Глава 38

Время шло, обыск — тоже. Охранник не сводил с нас взгляда, как будто мы только и ждали момента, чтобы на него напасть. Положим, нападём мы, и что? Подадимся в бега вместе с артефактом? Так нас и за границей достанут, я уверена, если уж информация о том, что артефакт у нас, попала к Львовым. Да и Владимир Викентьевич не сказать чтобы был молод. Не в его возрасте от властей скрываться. Ему бы жить на одном месте и заниматься любимым делом. Кстати…

— У нас пациент на первом этаже, — напомнила я. — К нему тоже наведаются.

— Он прекрасно постоит за себя сам, — ответил Владимир Викентьевич.

На удивление он не выглядел испуганным. Скорее, растерянным.

— Вот именно. — Я выразительно посмотрела на целителя. — Именно этого я и боюсь.

— Не переглядываться! — гаркнул полицейский. — Не разговаривать! Стоять молча.

Он переводил артефакт в подрагивающей руке с меня на Владимира Викентьевича, а мне и без того было страшно. Меня охватывал ужас, когда я пыталась представить, что с нами сделают, когда найдут злосчастный артефакт. Похоже, идея с его передачей правящему семейству на определённых условиях себя не оправдала. Я старалась не паниковать, но постоянно казалось, что вот-вот — и найдут то, что я даже не удосужилась спрятать, а просто поручила домовому. Остаётся только надеяться, что он выбрал достаточно защищённое место. И почему я не убрала столь опасный предмет туда, где он пробыл все эти годы?

Внезапно за спиной нашего охранника, чуть сбоку, на короткий миг проявился Мефодий Всеславович, показал кулак с поднятым большим пальцем вверх и исчез. Владимир Викентьевич, успевший его заметить, изумлённо охнул, я же испытала облегчение: домовой дал понять, что до шкатулки полиция не доберётся. Охранник, заметив реакцию целителя, развернулся, но, разумеется, никого уже не увидел, зато уставился на нас с утроенной подозрительностью.

— Не пытайтесь меня отвлечь, не выйдет, — заявил он, словно не он только что поворачивался спиной к таким отпетым преступникам, как мы.

Но тут полицейские добрались до Ли Си Цина, и до нас донёсся его полный возмущения голос.

— Какой обыск? Мне требуется покой, это предписание целителя. Вышли вон отсюда. Немедленно.

— Мы аккуратно всё проверим. Совершенно вас не побеспокоим-с.

Раздавшийся заискивающий голос показался подозрительно знакомым, но мне потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, кому он принадлежит. Моськину. Самого подручного штабс-капитана среди обыскивающих я не заметила, но голос был точно его. А это означало, что обыск производят совсем не те, про кого я подумала. А возможно, он вообще проводится незаконно.

— Почему нам не предъявили никаких документов? — грозно спросила я.

— Какие ещё документы, если вы объявлены злоумышляющими против короны? — отмахнулся охраняющий нас полицейский.

Небрежно так отмахнулся, явно больше интересуясь происходящим внизу, даже руку с артефактом наконец опустил. Ещё бы: Ли Си Цын, несмотря на плохое самочувствие, продолжал бушевать.

— В этой комнате нет ничего для вас интересного! — громогласно заявил он.

— Почему вы так думаете, уважаемый? — огрызнулся Моськин, который, несомненно, знал, с кем говорил, но тем не менее избегал фамилий. — Нам лучше знать.

Не может же такого быть, что он не узнал похудевшего Ли Си Цына? Или может? Не настолько же тот похудел, на самом деле?

— Оттуда, что в этой комнате до моего появления ничего не было. Мебель привезли сегодня днём.

— Возможно, в новой мебели здесь было спрятано то, что мы ищем, — не унимался Моськин. — Мы аккуратно проверим, не тревожа ваш покой.

— Вы его уже потревожили!

— В таком случа, вам вообще не о чем беспокоиться: осталась простая формальность, — заискивающе сказал Моськин.

Внизу что-то грохнуло, и Моськин взвизгнул, громко и противно.

Итак, это происки Волкова, а не Львовых. Стало интересно, что там дальше в планах штабс-капитана, неужели явление спасителя от императорского произвола? Тогда он должен появиться в критический момент, чтобы заслужить нашу благодарность. Но критический момент уже прошёл, я успокоилась и перестала бояться визитёров. Я перевела взгляд на охранника и нехорошо улыбнулась. Пожалуй, если правила игры известны, к ней можно присоединиться и даже выиграть.

— Я глава клана и требую к себе соответствующего отношения.

— А ведь точно! — встрепенулся Владимир Викентьевич. — Обыск у главы клана может производиться только с разрешения Совета. У вас оно должно быть.

— Я требую его показать! Немедленно! — я грозно повела рукой к охраннику, отчего тот испуганно отшатнулся и опять замахал в нашу сторону артефактом.

Решил, наверное, что я его сейчас магией прикладывать буду. И ведь, скорее всего, имею на это полное право: то, что сейчас происходит, иначе как нападением на клан, не назвать. Ужасно не хватало знания законодательства, поэтому я решила пока не устраивать скандала. Тем более что всё равно ничего не найдут.

— Вы думаете, у нас нет этого документа? — возмутился охранник, придя в себя.

— Был бы, вы бы его непременно показали, — заметила я. — И представились бы. Вас как зовут?

— Это ещё зачем? — насторожился он.

— Как зачем? — поддержал меня Владимир Викентьевич. — Чтобы знать, на кого писать жалобу.

— На меня? — поразился он. — За что? Я выполняю приказ.

— Как за что? — делано удивилась я. — Думаете, нападение на главу клана в её собственном доме в центре столицы пройдёт незамеченным?

— Вот найдём… — начал было он.

— Ничего вы не найдёте, — отрезала я. — Поэтому оправданий у вас не будет. Напали безо всяких оснований. Не предъявили ни одного разрешающего обыск документа. Заставили простоять на ногах всё время обыска пожилого человека и даму.

— Вы можете сесть, — торопливо разрешил он. — Главное — не делать глупостей.

— Не делать глупостей, пока вы нас грабите? — любезно улыбаясь уточнила я. — Скажете потом, что изъяли на проверку, и затеряются проверяемы предметы в полиции. А если мы будем знать хотя бы одно имя, будет с кого спросить, когда не досчитаемся своего имущества. Что вы хоть ищете?

На охранника стало жалко смотреть. Он посматривал на дверь и явно прикидывал, не удрать ли ему прямо сейчас, что лучше любых слов доказывало: обыск проводится незаконно. Ли Си Цын внизу бушевал уже так, что заглушал моськинское поскуливание полностью. Вот уж кому даже нездоровье не мешало давить противника, как мелкую надоедливую блоху.

— Не могу знать! — уже с отчаяньем в голосе сказал он.

Владимир Викентьевич уселся со вздохом облегчения. Всё же не в его возрасте так долго стоять в напряжении, если, конечно, это не связано с целительством: тут он времени не замечает. Я устроилась даже с некоторым удобством: откинулась на спинку стула, положила ногу на ногу и продолжила мучить охранника.

— Своё имя вы не хотите назвать, тогда начальника позовите, — даже с некоторой ленцой сказала я. — И хотелось бы увидеть хоть один документ, а то ведь я могу раскрыть окно и закричать, что нас грабят. Очень уж ваш обыск похож на обычный грабёж. Забирать у нас, конечно, нечего, но вы же этого не знали…

Охранник явно боролся с желанием бросить нас и отправиться перекладывать на плечи начальства неожиданно возникшую проблему. Но тут в дверь опять позвонили.

— Сообщники, — оживился охранник, вперил в нас грозный взор и опять наставил на нас артефакт. — Вот сейчас и узнаем, виноваты вы или нет.

Почти сразу после звука открывания двери до нас донёсся возглас:

— Что здесь происходит?

Кажется, женский. Точнее было сказать сложно: столько рычащих ноток туда было вплетено, что он вполне мог оказаться и мужским. Очень убедительных ноток. На месте того, кто открывал дверь, я бы, наверное, в обморок упала от страха. Судя по тому, что ответа не последовало, открывший так и поступил.

— Господа, что тут происходит?

А вот этот голос я ни с каким другим не перепутаю. На вопрос никто не торопился отвечать, пришлось это сделать мне.

— Николай, нас обыскивают! Незаконно! Вызовите полицию!

— Прекратите! — рыкнул наш охранник и повёл артефактом. — Я же сказал: молча сидеть, если не хотите неприятностей!

— Совершенно законно! — взвизгнул внизу Моськин. — Не вводите посторонних в заблуждение.

— Документы! — теперь я почти уверена, что это прорычала Анна Васильевна.

Судя по всему, ей даже что-то предъявили, потому что она почти тут же добавила:

— Не ваши, а те, на основании которых вы проводите обыск у главы клана. Но вас я тоже запомнила. Завтра же в Совет уйдёт жалоба.

— Мы действуем в интересах императорской семьи, — проблеял Моськин.

Жаль, что я не видела его сейчас. Судя по интонации, хвост у него точно был поджат. И уши. И почему-то представлялась огромнейшая лужа под ним. Очень уж убедительно звучал голос Анны Васильевны, сына которой с таким трудом удалось вытащить из жернов правосудия.

— Неужели? А они это знают? — подал голос Хомяков-старший. Ехидно так поинтересовался, явно уверенный в отрицательном ответе.

— Если вы немедленно не предъявите документы, на основании которых производите обыск, — это опять Николай, — будете задержаны сами.

— Вы препятствуете работе полиции, — почти безнадёжно сказал Моськин. — Мы уже почти всё осмотрели.

— И ничего не нашли, — заметил Ли Си Цын. Очень громко заметил.

— Мы уходим, — решил Моськин, который наверняка и был главным, просто не показывался мне на глаза.

— Нет, вы остаётесь до прихода полиции, — твёрдо сказал Николай. — Вы несёте ответственность за нападение.

Наш охранник заметно заволновался.

— Полиции боитесь? — усмехнулась я. — И правильно боитесь.

— Неприятности никому не нужны, — согласился он.

— Нечего заниматься противоправной деятельностью.

— Мы стоим на страже закона.

— Документа о чём у вас нет, — безжалостно заключила я. — Вы ворвались в дом к главе клана с угрозами. Думаете, это просто так сойдёт вам с рук?

Он отвечать не стал, смущённо убрал артефакт и шмыгнул из комнаты так быстро, словно выполнял приказ. По сути, так оно и было: Моськин же сказал, что они уходят. Только уйти у них не получилось. Когда я вслед за охранником выскочила из комнаты, в которой нас удерживали, обнаружила, что Хомяковская семья героически перекрывала выход из дома. Перед ними в нерешительности стоял десяток лже-полицейских. И я их понимала: Анна Васильевна в частичной трансформации пугала. На её фоне оба Хомякова выглядели необычайно мирно, пусть даже на одном из них была офицерская шинель. На очень привлекательном одном. Я даже залюбовалась ненадолго, но потом вспомнила, что проблемы пока не решены.

— Куда же вы? — всплеснула я руками. — Теперь обыск должны провести уже мы. Вдруг вы уносите из нашего дома что-то ценное?

— Мы не воры, — гордо сказал Моськин. — Да и что ценного мы могли отсюда взять?

Сказано это было с таким пренебрежением, что мне даже неудобно стало за скромную обстановку дома. Точнее, почти полное её отсутствие.

— Может, это после вашего обыска здесь ничего не осталось? — прорычала, уже не сдерживаясь Анна Васильевна.

— Что вы себе позволяете? — возмутился Моськин. — Мы выполняли предписание.

— Чьё? — поинтересовалась я.

Он повернулся ко мне, недовольно скривился и ответил:

— Тайное. — И Анне Васильевне: — Так вы выпустите нас?

Та ответила звуком, больше всего похожим на рычание. Возможно, они бы ещё долго пререкались, не скрипни незапертая дверь и не впустив того, кто наверняка это безобразие и организовал, — Волкова. Встретить родственников в моём доме он явно не собирался, но ситуацию под контроль взял тут же.

— Что здесь происходит? — гаркнул он после краткой заминки.

Значит, всё-таки собирался стать спасителем девы в беде. Да вот незадача, опоздал…

— Господа, незаконно проникшие в наш дом и незаконно проводившие в нём обыск, теперь пытаются незаконно его покинуть, — любезно пояснила я. — До прибытия законных властей. Которых незаконно не дают вызвать.

Моё объяснение не пришлось по душе Волкову, он зло оглядел собственных подчинённых. То есть это я так думаю, что подчинённых: никто из них не торопился признавать в пришедшем начальство.

— Господин штабс-капитан, — умоляюще возопил Моськин, — мы действовали по инструкции.

— Нарушающей закон? — холодно спросил Николай и повернулся к Волкову, тот ответил недобрым взглядом.

— Когда речь касается императорской фамилии, — продолжил Моськин, — некоторые законы теряют силу. В конце концов, мы выполняли приказ.

— Я разберусь. — Волков раздвинул Хомяковых и бросил: — Можете идти, но не думайте, что ваше поведение останется без последствий.

Лже-полицейские рванули в образовавшуюся дыру, как тараканы. Анна Васильевна зло бросила:

— Саша, это переходит всяческие границы! Ты вмешиваешься в дело, никоим образом тебя не касающееся.

— Вы хотели вызывать полицию? А разумно ли это, начинать жизнь нового клана с громкого скандала? — возразил Волков. — Будьте уверены, виновные понесут наказание. Я лично этим займусь.

Только наказаны они будут не за то, что вломились, а за то, что ничего не нашли и попались. Сказать я этого не успела, хотя и собиралась, потому что Волков щеголевато козырнул, бросил: «Честь имею» и удрал, словно за ним гналась Свиньина-Морская с выраженными матримониальными намерениями.