Руки Марата безжалостно и грубо проходят по моему телу, возбуждая ещё сильнее.

Пальцы сжимают грудь, другой рукой он властно разводит мои ноги шире, проводит по внутренней стороне бёдер, заставляя меня вздрагивать и прижиматься к нему.

– Ты снова хочешь, галчонок, я чувствую, – шепчет он, проводя пальцем по влажным складкам. – Пиздец мокрая. Течёшь для меня?

– Нет… Я не могу так сразу… – пытаюсь я убедить и себя, и его. – Так нельзя…

– Это ты так думаешь. А твоё тело со мной согласно.

Его пальцы становятся напористыми, жадными, скользят глубже, вторгаются внутрь и выходят обратно, мучительно медленно и безжалостно дразня.

Я закусываю губу, пытаясь не стонать, но получается плохо. Хрип всё равно вырывается, выскакивает, и это лишь больше распаляет его.

– В следующий раз думай, прежде чем так меня заводить, – рычит Марат, кусая меня за шею и оставляя жгучий след. – Теперь привыкай. Потому что то, что я считаю своим, я не отпускаю. А ты теперь – моя.

От рычания в его голосе у меня коленки подгибаются. Между ног всё сжимается и пульсирует.

Сладостная, пикантная нега растекается по телу, мешая мне думать нормально.

Марат словно одурманил меня. Загипнотизировал. Сломал все мои барьеры, захватывая в вечный плен.

Вода шумит за спиной, стекает по телу, но её уже почти не чувствую. Только его касания.

Глаза у меня прикрыты, веки дрожат, губы распахнуты. Я вся наэлектризована. Слишком чувствительная. До судорог.

Любое касание отзывается взрывом внизу живота. В груди словно бомбочки возбуждения лопаются.

Обдают жаром и новой порцией возбуждения, стоит Марату прикусить мою шею.

Он не перестаёт ласкать меня. Его длинные пальцы уверенно скользят по клитору.

Словно симфонию сочиняют. Вырывают мелодию из моей груди. Заставляя стонать и всхлипывать.

Ощущения слишком много. Нервы натянуты, обнажены. Я превращаюсь всплошную дрожь.

Никогда не думала, что можно быть настолько возбуждённой. Когда даже коснувшееся дыхание – скручивает спазмами.

Марат надавливает сильнее на клитор, потирает. Выводит круги, заставляя ноги дрожать всё сильнее.

– Марат.

Шепчу прерывисто и чувствую, как член мужчины становится твёрже. Сильнее давит на ягодицы, скользя ниже.

Под прикрытыми веками – красочные вспышки от осознания, насколько Марат хочет меня. Как реагирует в ответ.

Насколько твёрдым становится, стоит простонать его имя.

Я точно сошла с ума. Давно и окончательно. И Марат точно не станет тем, кто меня спасёт.

Он станет моей погибелью.

– Стой.

Охаю, когда пальцы скользят ниже, к пульсирующей дырочке.

Я накрываю ладонь Марат своей, сжимаю. Останавливаю, хватаясь за остатки реальности.

Ощущения собственного тела хоть немного трезвят. Напоминают, что я не всесильна.

– Подожди, – прошу хрипло. – Марат, я правда не могу сейчас. Не выдержу.

Мужчина застывает. Я чувствую, как мышцы его напрягаются.

Сама превращаюсь в натянутую струну, не зная, как отреагирует Марат.

– Блядь, – выдыхает рвано сквозь зубы. – Серьёзно, галчонок? Решила прокатить меня?

– Да, – киваю, упираясь лбом в кафель. – Я хочу тебя, но… Мне ещё больно. Немного. Надо просто чуть-чуть подождать. Я не знаю, были ли у тебя раньше девушки без опыта…

– Были. Но о них я базарить не намерен.

Я кусаю губу, стараясь не думать об этом. Не представлять, какие девушки крутились рядом с Маратом.

Он их тоже учил? Был нежным?

Мне отчаянно хочется верить, что Кафаров такой только со мной.

Он ведь несдержанный, давящий, берущий то, что хочет. Но при этом в постели был другим. Ждал, давал мне привыкнуть…

– Просто, – справляюсь с душащим приступом ревности. – Тогда ты должен знать, что нужно ждать и привыкнуть…

– Обычно мне по хуй на такое, галчонок. Я привык получать желаемое, а не ждать.

Марат хмыкает. Дышит тяжело, возбуждённо. Его лоб упирается в мою макушку.

Возбуждение мужчины читается в каждом движении. В наэлектризованном воздухе между нами.

Но он тормозит.

– Но я подожду, – рычит. – Дам тебе время. Только долго мариновать не получится, поняла? Я, сука, не железный.

Я улыбаюсь. Слабо. Стараюсь не показать, насколько это приятно.

То, что он готов сдерживаться ради меня. Что именно меня готов ждать. Это значит многое.

Это бережно взращивает мою надежду на то, что между нами что-то большее, сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Я тебя уже распробовал, галчонок. И назад не отмотаем.

Марат касается губами моей щеки. Скользит, собирая мои мурашки. Чуть прикусывает, заставляя дрожь усилиться.

С другими он не церемонился. А ради меня – тормозит. Это ведь что-то значит?

– А теперь – свали, – резко отстраняется. – Лучше уйди, пока я не передумал. Иначе увидишь, что бывает, когда меня срывает.