9. Алекс

Я ожидал услышать всё что угодно, но только не смех.

И всё же я признался, что изменил жене, а Полина в ответ смеётся.

— Это забавно?

— Нет, прости, — прижимает она руку к груди. — Просто, у нас больше общего, чем кажется. Я хотела рассказать тебе похожий страшный секрет. Только: тс-с-с!

Она прикладывает палец к губам, но её глаза цвета безоблачного неба блестят так, что узнать это её тайное и даже постыдное прямо подмывает.

— Однажды в казино я выиграла две тысячи долларов, — сообщает она шёпотом. — В Лас-Вегасе.

— Пф-ф-ф… Удивила.

— Мне в тот день фантастически везло. И ты просто не знаешь, что я с ними сделала, — многозначительно пожимает она плечом.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно склоняю голову.

— Муж в тот день, наоборот, проигрался в дым и остался отыгрываться. А я… Я купила проститута, — снова понижает она голос и делает пас руками как акробаты: Алле-Ап!

— Серьёзно? Вот такой девушке, как ты, нужен был парень по вызову?

— А ты хоть представляешь, каким он был, тот парень, которому я отдала половину выигрыша за час, а потом продлила ещё на час и отдала вторую?

— С трудом, — улыбаюсь я, глядя в её искрящиеся глаза. — Неужели умел что-то, чего другие парни не умеют?

Мне искренне смешно, а ещё немного жаль. Это ж насколько её муж не знал, что делать со своим членом, что жена с тоски бросилась спускать выигранные деньги на профессионального жиголо.

— О, это было что-то, — потягивается она на подушках так, словно это было только что, и вдруг подскакивает, как будто что-то вспоминает. — Погоди!

Достаёт из кармана телефон. В ответ на её манипуляции мой аппарат разражается несколькими короткими трелями.

— Фото?! — открываю я прилетевшие сообщения. Она же не думает, что я смущённо покраснею? Но всё же прикрываю рукой глаза и усиленно делаю вид, что мне совсем неинтересно. Потом посмотрю.

— Сможешь предъявить это моему следующему мужу, — смеётся она. — Но я хочу услышать твою историю. И если она мне понравится, тогда я тебе даже видео пришлю.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! А я хочу это видео?

— Ладно, сознаюсь, — выдыхаю я и поднимаю на неё притворно виноватый взгляд. — Я изменил жене с проституткой.

— Я тебе не верю, — смеётся она, угадывая ложь за моей заведомо плохо состроенной гримасой. — Рассказывай правду!

— Честно-честно, — киваю, как китайский болванчик. — Ты была права: мы похожи. Видео у меня, только, к сожалению, нет, но номер телефона попробую поискать. Думаю, за небольшую сумму, она меня даже вспомнит. Как же её звали? — закатываю глаза. — Анжелика? Жозефина?

— Обманщик, — отмахивается Полина. — Я ему тут душу обнажаю.

— А широкая у тебя… душа, — кошусь на телефон, зажатый в руке.

На самом деле на том её фото всё до неприличного прилично. Да, парень с голым торсом, но он-то меня как раз совсем и не интересует. А вот Полина в нижнем белье… э-э-э… ну-у-у… как-то…

— Вот ты сволочь! — забирает она аппарат. Я что, сказал это вслух? Или у меня всё было написано на лице?

— У тебя очень красивые глаза, — улыбаюсь, готовясь защищаться, но она только отмахивается.

Нет, на самом деле она, конечно, ничего. Но это тот редкий случай, когда «ничего» значит для меня именно то, что оно значит. Аппетитно, но я не набор примитивных инстинктов. И даже сидящая рядом со мной в кровати эта девушка интересна мне далеко не своими округлыми прелестями, какими бы соблазнительными они ни были.

Да и она, похоже, дуется совсем не на то, что я не польстился, а на то, что отшутился.

— Ладно, ладно, — тормошу её, упрямо отвернувшуюся к окну. — Увы, я действительно изменил жене.

Правда, не уточняю какой жене, соглашаясь на эту откровенность.

— Поклянись, — мерит она меня недоверчивым взглядом, а потом пересаживается поближе к столику и заглядывает в маленькую баночку с паштетом.

— Клянусь, — торжественно прижимаю ладонь к груди.

— И как это было? — засовывает она в банку палец, собирая со стенок остатки.

— Обыденно. Я, как обычно, был зол. В гневе. Даже в бешенстве. Мне было плохо, и я не знал, как это выплеснуть. А она, эта девушка… просто подвернулась под руку. В спортивном зале, где я срывал свою злость на тренажёрах.

— И тебе понравилось? — Полина облизывает палец и смотрит на меня так удивлённо-наивно, что я невольно вздыхаю.

— Полин, я мужик, — пожимаю плечами. — А это — секс. Да, мне понравилось, хоть никакими чувствами там и не пахло.

— То есть даже не раскаиваешься? И, если бы оказался в то же время и том же месте, ты поступил бы так же?

— Да, — откидываюсь на подушку, ни секунды, не сомневаясь в ответе. — И так же не стал бы об этом сожалеть. Потому что тогда мне чуть крышу не сорвало, а с ней я спустил пар и даже остался доволен. Она такая горячая штучка. И нам действительно было хорошо, что бы ты там себе ни надумала.

Я улыбаюсь, но она и бровью не ведёт. Со времён того проститута явно много воды утекло — смущение для неё давно осталось в прошлом.

— Я просто не пойму, — зачерпывает она ещё немного паштета, — что же тогда не так, если это не даёт тебе покоя?

— Потому что это было неправильно. Я заключил брак, который не был расторгнут. Дал обет. Пусть не перед алтарём, но искренний. Я взял на себя обязательства — быть верным одной женщине и не выполнил их. Нарушил клятву. Изменил своим принципам. Это… в общем, это плохо.

— А кто она? Эта девушка?

— Это разве важно?

— Нет. Но вы расстались?

— Да, переспали несколько раз, а потом она улетела к мужу заграницу.

— Но ты хотел бы продолжить?

— А ты мечтаешь повторить со своим жиголо?

— Скорее нет, чем да, — выскабливает она остатки и, снова облизав палец, примеривается к мусорному ведру. — Просто второй раз я уже буду сравнивать, и это совсем не то пальто, когда первый и единственный.

— Трёхочковый, — комментирую я её точный бросок пустой банкой. — Вот и я так. Повторять не хочу. В том числе и своих ошибок. Надо извлекать из них уроки, а прошлое, ты права, оставлять в прошлом.

И ей не обязательно знать, что именно та случайная связь, которую я так себе и не простил, до сих пор заставляет меня хранить верность той, что не обещала вернуться.

— Да, — смеётся Полина, похлопывая меня по ноге. — Поэтому давай перестанем к нему возвращаться и будем жить дальше. Что сделано, то сделано, Саш.

— Алекс, — поправляю я чересчур поспешно, невольно реагируя на это давно забытое имя, которое больше не хочу слышать.

— Алекс, — тут же исправляется она, но я, конечно, не питаю иллюзий, что она не заметила моей реакции. — Ну, мне пора! Спасибо за чудесный вечер!

Она встаёт, и пока расправляет складки на одеяле, я оборачиваюсь к окну. И вдруг замечаю, что и правда стемнело. И понимаю, что устал. Что с Полиной, конечно, интересно, но опьянение и от вина, и от её близости уже прошло. Остались только головная боль да глухая тоска.

— Надо Максима забрать от бабушки, в банк заехать, машину заправить, — посвящает она меня в свои планы, а заодно собирает мусор, грязные бокалы, пустую бутылку. Разворачивает столик, на котором остаётся только больничная посуда. — Тяжёлый сегодня выдался день.

— Не тяжелее, чем тот, в который я здесь оказался. Полин, скажи, как ты нашла меня в той подворотне?

Эти вопросы, конечно, давно не дают мне покоя, но я всё откладывал, раздумывая над своими версиями. И ни одна из них не показалась мне убедительной в собственных глазах.

Дело в том, что арка между домами, где мы должны были встретиться с Громиловым, перекрыта ограждениями. Она соединяет парк первого «Айсберга» с безлюдной набережной, но там никто не ходит, так как дорога закрыта на реконструкцию. И я, понятно, пришёл туда на встречу. Но Полина?

— Мы часто гуляем с Максом в том парке, — она поправляет волосы, застёгивает сумку, поднимает со стула брошенный плащ, и голос у неё ровный, невозмутимый и, как всегда, мягкий. — Но день выдался тёплый, народу оказалось много, а мест на парковке мало. Поэтому я поставила машину в тупике у заграждения.

Помню, что большую часть пути от высадившего меня такси я прошёл пешком. Действительно, там стоял серебристый внедорожник.

— А какого цвета у тебя машина?

— Металлик, Алекс, покрытие Сильвер Флакс, — уточняет она нарочито подробно, показывая, что её обижает этот допрос. Но я имею права знать её версию, поэтому просто слушаю. — Макс нагулялся и устал к вечеру, поэтому я решила сократить путь через закрытую подворотню, а не идти в обход, — пожимает она плечами, словно не понимая, что в этом особенного. — Там мы на тебя и наткнулись.

— О, господи, — прикрываю я лицо рукой, совсем не обрадованный этому факту. — Ещё и ребёнок это видел?

Представляю своё окровавленное бездыханное тело. Даже мне было бы неприятно, а тут дитё.

— Совсем немного, не расстраивайся, — присаживается она на краешек кровати и гладит меня сочувствующе по руке. — Я сказала ему, что ты просто пьяный, но мы тебя не бросим. И я оставила его в машине, вызвала скорую. А когда она приехала, оказалось, что документов у тебя нет. Вот тогда я и решила привезти тебя сюда, в частный госпиталь.

— Но зачем?

— Считаешь, я должна была позволить им увезти тебя какой-нибудь бомжатник? — встаёт она, надевает плащ. — Ты был довольно прилично одет для бича. И не удивительно, что тебя обворовали, раз кроме фотографии у тебя в карманах ничего не было, даже телефона. И ты назвал только имя. Хотя, честно говоря, — застёгивает она последнюю пуговицу и улыбается, — после всей этой шумихи в прессе, я тебя узнала, Алекс Берг. И видишь, ты оказался настоящим.

Она снова возвращается к моей кровати.

— До завтра? — наклоняется, чтобы привычно поцеловать меня в лоб, но вдруг шепчет в ухо: — Саша!

И в этот раз я и бровью не веду на её провокацию, но она всё равно смеётся, пока идёт к дверям.

— Пока, Алекс Берг!

«Пока, Полина Орлова», — провожаю я её взглядом.

И всё вроде складно в её рассказе. Кроме одного: на стоянке было полно свободных мест. «Айсберг» закрыли, а желающих погулять в маленьком парке не настолько много, чтобы заполнить всю парковку.

— Вы не могли бы кое-что сделать для меня? — обращаюсь я к пожилой медсестре в розовой униформе, когда она приносит ужин. — За стенами этой больницы?

— Отчего ж не помочь хорошему человеку, — легко соглашается она, составляя с подноса посуду.

— Хорошему? — усмехаюсь я.

— Моя внучка работала у вас в «Айсберге». Так что не подумайте, что мы верим всему, что говорят по телеку. Мы верим, что вы поправитесь и как наподдадите им там жару.

— Это вряд ли, — улыбаюсь я, хотя, чёрт побери, приятно. — Я назову адрес, скажу, где взять ключи — привезите мне, пожалуйста, телефон и кое-какие вещи.

— Хорошо. Я заканчиваю в восемь, — подтыкает она мне под спину подушку. — Вот смену сдам, сразу и поеду.

— Спасибо! — пожимаю её мозолистую руку. — Только, пожалуйста, никому не говорите. Особенно Полине.

— И на счёт этой змеи, что возле вас тут вертится, не беспокойтесь, — отвечает она, направляясь к двери. — Всё сделаем в лучшем виде.