Глава 20 · Бал

Восемь ударов часов утонули в хрустальном перезвоне бокалов и первом, обволакивающем аккорде вальса. Бальная зала в особняке Холодковских мгновенно ожила. Под приглушенным сиянием светильников закружились пары: шелест шелковых платьев смешивался с тихим скрипом паркета и мелодией, а бдительные мамаши, словно коршуны, высматривали выгодную партию для своих юных сокровищ.

Воздух был пропитан ароматом цветочных гирлянд, обвивавших колонны. В центре мужского внимания, конечно, был хозяин дома, барон Холодковский. Окруженный плотным кольцом гостей, он, живо жестикулируя, вещал о своем назначении личным посланником императора.

Я же, к явному неудовольствию родителей, заняла стратегический пост в высоком кресле, откуда открывался вид на весь зал. Мой сдержанный смешок привлек внимание подруг.

— Что случилось? — Татьяна, чье белоснежное платье делало ее похожей на невесту, подплыла ко мне, ведя под руку своего благородного жениха Марка Вайса.

— Объявила капитуляцию, — шепнула я. — Сказалась больной, мол, ногу подвернула. Теперь я — местная королева на троне, и танцевать не могу. — Ах ты хитрюга! — прошептала в ответ подошедшая Наташа. Ее щеки горели румянцем от танцев.

— А вы, я смотрю, от поклонников отбоя не знаете, — поддразнила я их. — Куда пропали обе? Ни слуху ни духу.

Татьяна тяжело вздохнула: — Маман после моей комы и потери памяти решила, что свадьба не повод отменять экзекуцию. Учителя музыки, танцев, француз… Готовит меня предстать в «должном облике» перед женихом.

— Мне это знакомо, — кивнула Наташа. — Моя компаньонка взялась за восстановление моей памяти с тем же рвением. Только у меня уроки перемежаются с работой у барона Медякина.

Ее взгляд невольно метнулся в сторону барона, который как раз в этот момент смущенно отводил от нее глаза, заметив наш девичий кружок. Рядом с ним его сестра, Евдокия Ивановна, раздраженно обмахивалась веером, уже выискивая глазами главную сплетницу Вятки — госпожу Ливакину.

— Девочки, взгляните, — я кивнула в сторону вновь прибывшего гостя. — Пётр Павлович Клобуков. Молодой, лет двадцати на вид.

— Кто это? — округлила глаза Татьяна.

— Самый богатый купец Вятки после Булычева. Миллионщик, — пояснила я. — Кажется, еще не женат на своей будущей знаменитой жене, скульпторше Зинаиде Абрамовой. И пришел один…

Наташа не обратила на купца внимания. Она наклонилась к нам и, понизив голос до шепота, быстро заговорила: — Девочки, у меня новости… тревожные. Мы с Сергеем Ивановичем ездили на дознание в Орловский уезд. Помните банду Ивана Копытина? Мы с Таней синхронно кивнули.

— Так вот, на один из караванов напали этой весной. И некий Василий Лопатин, помог купцам уничтожить всю банду. Он присвоил паспорт убитого кучера, но именно он спас их. Получается, убийца моих здешних родителей мертв. Но я думаю тот, кто выдает себя за Лопатина и есть наш колдун.

— Интересно… — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Но это не все, — еще тише добавила Наташа. — В гимназии, на месте преступления, я столкнулась с учителем естествознания, Егановым Игнатом Фомичом. Когда он подошел, мой амулет, он стал горячим. Очень горячим.

Мы переглянулись. Музыка гремела, пары кружились в вальсе, а в нашем маленьком уголке реальность раскололась.

— Значит, двое, — подытожила я шепотом. — Самозванец Василий Лопатин или наш бывший учитель.

Когда бал достиг своего апогея, и свет в зале стал мягче и рассеяннее, гости начали искать уединенные уголки для тихих бесед. В этот самый момент двери бальной залы вновь отворились, впуская ночного гостя. Музыка не смолкла, смех не утих, но для нас троих мир замер.

Он вошел.

Я почувствовала это прежде, чем увидела. Тупой, нарастающий жар под платьем, на самой коже. Это был не амулет — это был раскаленный уголь, клеймо, выжигающее на моей груди его имя. Я бросила взгляд на Татьяну — её пальцы судорожно вцепились в корсаж, а лицо стало белым как полотно её платья. Наташа, стоявшая чуть поодаль, замерла, словно ледяная статуя, и лишь по едва заметной дрожи её руки я поняла, что она чувствует то же самое. Мы нашли его. И в этот самый миг осознали, что теперь мы — его добыча.

План разлетелся вдребезги. Не было времени ни на прощания, ни на побег. Он уже двигался к нам — неспешно, с вежливой улыбкой на лице, которая совершенно не вязалась с ледяным холодом в его глазах.

— Добрый вечер, девушки, вы, как всегда, вместе, — его голос звучал радушно, но от этого звука наши амулеты вспыхнули нестерпимым огнем. Мы поежились, синхронно отвечая на приветствие. Сомнений не оставалось.

— Светлана! Как ваше самочувствие? Я слышал о вашем недомогании.

— Благодарю вас, Игнат Фомич. Я в добром здравии, — голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Ах, помню, на уроке мы спорили с вами о комете, открытой в 1889 году… Осенью она продемонстрирует нам свой зелёный хвост, — его взгляд обвел нас троих, останавливаясь на каждой на долю секунды дольше, чем позволяли приличия.

— Да, слышала, она должна быть крайне яркой! — сумела выдавить я.

— Так и есть, — он улыбнулся. — Эта комета уникальна. Она прилетает из самой тьмы, чтобы на короткий миг стать ярчайшим объектом на небе. И знаете, что самое интересное? Её зеленое свечение — это ядовитый газ циан, сгорающий в лучах солнца. Такая красота, несущая в себе смерть.

Он снова посмотрел прямо на меня.

— Она забирает то, что ей предначертано, и вновь уходит во мрак. Неотвратимо. Вам непременно стоит посмотреть, девушки. Это зрелище вы запомните на всю жизнь.

Кровь застыла в жилах. Марк, подошедший к Татьяне, услышал лишь последнюю фразу о космосе и с интересом вмешался в разговор, разрядив гнетущую атмосферу. Вскоре к нам приблизился и мой отец. Заметив его, Еганов коротко кивнул ему, обменялся парой ничего не значащих фраз и, извинившись, отошел.

Мы дружно выдохнули, словно всё это время не дышали.

— Папа, как долго ещё продлится вечер? — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени.

— Устала? — спросил он. — Подожди, я позову Пелагею. Она поможет тебе дойти до твоей комнаты.

Медякин тут же предложил Наталье локоть, а Марк, обеспокоенный бледностью невесты, увлек Татьяну за собой. Мы разошлись, не обменявшись ни словом. Взглядов было достаточно.

Бал окончен. Гости разъехались, свечи погасли, и дом Холодковских погрузился в густую, бархатную тишину. Но сна не было. Жар на груди сменился ледяным холодом, который пробирал до самых костей. Я лежала в темноте своей комнаты, глядя в потолок, и одна мысль билась в голове.

Мы искали его так долго, собирали улики, считая себя охотницами. Какая самонадеянность.

Сегодня я поняла: это не мы его нашли. Это он позволил себя обнаружить.

Бал был не концом поисков. Он был началом его игры.

И до прихода смертоносной зелёной кометы оставалось всего несколько недель.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ