Глава 41.

Я едва прихожу в себя после яркого, почти ослепительного оргазма. Сердце бешено колотится, тело до сих пор подрагивает от пережитых ощущений. Не успеваю даже слова произнести, как сильные руки Марата властно подхватывают меня и тянут на него.

— Марат, я... Что ты...

— Иди ко мне, галчонок, хочу смотреть, когда ты сверху.

Щёки тут же вспыхивают ярким огнём. Я совершенно ничего не понимаю. Нет, не так. Я прекрасно понимаю, что он явно не собирается останавливаться на этом разе. Хотя это, наверное, только для меня один раз. А он… Он ведь ещё не получил своего удовольствия? Не получил же?

Меня снова слегка потряхивает от ещё не прошедшей волны эйфории, а внутри рождается что-то новое, отчего сердце замирает на мгновение. Но самое странное, что сбежать и закрыться от него в ванной совершенно не хочется.

Потому что… Просто потому! Потому что он смотрит так, что внутри снова всё плавится и тает.

Потому что с ним мне охренительно хорошо. И пусть хоть весь мир осудит меня, пусть клеймят какими угодно словами.

Пускай бросят в меня гнилым помидором те, кто никогда в жизни не был эгоистом. А я… Я, кажется, впервые думаю только о себе. О своих желаниях, о своём удовольствии. Не о том, что скажут другие, а о том, чего сейчас хочу именно я.

Марат, как дикий хищник, разваливается на кровати, притягивая меня за собой и усаживая верхом на свои сильные бёдра. Я слегка дрожу, но уверенно упираюсь ладошками в его твёрдую, мускулистую грудь.

Его взгляд обжигает, проникая насквозь, будто видит меня полностью, со всеми моими мыслями и желаниями. В его глазах пылает огонь, глубокий и тёмный, который затягивает меня с головой. И я не могу отвести от него взгляда, словно под гипнозом.

— Потянись к тумбочке, галчонок, — его голос низкий, властный, от него по спине снова пробегает мелкая дрожь. — Открой первый ящик. Возьми конвертик из фольги.

Мои пальцы нервно шарят по поверхности тумбочки, едва находя ручку ящика. Я послушно вытаскиваю маленький блестящий конвертик, чувствуя, как внутри снова начинает всё гореть от нетерпения и неловкости одновременно.

— Открывай, галчонок, — хрипит Марат, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

И я пытаюсь. Честно пытаюсь. Но пальцы предательски подрагивают, никак не попадая по нужному месту, фольга словно специально сопротивляется, и у меня ничего не получается.

— Давай сюда, — усмехается Марат, видя мои бесполезные попытки. Он забирает конвертик из моих дрожащих рук и, не отрывая взгляда от моего лица, резко открывает его зубами. — На, держи.

Он протягивает мне маленький латексный кружок. И я, конечно, не дура. Я понимаю, что это презерватив. Просто… Я его в реальности впервые вижу. Не говоря уже о том, чтобы что-то с ним делать.

Щёки краснеют, как по щелчку пальцев. Вот здесь мне становится стыдно и не по себе. Марат же явно привык иметь дело не с такими неумехами, как я. А сейчас...

— Смотри на меня, галчонок, и хуйню всю из головы выкинь, а то сейчас задымишься от того, насколько заморачиваешься, — спокойно и уверенно приказывает Марат, как будто мысли мои читает. — Возьми презерватив за кончик. Вот так, за кончик.

Мои пальцы дрожат ещё сильнее, когда я берусь за маленький кончик презерватива. Щёки начинают гореть ещё сильнее, когда понимаю, что он внимательно наблюдает за каждым моим движением. И... мне кажется, или он наслаждается тем, что я неопытная?

— Хорошо, умница. Теперь приложи к головке, — он ведёт мою руку к своему члену, направляя мои действия. — Вот сюда, правильно.

Я прикладываю латексный кружочек к набухшей головке его члена, заливаясь краской до самых кончиков ушей. Сердце бешено колотится, и я едва дышу от волнения и смущения.

— Теперь осторожно раскатывай вниз, — тихо, но уверенно руководит он, не отрывая от меня пристального, тёмного взгляда. — Медленно не торопись.

Я следую его указаниям, осторожно раскатывая презерватив вниз, чувствуя, как с каждым сантиметром напряжение внутри меня растёт всё сильнее. Его кожа горячая, пульсирующая, и я ощущаю это так ясно, что дыхание сбивается окончательно.

И Марат... как же ярко он реагирует на каждое моё прикосновение. Его член подрагивает в моей руке.

— Молодец, галчонок, — хвалит Марат хрипло, когда я завершаю это странное, но такое интимное действие. — Теперь садись верхом. Седлай меня.