Его губы внезапно касаются моих, и мир мгновенно перестаёт существовать. Горячие, властные, уверенные. Я замираю от неожиданности, но сопротивляться уже не могу. Сердце бешено стучит, словно хочет вырваться из груди, дыхание перехватывает, и всё тело охватывает необъяснимое, пьянящее чувство.

Я чувствую, как теряю контроль, утопая в этом безумном, настойчивом поцелуе. По телу словно электрический разряд пробегает, кончики пальцев начинают покалывать, а колени становятся ватными. Я невольно прижимаюсь к нему ближе, позволяя ладоням коснуться его плеч, чтобы удержаться на ногах.

Поцелуй становится глубже, интимнее. Его ладони крепко сжимают мою талию, притягивая к себе, и я осознаю, как опасно близко подошла к той черте, за которой уже не будет пути назад.

Сердце отчаянно колотится, и я понимаю, что должна остановить это сейчас же, пока совсем не потеряла голову. Собирая всю оставшуюся силу воли, резко отталкиваю Марата, прерывая этот опьяняющий момент. Отступаю назад, чувствуя, как отчаянно дрожат руки и ноги.

— Нельзя, Марат. Так нельзя… — хрипло и тяжело произношу, выставляя вперёд ладонь, словно физически удерживая его на расстоянии, пытаясь восстановить дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце.

— Галчонок… — его голос звучит хрипло, приглушённо, так, будто каждое слово даётся ему с трудом. Взгляд Кафарова прожигает насквозь, цепляясь за моё лицо так настойчиво и властно, что сердце опять сбивается с ритма. Внутри всё замирает, и я едва не сдаюсь снова, настолько притягательной и опасной кажется его близость.

— Нет, прости, — твёрдо повторяю, сжимая губы в тонкую линию и стараясь сохранить хотя бы внешнюю решимость. — Это всё… Это слишком! Ты женишься на моей сестре, и плевать, как ты это называешь. Факт остаётся фактом. Прости.

Марат несколько долгих секунд не отрывает от меня взгляда, изучая моё лицо, будто пытаясь прочесть что-то ещё, не высказанное вслух. Атмосфера густеет от напряжения, я отчётливо слышу своё неровное дыхание и бешеный стук сердца. Его лицо непроницаемо, лишь во взгляде мелькает еле заметное раздражение, смешанное с чем-то ещё, что я не могу разгадать.

Наконец, он медленно поднимает руки вверх, словно сдаваясь или показывая, что не сделает ни шагу ближе, не прикоснётся ко мне.

— Понял, — произносит он низко и спокойно, хотя в глазах всё ещё бушует огонь.

Я тяжело дышу, не сводя с него настороженного взгляда. Внутри всё дрожит от недоверия. Он действительно так просто отступает? Слишком непривычно и неожиданно для него.

— Правда? — вырывается у меня почти шёпотом, прежде чем я успеваю остановить себя.

Он едва заметно усмехается, но взгляд остаётся серьёзным и напряжённым:

— Правда, Галчонок. Можешь выдохнуть.

— Марат, я… прости, но я не могу принять эту квартиру, — говорю тише, виновато отводя взгляд. Щёки снова предательски вспыхивают жаром от смущения и стыда. — Это слишком. Цена, я уверена, заоблачная, и я…

— Сбавляй обороты, Галчонок, — резко перебивает он, слегка усмехаясь и качая головой, словно я только что сказала какую-то полную чушь. — Ебонца — это прикольно до какой-то отметки. Подарки я назад не забираю. Хата твоя. Аренда оплачена.

Я закусываю губу, смотря на него с сомнением. Внутри идёт ожесточённая борьба между гордостью, страхом и благодарностью. Осознание того, что идти мне действительно некуда, кроме как, возможно, к Антону, вызывает лёгкое чувство паники и обречённости.

— И я… я ничего не буду тебе за квартиру должна? — задаю вопрос, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Марат криво усмехается, едва заметно покачивая головой, словно моё беспокойство кажется ему смешным или даже нелепым:

— Считай, что я свой косяк исправляю. Траблы с сестрой из-за меня. Так что вношу свою лепту. Держи.

Он небрежно бросает мне ключи, и я едва успеваю подставить ладони, чтобы поймать их на лету. Сердце бешено колотится. Я сжимаю ключи в кулаке, чувствуя, как металл холодит кожу, и стараюсь убедить себя в правильности принятого решения.

— Спасибо, — тихо выдыхаю, поднимая на него осторожный взгляд.

Его

глаза снова темнеют, он кивает с лёгкой усмешкой на губах, но ничего больше не говорит.

А после... он уходит, и звук закрывающейся за ним двери эхом отдаётся по всей квартире. Я ещё целую минуту стою неподвижно, прислушиваясь к наступившей тишине, словно ожидая, что он вернётся. Но ничего не происходит. Квартира пуста. Тихо.

Громко выдыхаю и медленно опускаюсь на диван, закрывая лицо ладонями. В голове вихрем проносятся последние события. Я чувствую себя виноватой и одновременно растерянной.

Внутри неприятно крутится чувство собственного бессилия и стыда. Как я могла допустить эту ситуацию? Почему снова позволила ему приблизиться настолько близко? И почему, несмотря на все попытки сопротивляться, сердце всё ещё отчаянно стучит при воспоминании о его прикосновениях и поцелуях?

— Вот дура, — тихо бормочу себе под нос, качая головой.

Телефон резко вибрирует на столе, и я подпрыгиваю от неожиданности. Подхожу ближе. На экране сообщение от Антона:

«Привет! У моего знакомого сегодня день рождения, тусовка обещает быть крутой. Пойдёшь со мной? Развеешься заодно)»

Несколько секунд просто смотрю на экран, потом снова вздыхаю. Возможно, это именно то, что мне сейчас нужно — немного отвлечься и забыть обо всём хотя бы на один вечер.

«Хорошо, пойду. Во сколько встречаемся?» — быстро набираю ответ, прежде чем передумать.