Глава 8

Может, приснилось? Конечно это первая мысль моей нервной системы. Она уже и так три инфаркта пережила, и её там перекосило! А кого не перекосит от всего происходящего? Я сама чисто на инстинктах выживаю. Резко открываю глаза, и первое, что вижу, — это лицо Марата. Слишком близко. Не приснилось, а жаль. Его глаза горят, а уголки губ приподняты в той самой издевательской ухмылке, от которой внутри всё сжимается. Если его сейчас чем-то двинуть, а потом сказать, что спросонья испугалась, это прокатит? — Что ты… делаешь в моей спальне! — мой голос срывается, потому что, чёрт возьми, этот придурок и правда в моей комнате! А на мне пижамка с Микки! Никакой конфиденциальности в собственном же доме! Марат буквально нависает надо мной, как ночной кошмар, от которого не убежишь. — Удобно устроился, — его голос звучит спокойно, почти лениво. — Ты же сама меня позвала. — Я?! Звала?! — Я в панике дёргаюсь, но он тут же прижимает меня обратно. Его руки фиксируют мои запястья. Он тоже того? Долбанулся? Кто его звал?! Кому он сдался?! — А что нет? — он скалится. — Я расценил то, что ты спиздила мой аккумулятор как приглашение. Ресницами хлопаю. Пытаюсь понять издевается он или серьёзно... — А как у тебя с причинно-следственной связью? Хорошо всё? Улыбаюсь, пытаюсь хоть так сгладить обстановочку. — Заебись всё, — пальцами по коже на запястьях ведёт. Рассматривает меня. Глазами скользит по пижамке с Микки. А у меня мурашки по коже в разные стороны разбегаются. — Ну раз ты так думаешь... — Ты заблочила мой телефон. Умудрилась компом расхуярить тачку и спиздила аккумулятор... Я насчитал четыре. — Что четыре? Ей-богу, ему бы поход к психиатру не помешал. — Четыре траха. И ещё сверху за моральный ущерб. — Я не… это… это перебор! — я заикаюсь, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но его взгляд прожигает меня насквозь. — Тихо, галчонок, — он кладёт палец мне на губы, заставляя замолчать. — Мне даже стало интересно, как далеко ты готова зайти. — Это была ошибка, — выдавливаю из себя. — Просто решила, что можешь разбить мою машину, заблокировать мой телефон и выйти сухой из воды? — он усмехается, и я чувствую, как его вес смещается, чтобы оказаться ближе! Его парфюм наполняет мои лёгкие, а его рука медленно скользит вниз, откидывает в сторону одеяло. А после... Сжимает ягодицу. — Марат, так нельзя! Ясмина... Она может зайти и увидеть! Ты обручён с моей сестрой! — Смотри-ка, вспомнила, — он наклоняется, так что его губы почти касаются моего уха. — Только думать об этом нужно было, когда в мой кабинет пробиралась. Его дыхание обжигает мою шею, и я закусываю губу, чтобы не вскрикнуть. — Слезь с меня, извращенец! — я пытаюсь вырваться. Но куда там. Кафаров огромный бычара! — Марат, это зашло слишком далеко! Пишу, но мой голос звучит слишком слабо. Кафаров слегка наклоняет голову, его губы скользят по моей шее, вызывая пугающе приятные мурашки. — Слишком далеко? — выдыхает низким хриплым голосом. — Ты сейчас серьёзно? Потому что мне кажется, что мы только начали. Я пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, но он тут же прижимает меня ещё сильнее. Его пальцы впиваются в меня, и я чувствую, как он наслаждается моей беспомощностью. А дальше... Его пальцы под резинку моих спальных штанишек забираются. Я замираю. Глаза округляю до размера бильярдных шаров. Это что... Это зачем... — Ты же знаешь, что можешь это остановить, — шепчет, снова скользя губами по моей коже. — Всего одно слово. — Отвали? — выпаливаю в надежде, что слово правильно подобрала. — Я сказал — слово, галчонок. Волшебное. Нужно попросить. Я тяжело дышу. Какое там волшебное слово? У меня только одни матерные на уме! Ой! Боже! Я же совсем забыла! Господи, с этим озабоченным придурком вообще всё из головы вылетело. — Справочка! Восклицаю так громко, что Марат кривится. Ой, я ему на ухо крикнула. Ну ничего, переживёт. — Какая на хер справочка? Рявкает. — От врача, которая! У меня есть! — Та, которую в дурке выдают? Поджимаю обиженно губы. — Я пропущу твоё оскорбление мимо ушей. Вон там, первый ящичек, открой. Я всё равно к тебе сегодня с ней собиралась.