

— В самом деле? И что же там за новости?

Спросила я лишь бы не молчать, всё-таки императорская семья оставалась вне зоны моих интересов, пока не пришло время возвращать им артефакт.

— Покушение на Ольгу Александровну.

— На великую княжну? — охнула я.

— Да вы не волнуйтесь так, Лиза. И княжна осталась в живых, и преступника задержали.

— Преступника?

— Поручик Хомяков. Знаете такого?

Волков весело оскалился и засиял зеленью глаз, а мне потребовались все силы, чтобы не свалиться в обморок, но за раковину я на всякий случай ухватилась.

— Вижу, знаете. Так вот, Лиза судьба поручика зависит от вас: я могу его вытащить, но сами понимаете, не просто так.

— А за артефакт?

— Ставки выросли. Теперь, — он подчеркнул слово рычанием, — мне одного артефакта мало. Мне нужен союз с Рысьиными через вас, дорогая.

Лучше бы ему был нужен союз со Свиньиными-Морскими. Там он точно ко двору. И невеста согласна хоть сейчас под венец, даже уговаривать не надо. Отправить бы её под плетением личины в местный храм. Волков бы точно моё плетение не разглядел, но вопрос: как к этому отнесутся боги?

— Я подумаю над вашим предложением, Александр Михайлович, — царственно кивнула я. — А пока можете быть свободны.

Хотелось расспросить, что же произошло с Николаем, но Волков всё равно не скажет правды, а видеть его не было не только желания, но и сил.