22. Алекс

— Ну, тут без вариантов, — складываю на стол осколки телефона. — Зато наконец-то купим тебе новый. Как ты ни сопротивлялась, а ему давно пора было на свалку.

— Простите, — расстроенная Алёна мнётся, не зная, что ей делать.

— Ничего не вздумайте покупать. У меня как раз есть лишний телефон, — вмешивается Полина, глядя, как моя девочка вздыхает над погибшим сотовым, как над живой искалеченной судьбой. — Я как раз собиралась презентовать его Алёне за хорошую работу, но раз такое дело…

Холод в её ровном голосе даже меня заставляет приосаниться. А она, оказывается, не так уж мила и нежна, эта Полина Александровна. И должность, и положение, конечно, обязывают, но как естественно у неё это получилось: она и бровью не повела, когда вроде и не лишила ничего своего сомелье, но в то же время и наказала.

— А кем был её муж? — спрашивает Вика, когда Полина уходит, и Алёна, налив положенное в огромные бокалы, в очередной раз извинившись и покаявшись, тоже удаляется.

Какая-то мрачная решимость появилась в Викином лице. Но пусть что угодно, пусть и дальше на меня рычит, пусть вредничает, только не льёт слёзы по утраченной реликвии. Она мне выброшенную кровать-то ещё не простила. Хорошо, что хоть этот телефон разбил не я.

— Я знаю только про его страсть к вину, — принюхиваюсь, стараясь уловить букет, но, как обычно, мне просто вкусно пахнет и не более.

— А про страсть к охоте? — показывает Вика на фотографии, развешенные по той стене напротив, где каждая бутылка — в отдельной ячейке, как наседка в гнезде. — Это же он? Такой высокий, сухопарый, в возрасте.

После пары капель бордового напитка моя девочка немного успокоилась и даже повеселела, если так можно сказать про её злорадство. А судя по интересу к семейным реликвиям Винного дома «Купаж», даже передумала спасаться бегством.

— Давай поближе рассмотрим, — мы встаём и прямо с бокалами в руках идём к стене.

Долго ходим молча, и оба останавливаемся у фотографии, где суровый господин Орлов держит за задние лапы подстреленного зайца. Вика гневно сопит, а я только пожимаю плечами.

— Ненавижу охоту, — отвожу её в сторонку от неприятного зрелища.

— Я тоже. А вот мой муж, к сожалению, любил, — Полина вырастает рядом, словно из ниоткуда, ведёт нас обратно вдоль стены и без наводящих вопросов даёт пояснения: — На крупную дичь не охотился, но вот даже мелкой, а похвастаться любил. Здесь с собаками, кстати, это они трюфели искали, — улыбается она, глядя, как Вика недовольно морщится. — Никто кроме сумчатых грибов не пострадал. Твой новый телефон, — протягивает она сотовый.

Даже до того, как она его принесла, я уже знал, что это будет за телефон. И не ошибся.

— Нет, нет, я не возьму, — уклоняется от подарка Вика. — Лишить девушку премии из-за случайной оплошность я не могу.

— Это телефон Алекса, — и не думает тушеваться Полина. — Я ему в больницу купила, думала, что у него всё украли. Да и Алёну я так, для порядка пожурила, не переживай. Иначе нельзя. Тут только слабость прояви, и бокалы будут подносами ронять, и бутылки коллекционного вина за пару тысяч долларов начнут из рук падать.

Забавно было бы посмотреть как они спорят, но Вика как-то подозрительно быстро соглашается и телефон берёт. Эх, их бы в бассейн с желе! Но он, похоже, отменяется. Всё же предусмотрительно отхожу в сторонку. Как раз к витрине с коллекционными винами. Рассеянно скольжу глазами, пока не натыкаюсь на ценник под знакомой бутылкой. Сколько? Подхватываю выпавшую челюсть двумя руками.

— Восемьдесят тысяч? — ошарашенно поворачиваюсь к Полине. — Эта отрыжка кометы Галлеи реально столько стоит? Это же та самая, что мы пили в больнице?

Силюсь прочитать французские буквы, но их слишком много для того названия, что сохранилось у меня в памяти.

— Нет, это Шато О-Брион девяносто второго, а то было восемьдесят пятого и стоило больше ста.

— Вот ты… сумасшедшая, — развожу руками.

— В больнице? Вино? — удивлённый, но скорее укоризненный взгляд Вики тут же заставляет пожалеть о том, что я не всё успел рассказать.

— На самом деле пила в основном, я, — поворачивается к ней Полина. — Алекс только нюхал, пытаясь уловить букет. Кстати, в том, что вы сейчас пьёте, есть похожие нотки.

— Надеюсь, оно сто тысяч не стоит, — тянет носом над тонким стеклом Вика.

— Нет, оно подешевле. Что чувствуешь?

— Я не разбираюсь. Но мне пахнет табаком, шоколадом, чем-то древесным.

— У тебя отлично получается. Всё очень правильно, — забирает Полина бокал у меня и тоже принюхивается. — А ещё немного чёрной смородиной, мхом, даже прелой листвой, — делает она глоток из моего бокала и словно катает вино на языке, — есть даже немного трюфелей.

Чёрт! А бассейна с цветным желе всё же очень не хватает. Она же это явно специально. Ведь видит, что Вика ревнует и провоцирует. Но как непринуждённо у неё это выходит. Как интимно: оставить след помады именно там, где к стеклу только что прикасались мои губы. Невольно даже хочется их облизнуть. И лишь лёгкое ироничное движение изящных бровей моей девочки говорит о том, что вызов принят.

— А у вас один магазин? — допивает Вика одним глотком. И я только сейчас замечаю, что один держал бокал неправильно: облапав всей пятернёй чашу. Моя потрясающая жена, держит бокал за тонкую ножку и, наверное, никогда не перестанет меня удивлять вот такими знаниями, а ещё своим темпераментом. Потому что, вручив бокал, она впивается в мои губы жадным поцелуем.

И я боюсь прижать её к себе сильнее, потому что чувствую, как моментально набухает у меня в ширинке. И боюсь думать о том, что она под тонким платьицем голенькая. И что, если моя рука скользнёт сейчас по спине ниже… Чёрт! Отшлёпать её мало! О, нет, нет, нет! Об этом особенно думать не стоило. Твою мать! Ставлю бокал куда попало и поспешно снимаю пиджак.

— Что-то жарко у вас, — с невозмутимым лицом прикрываюсь пиджаком, когда это необузданная стихия в платьице перестаёт терзать мои нервы и губы да нарушать приличия.

— Простите, отвлеклась, — поворачивается она к Полине. — Вы сказали: да?

— Да, магазин один, — и я бы дал этой Полине Оскар за самую понимающую улыбку в мире и самый невозмутимый вид, с которым она продолжает как ни в чём ни бывало. — Но самое главное наше богатство — склады. Точнее сказать, современные погреба. И основная торговля идёт не в розницу, а через интернет. Плюс оптовики. Плюс мы непременно участвуем в винных аукционах, — она приглашает нас вернуться к столику, как опытный экскурсовод, показывая рукой направление. Но Вика неожиданно бросает меня, а от неё не отстаёт.

— Интернет-магазин? — завладевает она вниманием Полины с неприкрытым интересом. — То есть у вас есть свой сайт?

— Конечно. Мой муж занимался вином много лет. И это вложение денег понадёжнее, чем золотые слитки, так как хорошее вино со временем только дорожает. Но настоящую прибыль именно от торговли Винный дом стал получать, только когда у него появилась я. И мы вышли в интернет.

— Скажи, как ты думаешь, а женским бельём через интернет-магазин торговать можно? — они устраиваются за столиком, словно совсем забыв про меня.

— Стоп, стоп, какой ещё интернет-магазин женского белья? — повесив пиджак на спинку, включаюсь я в разговор.

— Я пыталась тебе сказать, но ты же не стал слушать, — отмахивается Вика. — У Славки тоже такая торговля, только спортивным питанием. А у нас и товар есть, и склад, и поставки налажены. Оставить один этот главный магазин, что при складе, и позакрывать остальные, которые только за аренду тянут, а прибыли уже толком и не приносят, — горячится она.

— Вика, их и так осталось три. Из десяти. Я остальные закрыл.

— Вот именно. Закрыл, но не предложил никакой альтернативы. А это — реальный выход.

— Вика, это — отличная идея, — поддерживает её Полина. — Ты права.

Нет, это я, значит, ждал схватку в бассейне с желе, а они вина нанюхались и уже спелись? Что вообще происходит?

— У меня есть отличные ребята, которые сайты делают такие, ну, просто «делишес», — показывает жестом Полина, целуя кончики пальцев, как они великолепны. — Берут, конечно, дорого, но это не такие деньги, которые могли бы понадобиться, чтобы начать с нуля.

— Девочки, а девочки, — постукиваю я пальцами по столу, чтобы привлечь их внимание, когда они уже размахнулись оплести кружевными лифчиками весь земной шар. — Простите, что отвлекаю, но мне кажется, я всё ещё владелец этой компании.

— Ну, Алекс, — капризничает Вика.

— Алекс, слушай жену, — вторит ей Полина. — Это стоящая идея.

И они только начали меня убеждать в два голоса, когда всех отвлёк радостный детский вопль.

— Мама! Мама! Смотри, что у меня есть!

Очаровательный карапуз с разбега забирается Полине на колени, тыча ей в нос игрушечной машинкой.

— Добрый вечер, — поднимаюсь я поприветствовать пожилую ухоженную женщину, в строгом костюме и снисходительную, как английская королева.

— Моя мама, Екатерина Валерьевна, — представляет всех друг другу Полина, тоже поднимаясь. — Мой сын Максим.

— Очень приятно, — любезно кивает женщина седой головой. — Но не буду вам мешать. Полина, я пойду помою руки, и есть там что для меня?

— Да, мам, там, на рабочем столе, я всё распечатала, — отвечает она, а потом треплет сына по русой голове. — Максим, поздоровайся!

— Привет! Я — Макс, — пацан тут же бодро протягивает мне руку.

— Привет! А я Алекс, — присаживаюсь на корточки перед этим чудом с густыми загнутыми ресницами и ярко-голубыми глазами, как у его мамы.

— Ты уже поправился, Алекс? — этот неожиданно деловой тон из уст трёхлетнего пацана приводит меня в полный восторг.

— Вполне, — сажаю его на свою коленку, и он тут же начинает елозить по столу красной, похожей на гоночную, машинкой. — Это Молния Маккуин, поясняет он, не особо беспокоясь, нужно ли мне это. — А ты как лев Алекс из «Мадагаскара»? Или как мой дедушка Александр?

— А тебе как больше нравится?

— Как лев, — смущается он. — Он классный.

— Это моя жена — Виктория, — тянусь я рукой к Вике. Но застываю на полпути. Ничего не понимаю. Что у неё с лицом?

— Привет, Виктория! — снова протягивает руку малыш.

— Привет, Макс, — пожимает её моя девочка, едва сдерживая слёзы.