36. Виктория

— Ты это только что придумала? — ещё пытаюсь я откреститься от очевидного.

— У меня ДНК-тест есть. И там без вариантов, — вздыхает она так глубоко, словно сбросила с души очень тяжёлый камень.

— Какого ж чёрта ты…

Не знаю, что сказать. Не знаю, почему я ей верю. Но верю уже безоговорочно. Твёрдо. Искренне. Не знаю, как в Максе я это сходство увидела сразу, а в ней смягчённые, более тонко выписанные, изящно прорисованные те же черты и не разглядела. Или ревность слепила мне глаза. Сердцем чувствовала, что не враг она Алексу, но ведь даже в голову не пришло, что они родные.

— Я же не могла сразу заявить ему это в лоб, — делает она шаг назад, словно отступая.

— Почему? Думаешь, он бы не поверил?

— Нет, Вика, нет. Не поверил бы. Закрылся. А то и вовсе вышвырнул бы меня из своей жизни. Он же никого не подпускает близко. И я понятия не имею, как он относится к отцу. Я так и побоялась его спросить. Не смогла. И до сих пор боюсь ему сознаться.

— Поэтому решила изводить его своими дурацкими намёками? Трепать нервы? Дразнить, провоцировать, задирать?

— Нет. Решила стать для него сама по себе чем-то большим. Другом, поддержкой, человеком, который ему близок, — усмехается она.

— Странный ты выбрала способ.

— Знаю, — пожимает она плечами. — И всё же он сработал. Если бы ты только видела, как он был подавлен. Начни я его жалеть, и он бы раскис, сломался. А он… — она закрывает лицо рукой, вздыхает, проводит по волосам. — Если бы ты нашла его в таком состоянии, как я, — она укоризненно качает головой. — И я зла на тебя только за одно это. Ты бросила его.

— Да нет же! Всё было не так! — горло сжимает спазм. И чёртовы слёзы щипают глаза. — Всё было так сложно между нами. Эти обиды, недоверие. Но я ни за что бы его не бросила, если бы знала…

Я не позволила себе заплакать в больнице. Запретила рыдать, когда забрала Алекса домой. Но сейчас эти проклятые слёзы катятся сами.

— Я и представить не могла… — вытираю я глаза рукой.

— Знаю, знаю, — прижимает она меня к себе. И в аромате её духов, в нашем едином тяжёлом вздохе и теплоте ладони, гладящей меня по спине, чувствую то, чего в те трудные дни так не хватало Алексу — поддержку, дружеское плечо.

Ведь она сделала то же, что и я: не разрешила себе проявлять жалость. А она нашла его раньше. И слово «спасла» вдруг обретает для меня всю глубину той пропасти, в которую сползал Алекс. И только её хрупкая рука держала его на поверхности. Не давая захлебнуться болью, горечью поражения и жалостью к себе.

— Прости, я наверно, была не справедлива.

— Прости и ты, — мягко отстраняется она. — Я была такой сукой.

— Я бы убила за него, — улыбаюсь я.

— Не сомневаюсь, — вытирает она влажные глаза и тоже улыбается. — И он убьёт за тебя и не поморщится. Но если ты думаешь, что мне это нравится, то сильно ошибаешься.

— А если ты думаешь, что я просто так отступлю, то попробуй встать у меня на пути.

— Боевой поросёнок, — смеётся Полина.

Она берёт меня под локоть, но словно сомневается: в сгущающихся сумерках идти снова вглубь парка или уже на выход. Не сговариваясь, обе смотрим на часы.

— Поехали со мной, а? — предлагает она неожиданно — Мне нужно завезти Макса родителям, вот заодно и заедем.

— Я не поеду без Михаила.

— Так давай все вместе. А свою машину я заберу потом.

— Миша!

— Макс! — кричим мы почти одновременно.

И пока Михаил засовывает в багажник велосипед. И переносит детское кресло из их машины в нашу, успеваю отправить Алексу несколько сообщений. Большое пульсирующее сердце как раз прилетает от него в ответ, когда машина трогается.

— Как ты оказалась в этом парке в тот день? — спрашиваю я, пряча телефон.

— Алекс мне не поверил, да? — улыбается Полина. И первый раз её ямочки кажутся мне так похожи на морщинки на щеках Алекса, когда улыбается он.

— Абсолютно, — всё же злорадствую я.

— Никогда не умела врать. Клянусь, — прикладывает она к груди руку. — Ни единым словом ему не солгала.

— Вы же подружки с Анастасией Яновской? — не хочу особо распространяться при водителе, но Полина прекрасно понимает, о чём я. А Михаил, давно привыкший ни на что не реагировать и не прислушиваться, добавляет громкость радио.

— Я думала, что он пороется в сети и догадается раньше. Вспомнит, где меня видел.

— Ну и где же?

— Уж точно не у себя на коленях, — сообщает она шёпотом тихо-тихо. — Я в этих её забавах не участвовала. Хотя и знала про них.

— А девушка действительно была другая или та же самая?

Она с чувством пожимает плечами.

— Да кто ж его знает. Иногда другая, иногда нет. Это, знаешь, как русская рулетка. Тем и интересно. Настя с парнями знакомилась всегда в спортивном зале. Повиснет на каком-нибудь тренажёре или велотренажёр оседлает и высматривает. В тот день я тоже с ней была. Но я тогда жирнее была килограммов на восемь. Набрала после разрыва с первым мужем. Комплексовала страшно. В общем, подальше там от них жиры сбрасывала. Поздоровались мельком. Глаза долу, и сбежала. Даже толком Алекса и не рассмотрела.

— Что же изменилось сейчас? — поднимаю Максу с пола машинку, с которой он, похоже, не расстаётся.

— Многое, Вик.

— Ты похудела, — улыбаюсь я.

— Да, да, да, — смеётся она. — А ещё Алекс раньше был коротко стрижен, вот, примерно, как сейчас. А когда в прессе началась вся эта шумиха из-за «Айсбергов», волосы у него были намного длиннее. И если отец сейчас будет дома, ты поймёшь, почему в этот раз я так заинтересовалась Алексом Бергом.

— Дедушка Саша будет дома? — подключается любопытный Макс.

— Да, мой золотой. Наверно, будет дома. Дедушка. Тоже Саша.

— Никто Алекса так не зовёт.

— Я заметила. И Настя тогда рассказала. Но я вспомнила об этом позже. Он так болезненно реагирует из-за отца?

— Нет, из-за мамы. Он думает, что отец и не подозревает о его существовании.

— Думаю, так и есть. Для него это тоже будет такой удар, — тяжело вздыхает она. — Но будем решать вопросы по мере поступления.

— А ты уверена, что он его отец?

— Вик, я сделала ДНК-тест, когда Алекс был в больнице. Говорю же: там однозначно.

— Чёрт, — теперь у меня сдавило грудь. — Алекс будет в шоке. Даже не знаю, как ему и сказать. А чем занимается твой отец?

— Он директор Департамента градостроительной деятельности и архитектуры. А в тот год, когда он встретил маму Алекса, был руководителем Мостоотряда.

— Строили мост в том городке, где вырос Алекс?

— Да, так и есть. А что касается встречи с Алексом. В общем, я прочитала всё, что смогла на него найти. И мы стали гулять с Максом в этом парке. Я всё думала, наберусь смелости и подойду, Алекс первое время часто туда приезжал, в "Айсберг". Правда, потом у меня появилась ещё одна причина бывать там, но об этом потом. А в тот день я слышала его разговор по телефону, когда он договаривался о встрече в подворотне. Видела, как он пришёл. Но что именно произойдёт я и представить себе не могла. Иначе ни за что не потащила бы туда Макса.

— Я рад, что Алекс поправился, — снова вставляет своё веское слово Макс.

— А уж я-то как рада, — треплю его по русой голове.

И у меня ещё столько вопросов, только мы приехали.

— Привет, дед! — выпрыгивает Макс из машины первый, едва его отстёгивают из кресла.

— Ну, здравствуй, Максим, — протягивает ему руку дед.

Теперь я точно знаю, как будет выглядеть мой Алекс в преклонном возрасте. И эта прядь, что падает статному широкоплечему мужчине на глаза, и одно точное движение, которым он её убирает. Я словно переношусь во времени лет на двадцать пять вперёд, глядя на него.

— Виктория, — так же строго и по-деловому, как Макс, протягиваю я руку.

— Александр, — представляется этот мужчина, так невыносимо похожий на моего мужа. Горячо, энергично пожимает мне руку. — И можно без отчества.