Я дёргаюсь. Жар приливает к щекам. А ладонь Марата двигается всё выше. Ребром упирается в моё лоно, вызывая неконтролируемую дрожь.

Кровь пульсирует в висках. Трепет собирается внизу живота, напрочь лишая меня способности мыслить.

Кожа у мужчины горячая. Я это даже сквозь одежду чувствую. Он пылает просто. Или это я?

От наглости Марата голова кругом. Никто такого себе не позволял. Не касался меня, не давил пальцами на самое сокровенное…

Я резко свожу ноги, будто очнувшись от дурмана. Ёрзаю, стараясь отодвинуться от ладони мужчины.

Радует, что я хотя бы в джинсах. И он не может совсем уж нагло меня лапать.

– Я закричу, – шиплю на ухо мужчине. – И все…

– Кричать ты будешь подо мной, – уголок его губ дёргается. – А сейчас промолчишь.

– Вот ещё. Я…

– Промолчишь, Я-ри-на. Хотя я с наслаждением посмотрю на представление.

Марат вальяжно откидывается на спинку стула. Зажимает в длинных пальцах кружку с кофе, непринуждённо делает глоток.

В его глазах вызов. И полное осознание своей победы. Триумф полыхает языками пламени в темноте.

Я не закричу. Марат это прекрасно знает. Потому что я не рискну привлекать внимание. Я…

Я жутко устала быть вечно виноватой и не такой. Мне хочется, чтобы хоть раз оценили мои старания.

А сейчас…

Сестра даже не смотрит на меня, обидевшись невесть на что. Будто я её за волосы от стула оттягивала.

Папа так вообще косые взгляды кидает. Будто у меня рога выросли.

Я поджимаю губы, признавая своё поражение. Я ничего сказать не смогу. Только всеми силами искать выход из ситуации.

А Марат лишь сильнее издевается. Кончик его пальца надавливает на шов джинсов. Тот сильнее вжимается в лоно, запуская разряды молний под кожей.

Я ничего не могу сделать. Он трогает. Давит. Упивается своей властью.

А у меня дыхание сбитое и мушки перед глазами.

Я тянусь за стаканом воды, едва на себя не проливаю. Выпиваю жадно.

– Всё хорошо? – папина новая любовница замечает моё состояние, покачивая мартини в бокале. – Ты выглядишь красной…

– Жарко здесь.

Я показательно обмахиваюсь ладонью, оттягивая воротник футболки. Чувствую, как венка пульсирует от касаний.

Я вся натянутая струна. Звеню от натяжения, в любую секунду взорвусь.

– Потому что одеваться надо нормально, – кривится отец.

– А я это для Марата, – выпаливаю, вздёргивая бровь.

Ах, какое удовольствие, наблюдать за шоком у всех на лице. Даже Кафаров прекращает давить своими пальцами.

– Он мне по секрету рассказал, – растягиваю губы в улыбке. – Он просто обожает этот стиль. И рок-группу эту, – указываю на эмблему на груди. – Его любимые песни. Да, Марат Ильдарович? А я как хорошая помощница вот запомнила, приобщиться пытаюсь.

– Кхм.

Это победа! Секундная пауза в болтовне мужчины – мой личный рекорд. Я им наслаждаюсь.

Пусть Кафаров что-то придумывает. Не пристало политику на рок-концертах скакать.

Каким бы всевластным он себя не считал, у Марата есть образ. И он должен его придерживаться.

Правда ведь?

Ясмина меня взглядом испепеляет. Я прям вижу, как мысленно мою футболку на полоски разрезает. Может, и меня саму.

– Ваша дочь, как всегда, всё перепутала, – от слов Марата меня бросает в краску. – Я предпочитаю рок-оперу. А не нелепый ор со сцены. Но ничего. Она ещё научится слушать.

Я фыркаю недовольно. Не мог хоть раз меня поддержать?

У меня все идеи гениальны, а с ним не работают.

– Слушать и слушаться, – добавляет мне тихо на ухо, вызывая жарким дыханием мурашки.

– Ой!

Я вскрикиваю, бьюсь коленями об стол. Всё потому, что кто-то проводит подушечкой пальца по шву.

Как-то так, что у меня всё тело сладостной судорогой сводит. Затылок жаром обдаёт.

– Очень расстроилась, что ошиблась.

Хриплю на недоумённые взгляды родных. Если Марат мою справочку не примет, то папа мне новую организует.

По его взгляду понимаю, что меня скоро в дурку отправят. Чтобы не портила репутацию семьи.

– Прекрати, – шиплю отчаянно.

Наглая ласка мужчины что-то неправильное со мной делает. Вызывает странную реакцию.

Расфокусированным взглядом ищу, за что бы ухватиться. Пальцами сжимаю вилку,

незаметно стаскивая её со стола.

Зубчиками по коже мужчины веду.

– Я вооружена! – угрожаю.

– Рискни.

И в качестве вызова – сильнее надавливает. Прямо в глаза мне смотрит, продолжая ласкать меня через одежду.

А я… У меня мозги плавятся. Сердце выстукивает так громко, что голос разума заглушает.

И я могу… Могу лишь…

Ой.

Смотрю на вилку, на Марата. И снова на вилку. Которой я действительно пырнула мужчину.