Глава 7

– Он даже не извинился! – рассказываю я дома тёте и маме, опустив наиболее жуткие подробности, чтобы не пугать их. – Ну, милая, ну ты же сама влезла на его территорию. Зачем ты полезла через забор? – мягко укоряет меня мама. – Ну, пусть нормальный забор поставит! – говорю я. – Разве я виновата, что не поняла, что эти две палки – это забор? – Так ты к Ивану влезла! – догадывается тётка. – К бирюку нашему местному. Ох, Алиса, это я виновата, не предупредила тебя. Надо было проводить да показать…Ох глупая я старуха… Тётя так искренне расстраивается, что я тут же бросаюсь её утешать. – Да ничего страшного, тёть Маш. Я ведь не пострадала, только испугалась немного. Но сейчас уже всё хорошо, – успокаивающе говорю я. – Ох, Алиса, может, к доктору сходим? – вторит ей мама. – Да перестаньте, всё хорошо же! – восклицаю я. Я и сама понимаю, что переборщила. Сама виновата, но ни за что не признаю это перед высокомерным гадом. Задел он меня чем-то. Может быть, равнодушием своим. Насилу успокоив маму и тётю, я отравляюсь немного отдохнуть в свою комнату. Перед глазами стоит небритая рожа Ивана и ощущение его горячей руки на моей груди. Тьфу ты, привязался, как клещ! Чтобы отвлечься, я проверяю телефон. Куча смс от Алика, голосовых в том числе. От умоляющих до угрожающих. Я удаляю их недрогнувшей рукой. Пусть хоть взбесится там! Я ни за что не вернусь! Его обидные слова до сих пор терзают мою душу и сердце, я даже немножко плачу. Всё-таки любовь так быстро не умирает. Хотя я считаю, что она умерла тогда, когда Алик привёл в наш дом постороннюю женщину. Плачу я сейчас по осколкам той любви, по несбывшимся надеждам и мечтам. Наревевшись, я начинаю размышлять, чем бы мне заняться, чтобы не быть обузой родственникам. Помощница по дому я так себе. Никогда не видела ни домашнюю птицу, ни скотину. А уж как к ним подступиться, ума не приложу. В огороде я тоже неумеха, морковку от картошки не отличу. Но не могу же я сидеть, как Царевна Несмеяна, и лить слезы без конца. Не заслужил мой муж ни одной моей слезинки! – Тёть Маш, а может, работа какая-то здесь есть у вас? – спрашиваю я тётю за ужином. Впрочем, без особой надежды. Какая в деревне работа может быть? Только если на ферме. Ну, хотя… – Может, библиотека у вас есть. Или дом культуры… – Это есть. Только там занято всё, – вздыхает тётя. – О! В садик нянечка требуется! Пойдешь? – Ну… не знаю, – тяну я, – у меня опыта нет. Я никогда с детьми не работала. – Да что там работать-то?! – всплескивает руками тётя. – Носы вытирать да играть… Делов-то! Я задумываюсь. Детей я люблю и не раз задумывалась, чтобы своего ребеночка родить. Но работать в детском садике я не пробовала. Впрочем, дети – они же не гусята, не телята. Думаю, справлюсь! Тем более там же воспитатель будет. – Я согласна! – объявляю я. На следующий день я отправляюсь в контору, как у них здесь называют администрацию, и подписываю документы о приёме на работу. Хорошо, что недавно я проходила медосмотр, и нужные анализы сохранились у меня на телефоне. Их я показываю дородной женщине – фельдшеру. Она долго их изучает и возвращает мне телефон. – Судя по анализам, ты здорова. А почему детей нет? – спрашивает она меня прямо. – Не планировали, – пожимаю я плечами. – Плохо, – качает она головой, – пора бы уже. Привыкли все скакать до тридцати лет козами. А рожать кто будет?! Она так грозно на меня смотрит, что мне становится неловко. И правда, надо демографию поднимать, а я… – А от кого рожать-то? От кого рожать? – отвечаю я ей в тон. – Алкашня вокруг да наркоманы! – Это да, – вздыхает фельдшер и шлепает мне печать на медосмотр. – Ты как будешь выходить, там Федька тебя пугать будет, за задницу щипать. Так ты его хворостиной, – предупреждает она. Я киваю и ухожу. Свет белый на дворе. Подумаешь, Федька какой-то. Меня мужиком не напугать! Так думаю я, пока не слышу за собой грозное шипение. Я резко оборачиваюсь и вижу огромного гуся. Прямо супергуся какого-то. Никогда ещё таких больших гусей не видела. Он ещё и агрессивный! До меня доходит, что это и есть пресловутый Федька, а не алкаш местный. Я судорожно оглядываюсь, выискивая подходящее оружие. И едва я наклоняюсь за какой-то палкой, как гусь переходит в атаку. Растопырив крылья, он мчится на меня, вытянув длинную шею и громко топая ногами. Со всей дури он клюет меня за попу, отскакивает и готовится к новому нападению. Я взвизгиваю и со всех ног мчусь прочь, подальше от злобной птицы. Если я выживу в этой деревне, то мне в жизни уже ничего страшно не будет!