Глава 10.

Я решаю, что если всем так не нравится то, что я делаю, то я буду делать всё максимально «не так».

Включаю бунтарский режим. Открываю шкаф и начинаю рыться в своих вещах, вытаскивая всё, что может довести сестру до её первого инфаркта.

Джинсы с огромными дырками — первое, что бросается в глаза. У отца задёргался глаз, когда он впервые меня в них увидел. Отлично.

Дальше нахожу спортивную футболку оверсайз. Такую мешковатую, что не разберёшь, есть ли под ней вообще человек.

Именно то, что нужно.

«Значит, я для всех не такая? Как кость в горле? Ну что ж, я буду соответствовать!»

Натягивая футболку через голову.

Взъерошиваю волосы, будто только что встала с кровати и причёсываться меня никто не научил.

Если уж позориться, то по полной. Пусть знают, что со мной лучше не связываться.

Когда я спускаюсь вниз, злость всё ещё бурлит внутри. Как будто в любой момент я могу взорваться как хлопушка.

В общей комнате все в сборе. Очередной шедевр сестрички, сопровождаемый хвалебными комментариями отца.

А потом... на меня все оборачиваются.

Первой реагирует Ясмин. Она так шокирована моим нарядом, что чуть не роняет крышку от фортепиано себе на пальцы. Да, в её понимании я полностью рехнулась. Она бы никогда не позволила себе показаться гостю в таком наряде.

— Ярина, ты уверена, что это к завтраку? — голос отца пропитан гневными нотками.

Папочка откашливается, пытаясь скрыть недовольство, но его взгляд говорит сам за себя. Он смотрит на меня так, будто я только что опозорила семья. В который раз? Я сбилась со счёта.

— Уверена, папуль, — протягиваю я с улыбкой, от которой он едва не закипает. — Ведь главное, чтобы мне нравилось, да? И чтобы было удобненько.

Отец тихо рычит. Все вокруг смущённо переглядываются.

И только Марат... Усмехается.

Уголки его губ дёргаются, как будто он с трудом сдерживает смех. Кафаров внимательно смотрит на меня, и в его глазах читается азарт. Он наслаждается моим бунтом, словно наблюдает за интересным спектаклем. Козлина!

«Ну, раз уж я такой позор семьи, как постоянно твердят мои родственнички, то хотя бы буду соответствовать!» — злюсь я ещё сильнее, подходя к столу.

Я пытаюсь незаметно проскользнуть и занять место напротив Марата. Главное — не рядом с ним. Ясмин с высоко задранным подбородком уже пытается умоститься рядом с её женихом.

Но едва я приближаюсь к своему стулу, как голос Марата эхом разносится по столовой:

— Ярина, привыкай, что моя личная помощница всегда сидит рядом. По правую руку.

Он с самым наглым видом хлопает ладонью по стулу рядом с собой.

Моё лицо багровеет от злости. Какое ещё «по правую руку»?!

Ясмин, которая уже было метнулась занять это место, замирает. Нижняя губа дрожит, а глаза наполняются слезами. Её идеальный план рухнул.

Но Марату всё равно. Он спокойно, с неприкрытым интересом смотрит на меня, ожидая моей реакции.

— Не будь занудой, галчонок, — произносит одними губами. Никто не слышит этого. Я читаю по губам и завожусь ещё сильнее. Ну вот что за моральный ублюдок, а?

Мой бунт явно не произвёл на Марата должного эффекта. Это ещё сильнее бесит. Но я молча направляюсь к Кафарову. Стискиваю сильнее зубы.

Ясмин смотрит на меня так, будто я только что её предала. Её лицо искажено разочарованием, нижняя губа дрожит ещё сильнее.

— Ты правда будешь сидеть здесь? — шепчет она, когда проходит мимо меня.

Ясмин садится напротив, всем своим видом даёт понять, что её только что обидели.

Сестра не просто злится, она явно планирует меня уничтожить. Она прожигает меня взглядом, будто я виновата во всех её несчастьях.

Я пытаюсь игнорировать её, но от её напряжённого дыхания, кажется, что воздух вот-вот закипит.

Я ёрзаю на стуле. Меня злит всё. То, что Марату позволено буквально всё в нашем доме. То, что отец даже не пытается его осадить, хотя тот буквально издевается надо мной и Ясмин.

Отец лишь бросает на меня неодобрительные взгляды, словно это я во всём виновата.

Ну да, конечно, Марат ведёт себя как хочет, а виновата опять я. Замечательно.

— Да, ситуация действительно неприятная, — слышу я голос отца. Он обсуждает с Кафаровым недавний скандал, связанный с каким-то политиком.

Об этом уже неделю говорят во всех новостях, но, честно говоря, мне плевать. В моей жизни свои скандалы. И главный герой — вот он, сидит рядом и смотрит на меня с дразнящей усмешкой.

Когда я уже не выдерживаю и решаю встать из-за стола, чтобы прекратить этот цирк, я чувствую, как чья-то рука ложится на моё бедро.

Я вздрагиваю.

Это Марат.

Его ладонь тёплая и наглая. Пальцы слегка сжимаются, словно предупреждая: «Не вздумай».

Я пытаюсь проигнорировать его, но он продолжает. Его рука скользит чуть выше, вызывая у меня такой всплеск ярости, что я чуть не хватаю ртом воздух слишком громко.

— Что ты делаешь? — шиплю я, наклоняясь к нему так, чтобы никто, кроме него, не услышал.

Марат продолжает вести себя так, будто ничего особенного не происходит. Он даже не смотрит на меня.

— Сижу за столом, — тихо отвечает, уголки его губ приподнимаются в дразнящей усмешке. — Как и ты.

— Убери руку, — прошу сдавленным голосом, но он только сильнее сжимает моё бедро.

— Галчонок, — произносит он так тихо, что я едва слышу. — Ты такая напряжённая. Расслабься.

Я чувствую, как внутри всё закипает. Мне бы встать, да пощёчину зарядить по его наглой роже. Но я не могу. Если я сейчас устрою скандал, то снова окажусь виноватой.

— Марат... — шиплю. Для меня просто удача, что отец сейчас занят чтением статьи из интернета и не смотрит на нас. А Ясмин пытается всем своим видом показать, как сильно её задело поведение Марата, и смотрит куда угодно, но только не в нашу сторону.

Кафаров вдруг наклоняется ко мне ближе.

— Ты правда думаешь, что сможешь победить меня в этой игре? — его голос хриплый, едва слышный. Вызывающий предательские мурашки по всему телу. — Я ведь не проигрываю.

Я хватаю вилку так, что она чуть не ломается. Внутри всё кипит от злости и... какого-то непонятного смущения, которое мне совсем не нравится.

Марат убирает руку, но только для того, чтобы тихо наклониться ко мне. Его дыхание касается моей кожи, и я тут же начинаю задыхаться.

— Сиди, — произносит он таким тоном, что я замираю на месте. — И не забудь улыбнуться. Ты такая милая, когда злишься.

Мои глаза вспыхивают от ярости. Марат возвращается к разговору с отцом как ни в чём не бывало.

А через секунду... Его рука снова на мне. Я распахиваю рот и хватаю жадно воздух. Потому что в этот раз Кафаров совсем охренел! Его рука скользит между моих ног...