В голове начинается паника, мысли скачут как бешеные кролики. Мозг уже рисует худшие варианты. Что я натворила?!

Виски. Был виски. Игра. Он заставил меня пить. Потом я села ему на колени…

Господи, я оседлала Кафарова!

Вот бы уже умереть на этом моменте. Можно уже рыть могилку или дальше только хуже?

Дальше…

О боже! Я его целовала. Первая. Сама. Нахально. Как последняя безбашенная идиотка!

Мои пальцы вцепляются в одеяло ещё сильнее.

Он держал меня за бёдра. Я помню его руки. И… И поцелуи. Жар. Его голос. Этот грёбаный запах!

Мамочки, почему у меня нет алкогольной амнезии? Мир, за что ты так жесток со мной?

Я бы всё забыла и делала вид, что Марат кукухой улетел, когда бы он мне правду рассказывал.

Но нет.

Получается…

Ох, а что вообще получается? Потому что я сидела сверху на Марате – а после пустота.

Так, мир, отмена! Не надо мне амнезии. Верни воспоминания! Вот прям щас!

Кошмар, почему я не помню самого главного? Что было в кабинете? Здесь?!

Почему, суслики Марата раздери, я голая?!

Я закатываю глаза и падаю обратно на подушку, скрывая лицо в ладонях. Прячусь под одеяло.

Щёки пылают. Мне стыдно. Неловко. И, чёрт возьми, страшно.

Марат Кафаров. Опасный, властный, наглый. А теперь ещё и… Потенциальный обладатель вида на мою голую тушку.

Прекрасно. Просто чудесно.

Даже похмелье на время отступает, ошарашенное масштабами происходящего.

А вдруг Марат видел? А вдруг – трогал? А вдруг я ещё и… Господи, что если мы переспали.

Я тихо всхлипываю в одеяло. Всё. Конец. Меня можно закапывать. Хоронить прямо в этой кровати. Потому что я не сдвинусь.

Но долго усидеть на месте я не могу. Подскакиваю, укутавшись в одеяло.

Аккуратно ступаю, словно под ногами не паркет, а минное поле. Оглядываюсь в поисках одежды – ничего нет.

Подхожу к окну, раздвигая шторы. На улице непроглядная темнота.

Вашу ж мать! Я сколько – часов двенадцать из памяти потеряла? Пятнадцать?

Насколько реально, что всё это время я просто спала?

Ага, конечно. Проспала, ничего не натворила. Щас ещё зубная фея прилетит и домой отвезёт.

Верь в сказки побольше, Ярина.

Я добираюсь до ванной. Быстро умываюсь, стирая потёкшую тушь.

Видок у меня такой, словно я навзрыд рыдала.

Этот извращенец меня раздел и до слёз довёл? Мудак!

О других вариантах даже думать не хочу.

Выбираюсь из спальни. Осторожно приоткрываю дверь и крадусь по коридору.

Дом Марата – как лабиринт. Всё дорого, красиво, сдержанно. И пугающе.

Но я немного помню обстановку, поэтому не так страшно. Хоть не теряюсь совсем.

Я брожу, пока не нахожу кухню. Слава небесам. На столе – бутылка воды. Я чуть не рыдаю от радости.

Срываю крышку, прижимаюсь губами к горлышку и делаю несколько жадных глотков.

Когда дыхание чуть выравнивается, я вспоминаю об одежде. Нужно найти хоть что-то и уматывать отсюда побыстрее.

Начинаю открывать двери. Заглядываю в каждую комнату. Спальня, кладовка, ванная, ещё одна спальня. Везде ничего. Ни футболки, ни штанов. Ни даже носка.

Это подстава. Марат точно сделал это специально! Спрятал!

Я уже на его вещи согласна! Дома поверят, что у меня просто стиля ноль. И мужские вещи – это писк моды.

А не проблемы в виде Кафарова.

Я уже начинаю шипеть, как кошка, готовая кинуться на первого встречного, когда очередная дверь открывается – и я замираю на пороге.

Марат.

Он сидит в кожаном кресле, в руках – бумаги. Он что-то читает. Но как только замечает меня, отрывает взгляд и медленно поднимает глаза.

Улыбается самодовольно. Глаза блестят, как у хищника, засёкшего добычу.

– За добавкой пришла, галчонок?

Тянет он, меня пронзает ледяными иголками. Мой мозг перегорает. Просто вспыхивает и сгорает дотла.

– Ч-чего? – заикаюсь, сжимая одеяло крепче.

Мужчина откидывается назад, наблюдая за мной с дьявольским удовольствием.

– Ты чего так засмущалась? – вскидывает бровь. – Или хочешь сказать, что не помнишь?

Я вспыхиваю. Меня бросает в жар и холод одновременно.

– Ты… Мы… Ничего же не было?! – выпаливаю, смотря на него, как на самого страшного демона ада. – Ты мне слово давал! Ты обещал!

– Обещал. И слово я привык держать.

– Тогда почему я раздета?!

– Сама одежду стаскивала. Ко мне приставала.

– Что? Нет!

– Да. Как же ты там говорила… – делает вид, что вспоминает. – А, точно: "Марат, ну пожалуйста, мне так хо-о-очется".

Я чуть не проваливаюсь сквозь пол. Всё лицо пылает, уши горят, сердце колотится, как бешеное. Я в ужасе машу руками.

– Я не могла такого сказать! Ты врёшь!

– Не хочешь верить – не верь, – пожимает плечами. – Но зрелище было заебись. Ты меня чуть не изнасиловала.

Я открываю рот, потом закрываю. Потом снова открываю. А потом хватаюсь за голову.

Марат сдерживает смех. Он буквально наслаждается моим состоянием. Этот гад питается моим смущением!

– Я тебе слово давал, да, – вдруг серьёзно произносит он. – И я его сдержал. Не трогал. Хотя, поверь, ты очень старалась убедить меня в обратном. Даже пыталась снять с меня рубашку. А потом спросила, можно ли назвать меня «Пупсик».

У меня перехватывает дыхание.

– Потом ещё заявила, что если я не хочу тебя трахнуть, значит, я импотент. Ну, и на всякий случай предложила, где можно это проверить.

Я зажимаю уши руками. Не хочу этого слышать! Потому что мозг уже рисует картинки произошедшего.

Или это воспоминания?

Нет-нет-нет!

Где тут окно, я выйду вон. А потом утоплюсь в ближайшем пруду.

Как раз и от сушняка спасёт.

– Под стол пыталась залезть, – с удовольствием добивает меня Марат. – Говорила, что только там безопасно от моего обаяния.

– Хватит! – я сдавленно всхлипываю. – Не надо, не хочу знать. Просто скажи, где моя одежда. И я уеду.

– Нет. Ты останешься здесь.

– Меня дома потеряли. Отец ищет и…

– Не ищет. Я ему сказал, что эту ночь ты проведёшь со мной.