Глава 30 Марат

Марат

____________

Я резко нажимаю на тормоз, сжав зубы так, что челюсть сводит. Вспоминаю, что оставил документы на столе, и громко матерюсь, чувствуя, как злость поднимается горячей волной к горлу.

Разворачиваю машину и срываюсь назад домой. Ещё не хватало, чтобы девчонка доки нашла. От этой что угодно ожидать можно.

Паркуюсь возле дома и, захлопнув дверь машины, быстро направляюсь к подъезду. Чем ближе подхожу, тем отчётливее чувствую запах гари. Опять девка соседа кулинарные эксперименты проводит.

Но чем ближе я к своей квартире подхожу. Тем отчётливее становится понятно, что это у меня чёто горит.

Варианта два, либо ко мне девка соседа переехала, либо Ярина плиту нашла. Сука, как я мог забыть, что у меня есть кухня?!

Блядь!

Какого хрена там происходит?

Врываюсь в квартиру и на секунду застываю, вдыхая горький дым. Кухня напоминает поле боя, и посреди этого безобразия на полу сидит Ярина и всхлипывает.

Эти её жалобные звуки почему-то умудряются бить мне не только по нервам, но и ниже пояса. Твою мать, это уже не лечится.

Девчонка сидит в компании куска полусырого и полуподгоревшего мяса. Овощи раскиданы вокруг. Просится шутка про ритуал, но я сдерживаюсь.

– Мне спрашивать, что произошло? – рычу, делая глубокий вдох, пытаясь подавить раздражение.

– Не надо, – жалобно всхлипывает, поднимая на меня огромные, полные слёз глаза. Сексуально всхлипывает, зараза такая.

Глубоко вздыхаю, переступаю через обугленные остатки её кулинарного подвига и присаживаюсь рядом с девчонкой. Заметив её руку, покрытую красным пятном ожога, сжимаю челюсти. Как она это умудрилась? Вижу, что она обожглась не на шутку. Довольно серьёзно.

– Больно?– спрашиваю, бережно касаясь её локтя.

– Нет, – она снова всхлипывает, и от этого звука у меня внутри всё переворачивается.

Да твою налево, блядь!

– Поднимайся, в больницу поедем, – командую.

– Что? Я… оно само пройдёт. Тебе же по делам нужно было, – лепечет она, смотря на меня испуганно.

– У тебя ожёг хуй пойми какой степени. Ты мои дела, ясно? Давай, жопу поднимай и поехали.

– Марат! А одежда моя? Я же не могу так...

Оборачиваюсь и только сейчас полностью оцениваю её вид. Моя рубашка ей пиздец как идёт. Если бы ситуация была другой, прямо здесь и сейчас выебал бы её в этой рубашке, честное слово. Под ней точно ничего нет. Я зубами скриплю, стараясь держать себя в руках.

– Тебе идёт моя рубашка, – лениво произношу, не скрывая откровенного взгляда.

– Марат! – её голос срывается на визг.

– Сейчас, – отмахиваюсь и иду в спальню, вытаскиваю её вещи и возвращаюсь.

– Одевайся быстро, – командую.

Она берёт кофту, но тут же ойкает, и одежда падает на пол. Ярина скачет на месте и пытается дуть на руку.

– Чёртова девчонка, – бурчу я, подходя ближе и хватая её за плечи.

– Ты... ты чего?! – испуганно пялится она на меня.

– Одевать тебя буду, – хрипло произношу, глядя ей прямо в глаза и понимая, что сейчас мне хочется совершенно не того, чего требует ситуация.

Она широко распахивает глаза, ошеломлённо глядя на меня, и тут же начинает нервно мяться, дёргая края рубашки вниз и пытаясь хоть как-то скрыть своё тело. Рубашка тут же начинает соскальзывать, оголяя её плечи. Охуенный вид.

– Галчонок, – медленно протягиваю, чувствуя, как терпение начинает иссякать, – мы можем поехать и так, мне по хуй. Либо ты мяться перестаёшь, либо пиздуй на выход прямо сейчас.

Она поднимает на меня возмущённый взгляд и краснеет так стремительно, что я уже не могу сдержать усмешки.

Её лицо становится ярко-красным, она сексуально заливается румянцем и смотрит на меня с таким возмущением, что я лыблюсь шире.

– Но я… я без ничего под рубашкой! – выдыхает она, панически цепляясь за ткань.

Медленно приближаюсь, не отводя от неё пристального взгляда.

– Галчонок, – произношу негромко, наслаждаясь её реакцией, – ты этой ночью продемонстрировала мне себя в таких позах, что секретов между нами почти не осталось. Голой я тебя уже видел, так что удивить ты меня вряд ли сможешь.

Она в очередной раз ахает, а её взгляд становится ещё более испуганным и смущённым. Я не сдерживаю усмешку, глядя, как она снова и снова пытается подтянуть рубашку, которая, словно назло, не хочет закрывать то, что уже однажды было мною тщательно изучено.