Я сижу в машине, сжимаюсь в кресле, будто это может спасти меня. Воздух в салоне сгущается, становится вязким, как патока. Дышать трудно.

Марат молчит. Внутри него бушует что-то тёмное, едва сдерживаемое. Я это вижу – в его сжатых кулаках, в напряжении челюсти, в том как его пальцы барабанят по рулю, пока машина несётся по пустой ночной дороге.

Мне конец. Мне прям совсем конец!

Я представить не могла, что Марат отреагирует так. Он ведь получил всё желаемое! Почему так себя ведёт?

Словно моё согласие его во взбешённого зверя превратило!

Меня бросает то в жар, то в холод. На языке вертится тысяча слов, но ни одно не вырывается наружу.

– А мне… Мне домой наверное… Папа ждёт…

– Домой?! – рявкает, стискивая сильнее руль. Сейчас вырвет… – Давай, хули. Звони. Предупреди батю, что будешь за гандона своего расплачиваться.

– Я…

Задыхаюсь от мысли, что отец хоть что-то узнает о происходящем. И я буду снова выслушивать, что всё моя вина.

Я сглатываю, нервно тереблю край футболки.

– Нет… Не ему… То есть… – я запинаюсь, чувствуя, как его взгляд резко обрушивается на меня. Чёрный, тяжёлый. – Просто думаю…

– О чём? – его голос низкий, рокочущий, отдаётся внутри, будто перекатывающийся гром.

О том, что я дебилка. О том, что могла бы хотя бы попытаться сбежать.

О том, что, может, если бы я взмолилась, он бы отпустил меня.

Но я знаю правду. Кафаров не из тех, кто отпускает.

– О том, что ты урод, – бурчу в конце концов, даже не осознавая, что говорю вслух.

Громкий смешок. Опасный, ленивый. А после Марат резко бьёт по тормозам. Я лишь успеваю вскрикнуть, как его пальцы сжимают мой подбородок.

Грубым движением мужчина разворачивает меня к себе. Нависает, заставляя трепетать от его близости.

– Повтори, – требует, склонившись ближе.

Я замираю, чувствуя его дыхание на своей коже. Горячее, обжигающее.

Губы чуть дрожат от его близости. Он смотрит на меня как на добычу, уже пойманную, но всё ещё трепыхающуюся.

Мне нужно что-то сказать! Оттолкнуть. Выскочить из машины и перебраться жить в монастырь.

Но вместо этого я остаюсь сидеть, вжимаюсь в кресло, ощущая, как его палец медленно скользит по моей щеке.

– Дрожалка у тебя отменная, – усмехается он зло. – И куда делась вся твоя храбрость, а, галчонок?

– Она… Она в отпуске, – шепчу я, не в силах отвести взгляд.

– Долгосрочном? – он продолжает скользить пальцем по моей коже, изучает, словно дразнит, играет. А я едва сдерживаю паническую дрожь.

– Возможно… – мой голос срывается.

– Судя по тому там же отдыхает, куда и твои мозги сбежали.

Я зло прищуриваюсь. Жаль, что у меня нет вазы! Отличное средство разговоров с этим мудаком.

Я даже не понимаю, как это происходит, но его рука уже у меня на затылке. Он чуть наклоняет мою голову, заставляя смотреть прямо в его глаза.

– Запомни, – его голос обволакивает меня, заставляя сердце пропустить удар, – с этой секунды ты моя. Как сказал – так и будет. Попробуешь спорить, кусаться, снова начать бить меня вазами – я сделаю так, что тебе самой захочется быть послушной. Поняла?

– Погоди! – в панике выпаливаю я, пытаясь отпрянуть. – Это не значит, что…

Но Марат уже тянет меня к себе. Ловит за руку, зажимает запястье, его губы чуть трогаются в усмешке.

– Это значит, что ты делаешь то, что я скажу, – голос его обволакивает меня тёплым бархатом, но в нём скрыты стальные ноты.

Я резко выдыхаю, но сопротивляться не решаюсь. Мы подъезжаем к дому, и он рывком открывает дверь, велит выходить.

– И что ты… – дыхание перехватывает. – Что ты скажешь…

– Что захочу. Во всех позах тебя покручу. Будешь в следующий раз думать, блядь. Чё и ради кого предлагаешь.

Меня бросает в жар. Слова проникают под кожу, пульсируют в голове. Мужчина обхватывает мою шею.

Нежно, но так, что мурашки тут же пробегают по всему телу. Я чувствую его тепло, его силу.

Он не сжимает, не угрожает, но одного его касания достаточно, чтобы меня парализовало.

– Может, ты не так уж и против? – его губы почти касаются моего уха. Он говорит медленно, смакуя каждое слово. – А, галчонок?

– Ты… Ты извращенец! – выдыхаю я, наконец-то находя голос. Меня бросает в жар, в лицо приливает кровь.

– А ты, оказывается, умная, – усмехается он.

И в этот момент его ладонь сжимает моё бедро.

Я резко подскакиваю, пытаясь вырваться, но он крепче прижимает меня к сиденью. Его взгляд горит дьявольским огнём, на губах играет опасная ухмылка.

Я трясусь, но собираю всё своё мужество, прижимаюсь спиной к двери, пытаясь создать хоть какое-то расстояние. Он только ухмыляется.

Я резко поднимаю голову, ловлю его взгляд. В нём столько силы, столько опасности, столько насмешки.

Игра. Он играет мной. Он наслаждается этим моментом.

Я замираю. Если я скользну к двери? Попробую его пнуть? Или…

– Галчонок, – его голос звучит угрожающе тихо. – Только попробуй.

Он читает мысли? Но я вот только попробую… Разочек…

Интересно, можно с помощью магнитолы устроить пожар? Я буду очень стараться!