Глава 32

Я сижу в машине, смотрю в окно, пока Марат везёт меня домой.

Ожог мне обработали, велели не мочить, не тереть и менять повязку каждые пару часов. Сказали, что ничего страшного, но болеть будет.

Плевать. По сравнению с тем, что ждёт меня дома, это ерунда.

Марат останавливается у ворот, не выключая двигатель. Я не тороплюсь открывать дверь.

Пальцы сжимаются на ремне безопасности, и я, наконец, поворачиваюсь к нему. Он просто смотрит вперёд, будто мыслями уже в другом месте.

– Спасибо, – тихо говорю. – Я… Мне точно не надо в офис? Я могу помочь. Прибраться там!

– Точно. Мне сегодня не до тебя, галчонок. Иди. Время поджимает.

Выхожу. Дверь хлопает за спиной, и через секунду машина уезжает.

Я топчусь на крыльце дома. Не хочу заходить. Не хочу встречаться с Ясмин.

Я помню, как она смотрела на меня у больницы – холодно, зло. Как будто я у неё что-то украла.

Ну, жениха?

Я вздыхаю, подтягивая рукав, чтобы не было видно повязки. Поднимаюсь по ступенькам, захожу внутрь.

– Ну, наконец-то, – раздаётся голос сверху.

Поднимаю взгляд. Ясмин стоит на последней ступеньке лестницы. Одетая идеально, как всегда.

Ни одной лишней эмоции на лице, только холодное раздражение.

– Что ты себе позволяешь, Ярина? – взвизгивает сестра. – Ты в своём уме? Ты с моим женихом была!

– Он просто подвёз меня до больницы, – вру. – Он помог мне.

– Да? Ночью тоже помогал?! Я за неё волнуюсь, ночью не сплю, потому что никто дозвониться не мог! А она… Что ты делала с Маратом?!

Я поджимаю губы, не зная, что сказать. У сестры уже есть своя правда. Я в ней – виновата.

И это честно. Я действительно не святая. Но…

– Ты хоть представляешь, что я почувствовала? – Ясмин спускается ко мне. – Когда увидела собственную сестру с моим женихом!

– Я не знала, что ты будешь там… – шепчу, будто это хоть что-то меняет.

– А если бы и знала? Что тогда? Тебе плевать? Он мой жених, Ярина! Мой! Какого черта ты крутишься рядом? Что ты делаешь?!

Я опускаю голову. Мне хочется исчезнуть. Раствориться. Я не хотела этого. Не планировала. Оно само…

– Я не крутилась, – срывается с губ. – Всё пошло не по плану. Я обожглась и… Я не специально…

– Ты всегда не специально, – шипит она. – Ты всегда всё рушишь.

Я стою, прижав к себе руки. Сердце трепещет, трескается. Кровь превращается в кипящую кислоту.

Во рту собирается горечь, я прячу взгляд. Мне становится тошно, плохо.

– Я ничего не рушила, – бормочу, чувствуя, как горло сжимается. – Ясмин, если у тебя есть претензии – говори ему. Он мужчина. Он решает.

– Конечно. Конечно! Ты маленькая идиотка. Мужчина? Решает? И что ты думаешь, он решит выбрать тебя? Он же на тебе не женится! Ты для него игрушка. Развлечение. Понимаешь, Ярина? ВРЕМЕННАЯ. А я – постоянная. Устроенная. Нормальная.

Мне больно. Каждое слово режет. Будто лезвием по коже. Я опускаю взгляд. Пытаюсь дышать. Но в груди что-то хрустит.

– Ты всегда была странной. Замкнутой. Шизанутой! – продолжает Ясмин, уже не сдерживаясь. – У тебя нет вкуса, нет грации, нет воспитания. С тобой стыдно выйти в свет! Даже отец от тебя глаза прячет. А теперь ты решила увести у меня единственное, что я для себя выбрала?!

– Я ничего не увожу… – хриплю, но слова тонут в шуме её голоса.

– Он с тобой поиграется и выбросит! Как выбрасывают сломанные игрушки! Он даже не посмотрит на тебя серьёзно. Он мужчина другого уровня, понимаешь? Моего уровня. А ты просто ошибка. Смешная, нелепая девочка, которая вечно живёт в каком-то своём придуманном мире!

Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Душит. Жжёт. И я не знаю – это слёзы или злость. Или обида. Или всё сразу.

Ясмин добивает меня взглядом, полным превосходства.

– Не строй из себя жертву, Ярина. Всё, что между вами было, – это ошибка. Он к тебе не вернётся. Потому что ты – не пара ему. Никогда не была. И не будешь.

Я стою, вжавшись спиной в стену, и не могу пошевелиться. В горле ком. Перед глазами всё плывёт.

В ушах звенит. Но я не заплачу при ней. Не дам этого удовольствия.

– Ты прекратишь с ним видеться, Ярина. Услышала? – настаивает Ясмин. – Прекратишь это непотребство.

Пока не стало плохо. Упаси нашу семью от позора. Я буду женой, а моя сестра – девкой, которую муж трахал до свадьбы. Приди в себя. И прекрати всё портить. Иначе я сама всё расскажу отцу.

Я чувствую, как сердце опускается куда-то к пяткам. Несправедливость пульсирует в груди. Горькая, липкая, хлещущая в лицо, как холодный ветер.

Я резко разворачиваюсь, выскакивая из дома. Проглатываю все фразы, которые срываются с губ, и просто бегу вниз по ступеням.

Я не знаю, куда бегу. Просто иду. Подальше. Мне нужно убраться подальше.

Там, где меня не бьют словами.

Я бреду по дороге, не зная, куда мне пойти. Я не могу оставаться дома.

Не могу жить в месте, где меня мечтают сломать окончательно.

Я достаю телефон и набираю Антона. Единственного, кому могу пожаловаться без чувства вины.

Он берёт не сразу. Голос глухой, усталый:

– Яриш? Слушай, я сейчас с отцом. Мы в больнице, там обследование затянулось… Я тебе потом перезвоню, хорошо?

– Да… Конечно.

Стою в одиночестве. С телефоном в руке, с колючей болью в груди и странным комом в горле, который не уходит, а становится только плотнее.

Я не знаю, что делать. Вернуться домой? Получить новую порцию оскорблений? Услышать, как я никто и звать меня никак?

Жить отдельно? На что? Я не самостоятельная. Я даже картошку жарю так, что вызываю пожарную тревогу.

Но я не хочу возвращаться. Не хочу туда, где на меня смотрят, как на ошибку.

Я просто хочу… Хочу туда, где я хотя бы кто-то. Где меня видят, пусть и сквозь иронию, угрозы, ухмылки.

Где меня дразнят, доводят, поддевают, но не отбрасывают в угол как бесполезную вещь.

Я хочу к нему.

К Марату.