18. Виктория

Они молчат, а потом начинают говорить все сразу: Алла Константиновна, Галя с третьего этажа и незнакомая пухленькая девушка почему-то с откушенным сырником в руке.

— Я просто помочь, — визжит громче всех Галя.

— Сделала всё, как ты просила, а оно вон что, — кипятится Алла Константиновна.

— Принесла документы, — гневно жуёт девушка.

И мне ничего не остаётся, как только открыть дверь и спросить, что вообще происходит, у Алекса.

Но прямо от входа мне открывается такой вид, что я разом забываю про всё. По центру комнаты изголовьем к стене стоит новая двуспальная кровать. А Алекс сидит на стуле и вытирает слёзы, явно от смеха.

— Что за…? — бросаю я сумку и иду к этому титаническому сооружению. Оно матово поблёскивает тёмной отделкой, пахнет кожей и деревом и выглядит как инопланетный объект в этой давно не видевшей ремонта квартире.

— Надеюсь, здесь тебе не будет тесно, — у Алекса такой невинный вид — обнять и плакать. Но это не ко мне, потому что моей старой кроватки и след простыл.

Разгоняю всю эту гоп-компанию, выслушав по отдельности каждую даму, благодарю и выпроваживаю лично, извиняясь за недоразумение.

— Где моя кровать? — вырастаю на пороге комнаты, уперев руки в бока.

— Иди ко мне, — Алекс со вздохом облегчения ложится на новенький матрас и похлопывает по нему рукой, приглашая меня занять горизонтальную позицию рядом. — Зачем она тебе?

— Не зачем, а почему ты выкинул её без моего разрешения, — кипит во мне праведный гнев. — В конце концов, я провела на ней лучшие годы своей жизни. И ты не имел права распоряжаться моими вещами не посоветовавшись.

Очень бы хотелось добавить для убедительности, что потеряла на ней девственность, но, увы, мы оба знаем, что это не так.

— Вик, — повторяет он свой приглашающий жест, и вид у него скорее плутоватый, чем виноватый, поэтому неохотно, но всё же соглашаюсь. Вытягиваю уставшие за день ноги. Чёрт, а хорошо! И матрас такой приятный — слегка подпрыгиваю — в меру упругий, в меру мягкий. Алекс сжимает мою руку. — Прости. Такая была суета, а я просто не подумал, что эта ветошь тебе действительно дорога. Но ты только скажи, — поворачивается он на бок и морщится от боли. — Я принесу её обратно. Вот прямо сейчас спущусь на помойку и принесу.

— Лежи уже, принесёт он, — вздыхаю всепрощающе.

— Сама принесёшь? — удивляется он, получает от меня лёгкий тычок и, шутливо застонав, падает лицом в подушку.

— Где вот мы возьмём теперь такие простыни? — сокрушённо качаю головой, глядя как на этом стёганном плацдарме куце выглядит мой скромный полутороспальный комплектик.

— Купим, конечно. Такие мелочи, — накрывает меня сверху его тяжёлая рука. — Не хочу больше спать без тебя.

— Ты сумасшедший, Алекс, — вздыхаю и не знаю похвалить его уже или ещё поругать. Но, наверно, и не надо никаких слов. Просто обнимаю его покрепче.

— Купила презервативы? — нарушает он тишину.

— Они нам больше не нужны, — утыкаюсь носом в мягкую вязку пуловера. И начинаю волноваться: а вдруг он уже передумал, вдруг он больше не хочет детей.

— Как же я рад это слышать, — шумно выдыхает он, и волосы шевелятся от его горячего дыхания, когда он прижимает меня к себе двумя руками.

— Алекс, — набираю я воздуха в грудь, задираю голову и натыкаюсь на его тревожный внимательный взгляд, словно он ждёт плохих новостей от меня, опять какого-то подвоха. — Я беременна.

Наверно, эта пауза длится вечно. Когда брови его уползают по лбу вверх от удивления, потом на его мужественном лице появляется сомнение, потом осознание и, наконец, растерянность.

— Но…

— Третий месяц, Алекс.

— Третий месяц?! О, господи, — прижимает он меня к себе, перекатывается на спину. Я слышу, как колотится его сердце, как судорожно вздымается грудь. — Господи боже! Третий месяц! Я стану отцом! А-а-а-а-а! Спасибо!

Он отпускает руки, чтобы поднять их вверх, а потом стискивает меня в объятиях снова.

— Спасибо, родная моя! Спасибо, счастье моё! За всё! О, мой бог! — откидывается он и по привычке поправляет пятернёй волосы, как обычно делает в минуты сильного волнения, садится, не находя себе места. — Мальчик или девочка?

Я сажусь рядом с ним и пожимаю плечами.

— Я только записалась к врачу. Но ещё рано.

— Вот это новость, — обхватывает он меня за плечи, раскачивает как маятник. — Я уже говорил, что люблю тебя?

— А должен был?

— Нет. Но если вдруг забыл сказать, знай: я всё ещё люблю тебя. Я так сильно тебя люблю!

Он зарывается лицом в мои волосы. Я обнимаю его за шею. И мы так и сидим, ничего больше не говоря. Потому что нам точно больше не надо слов.

В этом жестоком, враждебном и изменчивом мире мы нашли друг друга.

Нашли, чтобы больше никогда не расставаться.

Чтобы преодолеть всё, что выпадет на нашу долю.

Поверить, что любовь существует, и никогда её не предавать.