Глава 5

Снится мне Альберт, словно это не я его, а он меня привязал к кровати и теперь надвигается на меня с тарелкой устриц. – Солнце моё, открой ротик, – зловещё говорит он, я изо всех сил сжимаю зубы и отворачиваюсь как пленный партизан. – Не хочешь устриц? – усмехается Альберт. – Тогда я тебя выпорю. Он достаёт плетку и поигрывает перед моим лицом. – У, плохая девочка, – приговаривает он, – у-у-у… Он ревет всё громче, глаза его лезут на лоб, губы вытягиваются в трубочку. Он всё ближе надвигается на меня. – У-у-у! – громкий надсадный вой раздается над самым ухом. – А-а-а, – я в ужасе слетаю кубарем с кровати и загораживаюсь подушкой. В шоке я смотрю, как в открытое окно лезет ужасная рогатая чёрная морда и ревет как иерихонская труба. – Уйди, монстр! – ору я как ненормальная и швыряю в неё подушкой. – М-у-у! – обижено мычит чудище и исчезает из моего поля зрения. Я с трудом перевожу дух и осторожно выглядываю в окно. Фух. Вот я глупая! Это же обычная корова. – Что случилось? – в комнату вбегает тётя Маша. – Что ты голосишь с утра, Алиса? – Ничего, тёть Маш. Я корову испугалась, – говорю я, – вон она за окном ходит. – Чернуха?! – тётя Маша всплескивает руками. – Вот зараза! Сейчас цветы мне потопчет! Она убегает ловить непослушную Чернуху, а я одеваюсь и выхожу из комнаты. Уснуть мне теперь всё равно не удастся. Я выхожу на крыльцо. Солнце уже светит вовсю. Воздух удивительно прозрачен и наполнен запахами парного молока, сирени и теплого хлеба. Деревянные ступеньки приятно холодят ступни, я сажусь на ступеньку и осматриваюсь. Тётя Маша бойко снует по двору с ведрами, слышится мычание коров, квохтанье куриц. ещё и семи нет, а здесь вовсю кипит жизнь. Ко мне подходит большой рыжий кот и вежливо здоровается: – Мяу! – Доброе утро, – отвечаю я и чешу его за ушком. – Мяу? – он вопросительно заглядывает мне в глаза. – У меня ничего нет, – с сожалением говорю я и показываю пустые руки. – М-р-р, – недовольно фыркает кот и, отвернувшись, уходит. Тётка, выгнав коров за ворота, возвращается и присаживается рядом: – Уф, управилась, – выдыхает она. Мне становится неловко. Приехала тут цаца такая. Коров боится, спит допоздна. Хотя ещё и семи нет, но хозяева, наверное, встают в пять, чтобы всё успеть. – Тёть Маш, что помочь? – говорю я тётке. Она окидывает меня скептическим взглядом: – Да чем же ты поможешь, тростиночка? – говорит она с сомнением. – А вы не смотрите, что я тощая, – говорю я с вызовом. – Я сильная. Я в фитнес-клубе занимаюсь. – Ага, – кивает тётка, пряча улыбку, отчего мне становится немного обидно. – Ну, тогда гусятам травы свежей нарви. Малы они ещё выпускать. А травка им нужна. Только помоложе, позеленее рви. Во-о-он там, у озерка, самая вкусная. Тётка показывает куда-то за забор. Из вредности я не спрашиваю, где там озеро, решив, что разберусь на местности. – Хорошо, – говорю я, поднимаюсь и беру в руки мешок. – А позавтракать? – удивляется тётя Маша. – Я ещё вчерашнее не переварила, – смеюсь я и иду через калитку по направлении к речке. В какой-то момент тропинка заканчивается. Так, и что делать? Я, растерянная, стою в каких-то кустах. Комары нещадно кусают мои голые ноги и руки. Зря я всё-таки нацепила на себя шортики и маечку. Прислушиваюсь, где-то крякает утка. Ага! Утка – значит вода. Вода – значит озеро. Крайне довольная своей сообразительностью, я перемахиваю через низкий покосившийся деревянный заборчик, который кто-то зачем-то поставил здесь, и бодренько шагаю на звук. Я пробираюсь под ветками огромного дерева и застываю от восторга. Небольшое круглое озеро обрамлено высокими деревьями, посреди озера плавает утка с утятами. Изумрудная вода блестит и переливается на солнце, словно дорогой шёлк. Иногда всплескивает рыбка, показывая серебристую спинку. Эта пасторальная картинка действует так умиротворяюще, что я решаю немножко посидеть, отдохнуть. Подхожу ближе и сажусь на зелёную сочную траву, откидываюсь на руках. Хорошо! Мои ноздри щекочет запах озера. Запах воды, нагретой солнцем. Мне вдруг страшно захотелось искупаться. Просто ужас как захотелось! Но я же не взяла с собой купальник. Я оглядываюсь, никого нет. Думаю, ничего страшного, если сполоснусь быстренько в трусиках и лифчике. Я на солнце быстро высохну. Быстро раздеваюсь и подхожу к берегу. Дно илистое, не должно быть глубоким. В любом случае я неплохо плаваю. Прохладная вода приятно ласкает мои ступни, щиколотки, колени и бедра. Зайдя по грудь, я начинаю плыть. Переворачиваюсь на спину и смотрю в голубое-голубое небо, по которому плавно плывут белые барашки облачков. Когда я последний раз смотрела в небо? Я уже и не вспомню. Не до того было. До замужества мне приходилось много работать, там не до неба было. А после всё моё внимание занимал муж. Он постоянно что-то от меня хотел: чтобы я похудела, перекрасилась, переоделась, научилась вести себя на светских приёмах. И я старалась угодить любимому изо всех сил, превращала себя в гламурную светскую львицу. Только вот мне радости это не приносило. Я не понимала разницы между туфлями от Лабутена и туфлями от Терволина. Не понимаю, зачем отдавать месячную зарплату бюджетного работника, чтобы приобрести платье на один вечер. “Можно девушку вывезти из нищеты, а вот нищету из девушки – никак”, – подшучивал Алик, когда я в очередной раз пыталась сэкономить на носках и купить такого же качества, но не популярного бренда. Возможно, он прав. Не смогла я стать светской львицей. Да и не очень хотелось. Подругами я так и не обзавелась. Алик хотел, чтобы я дружила с женами его партнеров по бизнесу. Но от их глупой болтовни я начинала зевать. Не понимаю, как можно часами обсуждать тряпки, отели и украшения. И сейчас я в диком озере, в лесу чувствую себя ничуть не хуже, чем на дорогом курорте. Вода, она и в Африке вода. Разница лишь в том, что она несоленая. Солнце также ласково согревает, и глаз отдыхает на чудесном пейзаже. И это всё доступно мне по праву рождения, как жителю нашей многообразной планеты. Возле меня плюхнула рыба, я пугаюсь, а потом громко смеюсь. Вся тоска слетает с меня как шелуха, шкала настроения резко взлетает вверх, мне хочется пошалить. Я плескаюсь, ныряю и заплываю достаточно далеко. Вдруг что-то хватает меня за ноги. Я дрыгаю ногами, но это что-то держит меня ещё крепче. Перед глазами всплывает картинка, как большой осьминог лежит на дне и обвивает мои ноги своими гадкими щупальцами. Паника обрушивается на меня лавиной! – Помогите! Караул! Осьминог! – ору я во всю глотку, но слышу только эхо. Мамочки, я же здесь совсем одна! – А-а-а! – кричу я в ужасе, отчаянно пытаясь освободиться. Не хватало ещё утонуть здесь. Будет очень обидно. Только никто не отзывается на мои крики о помощи. И мерзкий осьминог всё глубже и глубже тащит меня под воду. Таким макаром мне долго не продержаться. Набрав в грудь побольше воздуха, я снова кричу: – Помогите! Топят! – так громко, как только могу. Но лишь вороны, испуганные моим воплем, взлетают с деревьев и громко каркают, насмехаются надо мной. Неужели я останусь здесь, в этом озере, такая юная и красивая?! Слезы брызнули у меня из глаз. Я удваиваю усилия и отчаянно дрыгаю ногами, надеясь сбросить гадкую тварь. Громкий всплеск привлекает моё внимание. Прищурившись, я смотрю на плывущего ко мне человека. – Скорее! Скорее! – кричу я, чувствуя, что вот-вот уйду под воду. Кто бы ты ни был, я тебя расцелую, мой спаситель! Но человек вдруг берет влево от меня и двигается по странной траектории. Пьяный, что ли? Кричать я уже не могу, руки и ноги налились свинцом, а успеваю только моргнуть, глубоко вдохнуть и, сложив лапки, благополучно иду ко дну. Вдруг меня охватывает мощная рука и, схватившись аккурат за сиську, выдергивает на поверхность воды. Проморгавшись и отдышавшись, я фокусирую зрение на жутком мужике с ножом в зубах. Боже, я попала в лапы к маньяку! Сейчас он меня выловит, порежет на кусочки, зажарит и съест. ещё, небось, и изнасилует, вон как за сиську крепко держится. В ужасе я начинаю отпихивать его от себя: – Отпустите меня, пожалуйста, я лучше сама утону, – хриплю я. Мужик вытаскивает нож изо рта, и я зажмуриваюсь. Похоже, решил порешить меня прям здесь. – Эй, послушай, ты в сети запуталась, – говорит он жутким маньячным голосом. Ага, намекает, что я полностью в его власти. Скотина! – Я сейчас нырну и разрежу сеть. Ты постарайся удержаться на поверхности, – продолжает говорить он, но его слова не доходят до моего сознания. – Не надо меня есть, пожалуйста, – прошу я с закрытыми глазами. – Я тощая, так тётя моя говорит. – Ты слышишь? Эй, придурочная! – повышает голос Чудище. Я приоткрываю один глаз, смотрю на заросшую чёрной щетиной рожу. – Что? – моргаю я. Людоед тяжко вздыхает, словно устал со мной разговаривать. А ведь мы ещё даже не начали. – Я. Нырну. Ноги твои. Освобожу, – громко, глядя мне в глаза, выговаривает раздельно каждое слово, словно слабоумной объясняет. – Ага, – киваю я. Монстр скрывается под водой, и через пару секунд моя ноги становятся свободными. Ура! С облегчением выдохнув, я снова ухожу под воду. И снова могучая рука хватает меня под попу и выбрасывает вверх. Мы оба выныриваем. – Ложись на спину, – командует он. Я послушно переворачиваюсь, давая отдых измученным мышцам. Незнакомец обхватывает меня уже за талию и буксирует на сушу. На меня наваливается такая усталость, что кажется, что это я спасала этого здоровенного бугая, а не он меня. Отползаю подальше от коварного озера и просто валюсь на спину, смотрю в голубое небо. “А ведь я только что спаслась от неминуемой гибели”, – доходит до меня. Меня начинает трясти крупной дрожью от стресса и от холода. – Эй, придурочная, ты чего? – надо мной склоняется хмурое лицо. Я вдруг осознаю, что развалилась здесь, раскинув руки-ноги, в малюсеньких трусиках и прозрачном кружевном лифчике. Сажусь и обхватываю колени руками. Мои зубы выбивают барабанную дробь. – Я сейчас, – говорит мужик и скрывается где-то в зарослях. Мне бы одеться и убежать, пока маньяк не вернулся, но сил нет. Мужик возвращается с теплым пледом и термосом. Пледом он оборачивает моё холодное посиневшее тельце, а в руки сует стаканчик с горячим ароматным напитком. – У… у вас дом на колесах… здесь… что ли? – с трудом выговариваю я. Он смотрит на меня удивленно: – Да откуда ты здесь взялась такая? – спрашивает он. – Я к Савельевым приехала, племянница, – говорю я, осторожно отпивая вкусно пахнущий травами напиток. – О как! – говорит мужик. – А звать тебя как? – Алиса, – отвечаю я. – Что ж это ты, Алиса, по чужим участкам лазаешь? В сети чужие ловишься? – он грозно хмурит брови. – Что? – до меня медленно начинает доходить, что тот покосившийся деревянный заборчик был ограждением. Так значит, заблудившись, я влезла на территорию этого монстра и запуталась в его сетях и чуть не погибла. Мне становится жарко. То ли от пледа, то ли от чая, то ли от злости. Я смотрю на него снизу вверх. Здоровый гад. Но это не дает ему никакого права. Сложно скандалить с человеком, сидя на земле на уровне его колен. А сейчас я намерена именно поскандалить. Сбрасываю с себя плед, встаю перед ним во весь свой небольшой рост и упираю руки в бока. – Во-первых, я вам очень благодарна за спасение! Во-вторых, кто вам позволил перегораживать озеро своими дурацкими сетями?! В-третьих, кто вы такой, блин?! Выдав эту тираду, я возмущённо смотрю на незнакомца. Я осмелела, потому что он не пытается меня убить и съесть. Наоборот, чаю вон принес. Но даже это не может погасить мой праведный гнев! А наглецу что с гуся вода. Он ухмыляется и оценивает меня взглядом с головы до ног и обратно, задержав взгляд на том месте, за которое он недавно так нахально хватался. Я осознаю, что стою в одном скудном бельишке, ойкаю и заворачиваюсь в плед. – Во-первых, пожалуйста. Во-вторых, это мой участок, и я здесь ловлю рыбу. Местные все знают и обходят стороной. Вон там есть прекрасный и удобный пляж, чтобы купаться, – он указывает рукой на берег немного дальше, где я вижу весёлых загорелых детей в панамках и родителей в разной степени раздетости. А в-третьих, я Иван. – Участок, возможно, и ваш, а вот озеро не ваше! Какого фига вы тут ловушек наставили? – Хм, я не думал, что кто-то может пострадать. Я даже вон буйки поставил. Все знают, что у меня здесь сети. Я вглядываюсь в красные флажки, колышущиеся на воде. Конечно, очарованная красотой дикой природы, я и внимания на них не обратила. – Всё равно! – упрямо топаю я ногой. – Вы должны снять эти приспособления, пока никто не утонул! – Щас прям! – огрызается мужлан. – Бегу, волосы назад, выполнять приказы городской модельки. Давно из школы-то выпустилась? А туда же – командовать! – Ну, знаете!.. – мои глаза наливаются слезами от злости. – Хам! Сейчас же пойду в полицию. Я быстро одеваюсь и гордо удаляюсь. Не стоит даже и разговаривать с быдлом. – Эй, моделька, мешок свой забыла! – окликает меня сволочной мужик. Я вспоминаю, что гусята останутся без травы, возвращаюсь и молча забираю свой мешок. Закинув его за спину, я удаляюсь тем же путем, как пришла, сквозь чащу.