Глава 16

Сначала вернулись ощущения. То, как кожи касается прохлада. Стягивающие руку бинты. Тяжесть теплого колючего одеяла. А главное – запах. Знакомый. Рождавший не самые приятные воспоминания. Который ни с чем не спутаешь. Лечебница.

Я не спешила открывать глаза. Мысли в голове ползли улитками. Вялыми, разморенными летним зноем… Меня пытались убить. Снова.

Не наемники, прокравшиеся в академию по душу принца. Не опекун. Тогда кто же? Эльфы решили отомстить по-дивному? Кто-то из девиц, решивших занять место подле принца, расчищал себе так путь? Или я настолько не понравилась матери Ричарда, что та решила действовать по принципу: нет девицы – нет проблемы? А подаренное платье – жест не для меня, а для сына, чтобы показать мнимое расположение?

Догадки начали роиться, зудеть под черепной коробкой, бесить. И, чтобы сбежать от них, я открыла глаза, и первое, что увидела, – лунный свет, струившийся сквозь распахнутое окно. Легкий ветерок играл с занавесками, которые то укрывали песценота, лежавшего на подоконнике, то вновь взмывали к потолку.

Малыш относился к этому флегматично. Но ровно до того момента, когда увидел, что я очнулась.

Едва это произошло, зверек издал победный клич:

– У-ру-ру! – и сиганул ко мне на край постели.

А затем подбежал к лицу и недовольно в него зафыркал, словно говоря: «Бессовестная! Обещала мне утром вернуться! И где ты и твои обещания? Правильно, в лазарете! Спасибо, что не на погосте!» – вот натурально это все и высказал одними у-ру-ру.

Я же, чувствуя себя виноватой, постаралась сесть, чтобы одна возмущенная мохнатая морда не тыкалась мне в лицо. Поэтому приподнялась над подушкой, отвернулась от этого мелкого пушистого изверга, который умел, оказывается, отлично полоскать не только воду в тазу, но и мозги, а после посмотрела в другую сторону. И тут же ощутила тепло, которое начало разливаться в груди.

А все потому, что я увидела Ричарда, почти слившегося с ночными тенями. Он сидел, прислонившись спиной к стене, на низеньком табурете, который вот-вот был готов развалиться, и смотрел на меня. Неотрывно. Сжигая. Возрождая. Любя.

Этот взгляд был пронзительнее самого громкого крика. Острее самого отточенного клинка. Проникновеннее пули. У меня вдруг пересохло горло.

– Ты очнулась, – произнес Ричард тихо, как будто боялся нарушить хрупкий момент. Его голос был глубоким и чуть хриплым. Он обволакивал меня и придавал сил.

Попыталась улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Ведь этого мгновения могло не быть. И меня тоже.

Но теперь я здесь, в лазарете, и мой дракон рядом…

Слезы так и не пролились. А вот слова…

– Как… – начала я и не узнала собственный голос: так надсадно он прозвучал.

Ричард единым слитным движением поднялся с табурета, и тот упал на пол кучей мелких деревяшек.

И я, глядя на них, спросила вовсе не о том, что подобало бы данной сцене. Вместо банального «как я здесь оказалась?» или возвышенного «Я думала, что больше тебя не увижу» выдохнула:

– Как ты умудрился на нем сидеть?

Дракон скептически глянул на обломки и выдохнул:

– Извини, это все, что я сумел украсть в коридоре…

– Принц – и украсть? – фыркнув, произнесла я.

– А что еще остается делать, если проникаешь в лазарет тайно?.. – иронично протянул дракон и пояснил: – Для леди Дэнвер все посетители лечебницы, если они здоровы, равны: она не пускает их после отбоя к пациентам абсолютно одинаково, невзирая на расу, титул и размер взятки. Так что пришлось забраться к тебе через окно и умыкнуть из коридора единственное, что там стояло…

– В окно? – изумилась я.

Образ принца, взламывающего оконную створку снаружи, потеснил картину высочества, умыкающего из коридора колченогую табуретку.

– Угу. Пришлось даже консультироваться с Риком ради такого дела. У него-то опыт в подобном большой. А у меня первый… – нехотя признался Ричард. Я же сделала вид, что мученическое выражение «Женщина, я признался тебе в самом постыдном, что тебе еще нужно?» мне просто привиделось. И вдруг дракон добавил: – У меня с тобой, Одри, многое впервые.

«Да, мусорную кучу он мне долго не забудет», – подумалось вдруг. Но Ричард имел в виду не ее, оказывается.

– Например, этой ночью я впервые забрался к своей девушке через окно. А еще сегодня я впервые так сильно боялся потерять кого-то… До безумия. Одри. Я едва с ума не сошел, когда получил сигнал об активации родового перстня.

– Так вот как тебе удалось так быстро найти меня в лаборатории, – поняла я.

Ричард на это ничего не ответил. Вместо этого он встал перед моей лекарской койкой на одно колено, взял мою руку, посмотрел в глаза, уверено, словно тот, кто все решил и готов это произнести вслух, понимая последствия и, возможно, апокалипсисы, произнес:

– Одри Хайрис. Я не хочу потерять тебя. Никогда. Позволь мне взять тебя под свою защиту, под свое крыло. Но чтобы у меня было больше прав тебя оберегать… Согласна ли ты стать моей невестой?

Я сглотнула. Медленно-медленно выдохнула. И, проглотив ком в горле, произнесла:

– Если это нужно для твоего плана…

«…то не нужно давать мне ложных надежд», – сказать не успела.

– Это нужно для меня, – посмотрев на меня снизу вверх, выдохнул Ричард. – Будь со мной, Одри Хайрис. Я могу предложить тебе лишь свое сердце. Ни тихой уединенной жизни, ни радушных родственников, которые соберутся за семейным столом в праздник излома зимы, ни маленького уютного домика где-нибудь в сдобном квартале, ни размеренных дней… Ничего этого я не смогу тебе дать. Зато с лихвой – опасностей, интриг, политики и долга. Я пойму, если ты, взвесив все, откажешься…

Дракон замолчал, не договорив, а я вдруг осознала, что…

– Ричард, ты делаешь мне предложение или пытаешься отговорить? – выпалила я.

– Я пытаюсь быть с тобой честным. До самого конца честным. Абсолютно.

Кажется, в этот момент время застыло. И его громадная, беспросветная пропасть замерла передо мной так близко, что еще немного – и я сорвусь в эту бездну.

Да, быть рядом с наследником трона, а потом и правителем – не сказка, а тяжкий труд. Это я понимала как никто, работая рядом с отцом. Да, папа не был императором. Но империю, однако, имел. Свою, торговую. Управление ею съедало все его время, силы… Не будет ли так же и сейчас? С Ричардом. Готова ли я к такой жизни?

Прислушалась к себе и поняла… Да! Ради того, кого люблю, – готова. Вынести все. Даже корону.

– Будь таким абсолютно честным со мной всю нашу жизнь… – выдохнула я, сама до конца не веря в то, что говорю.

Ричард на миг замер, осознавая услышанное, и враз севшим голосом произнес:

– Это значит «да»?

– Да, – тихим эхом отозвалась я.

– Одри, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете…

И тут мой голодный организм решил, что ему до звания «самой счастливой женщины» не хватает самой малости: калорий. И почтил этот миг минутой урчания.

Я, ощутив укол смущения, попыталась оправдаться:

– Просто ничего не ела со вчера…

– У меня в сумке были дежурные бутерброды, – спохватился Ричард.

Но песценот оказался проворнее… Малыш подбежал к углу, где меж ночных теней, оказывается, затаились вещи дракона, и жестом профессионального воришки стянул оттуда шуршащий сверток, чтобы вручить его мне.

А после с победным видом посмотрел на Ричарда: мол, и кто после этого из нас настоящий кормилец и добытчик для этой блондиночки?

Я же ответила на этот вопрос активным жеванием. Есть хотелось зверски. И лишь на середине бутерброда поймала себя на мысли, от которой даже поперхнулась. Получается, я обокрала принца по полной!

Сначала угнала у него карету, затем отобрала плащ. А теперь вот и объела. Но Ричард, кажется, против этого не возражал, его все устраивало. А для счастливых отношений главное, когда обоих друг в друге все устраивает. И вы готовы мириться с недостатками своей половины. Иногда с такими большими недостатками, как трон или покушения.

Последние меня волновали в данный момент гораздо больше. Этими-то тревогами я с Ричардом и поделилась.

– Я тоже думал об этом… – задумчиво произнес дракон после того, как выслушал мой рассказ о том, как произошел поджог и кто может за ним стоять. – Особенно в свете того, что твой опекун вчера на допросе скончался…

– Как? – ошарашенно выдохнула я.

– Клятва о неразглашении: Костас не хотел давать показания, но можно ведь задать вопрос так, что и не заметишь, как начнешь отвечать…

Я на это лишь мысленно хмыкнула, вспомнив, как принц выпытывал из духа нужную ему информацию. А Ричард, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– Так вот, едва Костас заговорил, как клятва сработала, активировав скрытое чернокнижное заклинание, тут же развеявшее душу. – Дознаватели ничего не успели сделать, как у них на руках оказался труп, который ни один некромант уже не сможет допросить. И теперь вопрос: кому твой опекун принес зарок? А еще кто стоит за сегодняшним покушение на тебя. И могут ли они быть связаны?

Я задумалась.

– Насчет опекуна у меня даже нет предположений. Но если считать, что сегодняшнее покушение с ним не связанно – он к этому моменту был мертв, то кому выгодно устранить меня? Эльфийским послам? – предположила я.

– Теоретически могли, – согласился Ричард. – Но дивные ничего не выиграют от твоей смерти.

– Устранять нужно было до разрыва помолвки? – хмыкнула я.

Рассуждать о собственном убийстве вот так, отбросив эмоции, было странно. И Ричарду тема явно не нравилась, но он старался не подавать вида. Только желваки ходили на его лице. А еще зрачок стал хищно-вертикальным. И виски покрылись вязью чешуи, выдавая бушевавшие в драконе эмоции. А так да, принц был сама невозмутимость.

– Да, – сухо ответило мое любимое высочество. – А зная эльфов, они и ухом не поведут, если им это не будет выгодно. К тому же покушение… Слишком грубо и примитивно для них. А вот в то, что кто-то захотел тебя устранить, чтобы стать невестой, – вполне возможно. Именитые рода империи не раз роднились с семьей императора, чтобы укрепить свое влияние.

– И главы этих родов могут посчитать разрыв помолвки удачным шансом, чтобы подсунуть тебе кого-то из своих дочек, – закончила я за принца.

– Поэтому предлагаю не тянуть и объявить о нашей помолвке завтра, в полдень, – закончил дракон, пристально посмотрев на меня.

Упс… Когда я говорила «да», то не думала, что это «да» вот прямо сейчас и начнется. Но Ричард, сидевший на краю постели, взял за руку, словно чувствуя мое волнение, и ободряюще произнес:

– Од, я буду рядом. Всегда рядом…

– Фр-р-р, – вклинился песценот, намекая, чтобы и про него не забыли.

– Мы будем рядом, – со смешком поправился дракон и пояснил: – Твой мохнатый приятель, похоже, так испугался, когда ты не пришла, что умудрился найти мою комнату, пробраться через все охранки и устроить мне настоящую звериную истерику. Пришлось брать его с собой на штурм твоего окна.

Судя по улыбке, скользнувшей по губам Ричарда, справился этот дуэт с задачей взлома щеколды на отлично. Но об этом я спрашивать не стала, а озадачила дракона, который так хотел помолвки, другим, извечным женским вопросом: а что надеть на церемонию? Потому как единственным приличным у меня осталось черное (и, как по мне, исключительно траурное, что бы местный этикет ни утверждал) платье.

Ричард на это только усмехнулся и заверил, что данный вопрос он точно решит. А затем легонько, чуть наклонившись вперед, коснулся своим лбом моего. Кончики наших носов встретились, и мы какое-то время сидели просто так, не говоря ни слова, просто слушая тишину, которая нас объединяла.

– Одри. Я искал тебя всю свою жизнь…

– А я тебя – две моих жизни, – прошептала я.

Губы коснулись губ осторожно, нежно, даже как-то робко. В эту ночь мы узнавали друг друга. Прикосновениями. Взглядами. Словами. Их было много. Как и почти целомудренных поцелуев.

Да, хотелось большего. И мне, и Ричарду. Но дракон не позволял нам обоим перейти черту, упирая на то, что мне нужно восстанавливаться и беречь силы. Ведь даже с амулетами, эликсирами и заклинаниями перелом руки в мгновение ока не срастется. На это нужно хотя бы двенадцать часов. И пусть я заверяла, что все отлично, одно упертое высочество было непреклонно.

Поэтому вместо страсти мы сидели и… почти дружили! Хотя я видела, как горели глаза дракона, как он то и дело забывал сделать вдох, а его голос порой становился хриплым. Да, внутри Ричарда сейчас извергались вулканы, происходили тектонические сдвиги и взрывались сверхновые звезды. Но все это свое безумие (и мое тоже!) дракон держал под контролем.

Песценот же сидел рядом с нами, и слушал о детстве Одри и Даши, о сестрах, школе, пансионе, о юности Ричарда, о наших юношеских мечтах и увлечениях, и под утро умаялся. Малыш заснул, заразив меня напоследок зевотой: он сладко и широко открыл пасть перед тем, как уложить голову на лапы.

Ричард же бросил взгляд в окно, где на горизонте алела полоска рассвета, и, печально вздохнув, произнес:

– Кажется, нам с мохнатым приятелем пора. Тебе нужно хотя бы пару часов отдохнуть. – А после поднес к губам наши сцепленные, переплетенные между собой в замок пальцы и, поцеловав мое запястье, добавил: – До встречи в полдень, моя тишина.

И, ловко подхватив дремавшего Малыша, запихнул его в сумку, перепрыгнул через подоконник и сиганул вниз. Судя по всему, прыгал высочество не с первого этажа, потому как окно находилось на уровне полуоблетевших буковых крон. Я лишь усмехнулась и счастливо откинулась на подушку, сама не заметив, как уснула.

А проснулась от голоса, жизнерадостно возвестившего:

– Доброе утро, пациентка Хайрис!

Как человек, проспавший всего пару часов в частности и в целом сторонник совиной части партии, я презирала бодрых жаворонков, в концепцию добрости утра не верила и позитивных политических взглядов на рассвет не разделяла, но… Воспитание-с! Именно оно заставило меня поддержать это нелепое приветствие.

– Доброе, – отозвалась я и окончательно открыла глаза, чтобы узнать, что из радостного в вошедшем в палату лекаре был только этот самый голос. Весь остальной вид целителя говорил, что этот уже немолодой маг полностью поддерживает мое отношение к ранним побудкам.

Впрочем, это была та единственная часть нашей беседы, которую я абсолютно поняла. В остальном… Целитель говорил умное, требовал сложное и обрекал на подвиги – в смысле отправлял на учебу. И все это он хотел от еще не восставшей с постели меня. О полном пробуждении тела, а тем более сознания, даже и речи не шло!

Одним словом, как безвозвратно выздоровевшей, пришлось-таки покинуть лечебницу и отправиться на занятия. Подойдя к аудитории, где должна была проходить лекция по истории магии, толкнула дверь.

Раздался едва слышный скрип петель. И тут же я услышала привычный адептский гомон. Сделала шаг в аудиторию, и мир вокруг меня будто замер. Разговоры стихли. Утренний свет, рассеянный по стенам, играл на старинных картах и портретах великих чародеев древности, но никто на их лица не смотрел. Все глазели на меня. Я буквально чувствовала на себе десятки взглядов. Любопытных. Опасливых. Скептических. Надменных. Сочувствующих.

Еще, как назло, и лекция была объединенная, разом для первогодок со всех потоков.

– Неужели и правда до помолвки дойдет? – донеслось до меня откуда-то сбоку.

– Ого. И ни царапинки на ней. А лабораторию вчера как разворотило! – вторил с другой стороны еще чей-то голос.

Я постаралась не обращать на это внимания, но сердце билось так, что вот-вот готово было тараном вынести ребра.

Адепты… Они судачили о том, что я стала частью сказки, о которой мечтали многие…

Вот только почему-то никто не упомянул, что все хорошо только в добреньких детских сказках. А в плохих взрослых – честно. Но кому нужна правда, чтобы счастливо жить? В основном все хотят верить мифам. Так легче самим грезить о лучшей доле…

Хорошо хоть с вопросами напрямую больше не лезли. То ли опасались, то ли еще просто не знали, с чего начать… Хотя кое-кто все же решил попытаться. Фирк! Ну, конечно.

Адепт бесцеремонно плюхнулся рядом со словами:

– Потом мне все обязательно расскажешь, Снежинка. И о принцах своих, и о лабораториях… – заявил он. И не успела я такому возмутиться, как этот кучерявый добавил: – А пока я буду тебя защищать от этих стервятников.

– Мы будем, – подсаживаясь с другой стороны, поправил Вир, сверкая своим выбритым затылком.

Как рядом оказались Старвик, Мартин, Дариш, близнецы и орчанка, старательно выводящие литеры в конспектах, – вообще не знаю. И как сама придвинулась к парням, словно под прикрытие, – не помню.

Что случилось с ребятами: то ли выволочка от профессора Мервидич, то ли сами они что-то поняли, то ли не обошлось дело без одной драконьей морды – осталось только гадать. Но то, что одногруппники меня поддержали, – придало сил. И на практикуме профессора Рипли я уже чувствовала себя столь уверенно, что не побоялась даже поспорить с магистром.

Благо, задача, которую преподаватель вызвал меня решить у доски, оказалась не столь уж сложной. К тому же по теме, которую я уже успела прочитать, – «Пентаграммы».

Так что расчеты много времени не заняли. А вот обсуждение различных возможных вариантов создания магических чертежей затянулось. И даже когда прозвенел колокол, оповещая об окончании занятия, мы с магистром не смогли остановиться.

– Так вы утверждаете, адептка Хайрис, что для построения пентаграммы возможно использовать любой материал? – прищурившись, вопросил профессор.

– Почему нет? – пожала я плечами. – Мелом, конечно, выводить линии удобнее, но краска, свечной воск, борозда камнем на песке… Сгодится все, что обозначает вектор движения силы. И даже полоска ткани.

На последнее заявление магистр приподнял бровь.

– Уверены? – спросил он.

– Да. Хоть лента из шкуры, хоть стальной трос… Главное, чтобы лежал ровно и в итоге получился четкий символ.

– А вы умеете нестандартно смотреть на ситуацию, – хмыкнул преподаватель и улыбнулся. Не едко, саркастично или уничижительно, а искренне. Правда? Неужели?! Я удостоилась улыбки Рипли! – Я просто не могу не поставить вам сегодня «великолепно», – посмотрев на меня поверх пенсне, произнес он. И, обведя взглядом аудиторию, добавил: – На сегодня все свободны.

Я после этих слов стремительно подошла к своей парте и взяла сумку, а другие адепты шустро похватали свои вещи и… Нас как ветром сдуло из аудитории, пока магистр не вспомнил о том, что надо дать адептам решать задачи еще и на дом.

На выходе из учебного корпуса я ощутила, как нагрелся браслет. Послание от Ричарда было кратким: «У крыльца общежития тебя будет ждать Риквар с посылкой. Возьми ее, пожалуйста, и будь готова через час. Я за тобой заеду».

Сглотнула. Как же все быстро-то! Затем, решительно выдохнув, направилась к общежитию, где, и правда, меня уже ждал брюнетистый приятель принца. В руках он держал объемную коробку и, видимо, не очень был рад роли курьера, но куда деваться.

– Это тебе, – опустив приветствие, Хант протянул мне свою ношу.

– Спасибо, – поблагодарила я и взяла коробку.

Хант же, не торопясь уходить, переступил с ноги на ногу и произнес:

– Одри, я должен перед тобой извиниться.

– За что? – удивилась я.

– Потому что сначала я подумал о тебе плохо, потом – очень плохо. Но сейчас я, наверное, понимаю Ричарда лучше, чем кто бы то ни был. Я искренне рад за друга. И сделаю все, чтобы помочь ему сохранить ваше с ним счастье. Знай, ты всегда можешь на меня положиться.

– Я знаю, – кивнула и заглянула в темные глаза дракона, увидев в их глубине… счастье. Такое же, какое видела порой в синих глазах моего любимого высочества.

И откуда-то появилась абсолютная уверенность: со злодейкой… Хотя какая она злодейка? Все в порядке. Этот брюнет змеем извернулся, но сумел сохранить свою рыжую.

С осознанием этого я поспешила к себе. В комнате нарезал круги Малыш, возмущенно фыркая, чего я так долго. Он же помогал мне и собираться, а также восхищаться, волноваться и еще много чего -ться.

Платье, к слову, было небесно-лазоревым, оттенка ясного осеннего неба. Ткань переливалась, струилась и казалась невесомой. Корсет наряда был украшен тонкой вышивкой из серебряных нитей, создающих узоры, напоминающие ветви деревьев и цветы. Юбка плавно ниспадала до пола, образуя многослойные волны.

Посмотрела на себя в зеркало и не узнала – оказалось, наряд был с подвохом, и едва я его надела, он преобразил меня целиком: на лице появился легкий макияж, руки украсил маникюр, а волосы сами собой собрались в легкую свободную укладку. Осталось лишь дополнить образ гарнитуром украшений, которые прилагались к платью. Так что справилась я гораздо раньше. А в условленный час пришло послание от Ричарда, и я вышла на улицу. Выяснилось, что все это время у крыльца стоял Хант, чтобы сопроводить меня до кареты, которая ждала у центральных ворот.

Одним словом принц бдел. А еще, как всегда, не спал. Это я поняла, едва заглянула в лицо дракона, сидевшего в карете. Похоже, организация церемонии помолвки далась ему непросто. Но Ричард не подавал виду, что устал. Лишь его красные, не выспавшиеся глаза не смогли солгать.

Да и в целом наш путь к этому дню оказался полон вот таких вот бессонных ночей и долог, несмотря на то что от знакомства во время стычки у трактира до сегодняшней помолвки прошло не так много времени.

А вот дорога к храму оказалась короткой и сам он – небольшим. Я думала, это будет какое-то пышное величественное здание, но нет.

– Я решил обратиться к древним драконьим традициям и надеть тебе на палец перстень, ознаменовав тем помолвку, в самом первом святилище, построенном в этих местах еще в незапамятные времена, – пояснил дракон. – В нем сначала обручались, а потом венчались первые правители будущей империи. Сейчас, правда, эта традиция уже забыта, но я хотел бы о ней напомнить.

– Почему? – не удержалась я от вопроса.

– Наверное, потому что именно там первые владыки брали в жены своих истинных. А мой отец оба раза сочетался браком в главном столичном храме. Оба раза это не принесло ему счастья. Что первый, что второй союз были чисто политическими. И хотя они с моей матерью научились жить в уважении, ничего кроме него между ними не было. А мне выпал шанс стать не таким, как мой отец, хотя бы в чем-то.

Я, услышав это, подумала: и вправду у нас слишком мало шансов стать не теми, кем являются наши родители. У принца и вовсе на это не было ни единого шанса. С самого рождения его путь был предопределен. Поэтому то, что он делает сейчас, – это попрание устоев. Я же из, пусть аристократического, но бедного рода. Куда разумнее было бы выбрать девицу одного из именитых домов империи.

Но Ричард, взяв меня за руку, пошел против правил. И я сделаю все, чтобы быть в этом пути рядом с ним.

В голове крутилось еще столько мыслей, но ни одной из них я не озвучила. Просто ощутила, как твердая мужская ладонь накрывает мою, сжимая пальцы. Этот ободряющий жест придал сил. Из кареты мы выходили под радостные крики толпы, собравшейся не только на небольшой площади перед храмом, но и на улицах, что вели к нему.

Я посмотрела вокруг. Море лиц и эмоций. Народ заполонил все вокруг, кто-то даже залез на фонарные столбы. Старики и дети, женщины и мужчины, люди и драконы… Последние выстроились в живой коридор, который с обеих сторон ограждала стража, приветствуя принца и меня с ним. Дамы держали в руках яркие букеты из осенних ягод и золотых листьев.

Взгляд выхватил среди собравшихся и остроухую дипломатическую делегацию в расширенном составе. Судя по незнакомым лицам дивных – посольство было из дворца. Хотя один остроухий оказался мне известен – Вормирэль.

Лишь мазнула по нему взглядом и посмотрела дальше, на пеструю толпу, над которой в воздухе витал сладковатый аромат спелых фруктов, свежей выпечки и… тревоги. Ее я научилась чувствовать не хуже, чем гуль на ночном кладбище нечаянно забредшего туда чужака.

Я ловила взгляды людей, махала, как и принц, приветственно рукой. А внутри словно закручивалась тугая пружина.

Мы подошли к ступеням храма. Грянули фанфары, и с ними на крыльцо из святилища вышли владыка под руку с императрицей. Ривелия встретилась со мной взглядом и с достоинством кивнула.

Правитель, которого я видела впервые, также окинул меня своим взором. А я нервно сглотнула. Высокий и статный, уже далеко не молодой… Седина покрывала почти всю голову императора, частично прячась под венец. Но, несмотря на возраст, владыка двигался с грацией, присущей только тем, кто знает свою силу и цену власти.

Церемония должна была быть короткой, все же это помолвка, а не бракосочетание. Как объяснил Ричард, его отец скажет перед дверями храма речь, мы войдем в святилище, где нас будут ждать избранные приглашенные. Там принц торжественно наденет мне на палец кольцо и… мы выйдем на улицу, я подниму руку, показав символ обручения, а после сядем в карету и сможем выдохнуть.

И вот сейчас наступил первый этап этого несложного плана. Повелитель, как только мы встали подле него и развернулись лицом к толпе, заговорил.

Его голос, полный силы и величия, разнесся по площади:

– Подданные мои! Сегодня знаменательный день, который войдет в историю, как символ единства нашей империи и надежды на светлое будущее…

Про себя я внутренне хмыкнула от пафоса. Все же в моем мире привыкли быстрее переходить к сути. Особенно в делах бизнеса. Интересно, владыке речи пишут или это экспромт?

Я думала об этом и не только, пока мой взгляд рассеянно скользил по толпе, которая сейчас замкнулась, и живой коридор исчез. Какое пестрое море! И тут расслабленным взглядом я увидела то, чего бы, сосредоточившись, не могла. Рисунок. Не гоняй меня, профессор Рипли, сдирая три шкуры, не будь сегодняшнего спора с ним по пентаграммам, я, может быть, схемы и не заметила, но…

«Сгодится все, что обозначает вектор движения силы», – кажется, так я сказала магистру. Вот только под «всем» я не имела в виду людей.

Но сейчас именно их тела стали линиями, направляющими. Эти люди пусть совсем чуть-чуть, но отличались от других зрителей. Выражением лиц. На них не было эмоций. Никаких. Как будто люди спали с открытыми глазами или находились под гипнозом.

Таких среди тысячной толпы была пара десятков. Я сосредоточилась, стараясь представить целый рисунок, и…

– На площади пентаграмма призыва, – наклонившись к принцу, только и успела прошептать я, как в следующий миг мужчина, стоявший в центре этого живого рисунка, полоснул себе по груди.

Полилась кровь, и тут же земля и воздух вместе с ней содрогнулись.

Доля секунды – и площадь озарила нестерпимо яркая кроваво-алая вспышка. И из пентаграммы выскочила тварь. Гигантская. Шипастая. Уродливая. И огромными прыжками она понеслась прямо на меня.

Крики, паника, засвистевшие в воздухе боевые арканы… Но монстру, вырвавшемуся, кажется, из самой преисподней, магия оказалась нипочем. Как и тем тренворгам.

Вот только в этот раз гадина была куда мощнее. А главное – быстрее. За какую-то секунду она оказалась у храма и, оттолкнувшись от земли, полетела на меня, выпуская из тела град шипов. Я лишь успела дернуться, когда между мной и этой живой смертью оказался серебряный дракон, вцепившись ей в глотку.

Один из шипов прошил бок чешуйчатого насквозь и пробил бы живот мне, если бы не родовое кольцо, которое ожгло палец яростной болью, приняв остаток удара на себя. А потом я ощутила, как перстень осыпается пеплом. Это какая же сила была у этого шипа. И сколько досталось Ричарду. Не будь его, амулет бы один не справился.

Неужели мой дракон успел это понять за те доли секунды, что у него были? И среагировать, обернуться…

– Какого демона здесь этот демон?! – услышала я рядом крик Ханта. Брюнету было плевать, что ругнулся он, помянув противника. Да и плевать. Главное, уничтожить тварь, пока она не убила Ричарда!

Брюнет создал мощное боевое плетение, вдарив им по твари. Но заклинание не причинило ей вреда, а вот она сама полосовала серебряную чешую, нанося Ричарду глубокие раны. И все же дракон оказался сильнее и переломил хребет демону.

Схватка длилась не более десяти ударов сердца, за которые драконы вокруг успели лишь начать менять ипостась, но не вступить в бой.

В этот же миг я услышала короткий приказ откуда-то сбоку:

– Иллюзию! Быстро!

Маги в серых мундирах, стоявшие рядом с императором, который успел лишь частично покрыться чешуей, кивнули и вскинули руки.

И вот уже толпа видела, как тело серебряного дракона плавно перетекает в мужскую фигуру. Абсолютно одетую фигуру. А к этому иллюзорному Ричарду подхожу я, обнимая его за плечи. Мы целуемся и уходим в храм.

Драконы среди зрителей начинают возвращаться в человеческий облик, так и не успев до конца побывать в крылатом. Стражники начинают хватать тех, кто еще недавно был живой пентаграммой, успокаивать народ, накидывать магические сети на уже мертвую тушу.

Я же видела настоящее. То, как на пороге святилища лежал Ричард, израненный, полуобнаженный, в клочьях одежды, истекающий кровью. Я бросилась к нему, схватила за руку. Переплела пальцы, прижав ладонь к ладони. Мой заживший порез – к его порезу.

Рядом со мной, тормоша за плечо, Хант приказывал:

– Одри, отпусти его, слышишь, отпусти! Нам нужно унести мертвое тело. Долго иллюзия не продержится.

– Он еще жив! – крикнула я так, что от меня по кругу словно растеклась ударная волна, толкая людей, отбрасывая мелкую крошку.

На миг обернулась на брюнета и повторила:

– Я чувствую, что он еще жив!

– Его душа ушла. Сердце не бьется! – пытаясь оторвать меня от Ричарда, взывал брюнет.

– Значит, я шагну за ней за грань. Я знаю куда. Я там бывала!

– Тогда не отпускай Ричарда, – выдохнул друг принца и, подхватив недвижимое израненное тело, понес его в святилище.

Но, не дойдя до первых скамей внутри храма, Хант повернул к неприметной нише, в которой оказался потайной ход. Миновав его, мы очутились в ризнице.

Ричарда положили на пол. Я, как сквозь туман, увидела плачущую императрицу и постаревшего разом на два десятка лет владыку. А потом их образы начали расплываться, сереть и меркнуть. Мои глаза все еще были открыты, но видели они иное, то самое безвременье и уже знакомую реку, которая разделяла меня и принца.

Дракон, серебряный дракон, стоял уже по ту сторону реки, готовясь уйти.

– Остановись! – крикнула я.

Зверь обернулся.

– Не уходи, прошу!

Серебряный лишь мотнул головой, словно говоря: мое время истекло.

– Тогда я пойду следом за тобой. В любой из миров. Слышишь? Хоть тот, из которого я пришла. Хоть иной. Но только вместе, только рядом, чтобы встретить друг друга вновь.

И бросилась в воду. Течение крутило меня, норовя утянуть на дно, но я упрямо плыла на тот берег, навстречу Смерти и Ричарду. И когда уже сил почти не осталось, а вода надо мной сомкнулась, поглотив и утягивая в глубину, ощутила под собой чешуйчатое тело, которое вынесло нас обоих на берег. Я даже не поняла, какой, да мне это было и неважно.

– Ты сумасшедшая! – услышала я голос Ричарда. – Зачем? У тебя могла бы быть спокойная и счастливая жизнь…

Подняла веки, чтобы увидеть моего дракона. Родные глаза. Светлые волосы. Знакомое до боли лицо.

– Она мне не нужна без тебя, – произнесла я и в следующий миг ощутила, как моих губ касаются любимые губы.

Мы целовались. Отчаянно, безумно, неистово. А сила из меня текла к дракону.

– Ненавижу этих влюбленных, – донесся до меня полный ярости, скрипучий, старческий, противный голос. – Вечно они нарушают мою отчетность и законы мироздания! Где это видано: делиться силой в безвременье?! Приличные души так не делают! Просто не могут! А эти бесстыдники…

Но, наверное, мне это почудилось, а вот Ричард рядом – точно нет…

Он был со мной… В отличие от сознания, которое куда-то утекло.

Очнулась я в пробуждающемся дне. И когда пришла в себя и повернула голову, то увидела усталое, осунувшееся лицо спящего Ричарда и наши сцепленные руки.

«Он был со мной… Все это время был рядом», – вдруг поняла я, оглядывая комнату, в которой очутилась.

Просторная, с высокими потолками и широкой кроватью, на которой сейчас и лежала я вместе с драконом, так и не разомкнув наших с ним рук.

Тело Ричарда было все в бинтах, и он больше походил на мумию, но… Кажется, мы оба были живы!

Удивительное чувство – заново приходить в этот мир. Но я надеялась, что это был последний раз, и дальше станет чуть поспокойнее. Хотя обольщаться не стоило. Чем больше власти, тем больше врагов. А у владыки всегда и того и другого в избытке. Даже если правитель он лишь будущий.

Дверь тихо скрипнула, пропуская служанку. Когда она вошла и увидела, что я очнулась, тихонько ойкнула и тут же выскочила обратно в коридор, чтобы спустя совсем немного времени порог комнаты переступили разом пятеро – целитель в хламиде мага жизни, императрица и слуги.

Ривелия замерла, не дойдя несколько шагов до постели, и молча какое-то время смотрела на меня. А потом, сглотнув, произнесла:

– Спасибо, что спасла.

Всего три слова – а между ними целый договор о взаимном уважении и принятии.

После этой короткой фразы Ривелия уже хотела было уйти и даже подол ее юбки зашелестел, когда императрица начала оборачиваться, но замерла, и будто что-то решив для себя, промолвила:

– Я ошиблась. Ты не главная проблема для Ричарда. Ты его сила.

И посмотрев мне в глаза пронзительно-долгий миг, она покинула покои.

Едва за Ривелей закрылась дверь, как тут же встрепенулся целитель и начал проверять мое самочувствие и водить амулетами над Ричардом, приговаривая:

– Невероятно, это просто невероятно! Такого еще не было! Все маги, как один, говорили, что душа вылетела из тела… Не расскажете, леди Одри, как такое возможно?

– Я не знаю, – ответила просто и пожала плечами.

И ведь действительно не знала, как рассказать им обо всем: о безвременье и о межмировой петле, о нашей связи с драконом. Обо всем этом. Просто сослалась на усталость.

Но руку отнять от пальцев Ричарда все же не решилась. Целитель и слуги, помогавшие ему, ушли, а спустя какое-то время очнулся и дракон.

– Ну вот, наконец-то и я увидела твое пробуждение. Не все же тебе караулить мой сон, – выдохнула я.

Уголки знакомых губ приподнялись.

– Я бы предпочел, чтобы это все еще был сон, – усмехнувшись, отозвался принц.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Потому что во сне все тело так не болит. А еще там можно себе позволить поцеловать любимую. И не только поцеловать…

Впрочем, последнее дракон все же умудрился провернуть. Ничего его не остановило, даже забинтованное состояние.

– Почему это случилось? – оторвавшись от губ Ричарда, спросила я, и сердце пропустило удар, как представила, что его рядом могло бы и не быть сейчас. – Кому я так могла помешать?

Ричард задумался, не торопясь с ответом, а потом все же произнес:

– Еще когда на нас напала та стая, я заподозрил, что все куда серьезнее, чем просто соперничество за корону среди правящих родов. Ни один из них не рискнул бы связаться с тварями севера. А вот у самих демонов на род Хайрис очень большой зуб. Ведь кровь, что течет в твоих жилах, до сих пор питает охранный контур северных пределов. И через этот заслон не пробраться армии врага. А, как только ты будешь уничтожена, падет и преграда, и наши северные земли могут быть захвачены. Демоны лишь однажды доходили до столицы и закрепиться здесь не смогли… так что, думаю, на первом этапе они не планировали продвигаться так далеко вглубь империи. А вот южная часть горного хребта с его мощными магическими жилами, как сообщает наша разведка, для них была желанна. Вот только чтобы пройти через перевал, нужно убрать барьер. И при таком раскладе ты для них стала препятствием номер один. И если бы мы с тобой обручились, или более того, поженились, то твоя кровь стала бы сильнее, а с ней – и граница крепче. Так что это нападение было последним шансом предотвратить укрепление барьера. Но это мои домыслы.

– Хм… Выходит, что на меня за последние седмицы было совершено больше покушений, чем на тебя? – коварно спросила я. Вот так, не нужно быть принцем, чтобы стать популярной мишенью.

– Я думаю, что у нас ничья, – отозвался дракон и хотел еще что-то сказать, но тут наше уединение закончилось.

То ли в комнате стояло какое-то оповещающее заклинание, то ли просто чуйка у целителя на пробуждение пациентов была не хуже, чем у господина Дроуза на бестий, но в комнату к нам заявились.

Мне все же пришлось отпустить руку Ричарда и отправиться в отведенные покои. Хотя бы для того, чтобы привести себя в порядок и узнать последние новости. Сообщил их Хант.

Но, правда, перед этим так же, как и императрица, поблагодарил. Это было приятно. А вот все остальное – не очень. Новостные листки трубили, восхваляя императорскую династию. Репортеры все как один вещали о непобедимом Ричарде, который в одиночку сумел справиться с высшим демоном.

По версии газетчиков, тот покушался на принца.

Отложив один из новостных листков, я посмотрела на брюнета и произнесла:

– Это официально, а на деле?

– А по факту арестованные на площади все как один ничего не помнят, – прямо ответил брюнет. – Их опоили в одной из таверн, дав установку: прийти, встать, ждать.

– Значит, ничего не известно? – уточнила я.

– Ну почему же ничего? – невесело усмехнулся чернявый. – Дознаватели полагают, что охота велась на тебя.

– Это уже не новость… – призналась я и спросила: – И что теперь остается?

– Ну, для всей империи вы обручены, так что ты теперь официально под защитой короны. Поэтому… тебе остается продолжать учиться в академии и готовиться к свадьбе. У Ричарда раны серьезные, и какое-то время уйдет на его восстановление. Так что пока я побуду им под личиной. Впрочем, не в первый раз.

– Потому что никто не должен знать о том, что власть уязвима, – повторила я горькую истину.

– Ты уже мыслишь широко и по-политически, – вернул мне печальную улыбку Хант.

Все случилось так, как говорил брюнет. На следующее утро я вернулась в академию, уже привычно не обращая внимания на шепотки. Только в обеденный перерыв решила заглянуть к профессору Рипли поблагодарить его. Но когда я взялась за ручку двери его кабинета, то оказалось – та приоткрыта… До меня донеслось:

– При всем уважении, я отказываюсь ставить адептке Хайрис плохие отметки! Она девушка умная, с нестандартным мышлением. И если вы хотите отчислить ее, то сначала придется добиться моего увольнения.

– Хайрис не нужно больше пытаться отчислить, – раздался знакомый голос, и я, не выдержав, все же толкнула створку.

В небольшом кабинете друг напротив друга, как противники перед схваткой, стояли Рипли и императрица. Она, увидев меня, растерялась.

– Одри, это не то, что ты могла сперва подумать. И не то, что ты могла подумать во второй раз, – выпалила она.

– Я все понимаю, – отозвалась я. – И даже не сержусь. Почти.

А затем, повернувшись к профессору, от души сказала:

– Спасибо! Если бы не вы, я бы сейчас здесь не стояла.

И, справившись с желанием порывисто обнять профессора, подошла, просто взяла его руку и, заглянув в глаза преподавателя, попросила:

– Вы задавайте нам побольше и спрашивайте почаще. Тогда из академии выйдут лучшие маги-трансформаторы во всей империи!

– Ну, раз вы так просите, адептка Хайрис, то непременно буду, – усмехнулся профессор.

И я все-таки поддалась эмоциям и обняла его. А потом, развернувшись к императрице, сделала короткий книксен и вышла вон.

К слову, новость о том, что Ривелия пыталась отдалить меня от сына, не опечалила. Все же в ее действиях не было ничего личного. Только политика. А вот что искренне огорчало – это необходимость ожидания Ричарда.

Впрочем, последнее не затянулось. Мой дракон не пожелал лежать и выздоравливать во дворце и на следующий день явился в академию, заявив, что Хант, конечно, ему друг, но девушка дороже, и гулять с ней под руку он ни брюнету, никому-либо другому не позволит. Так что какое-то время мы с Ричардом действительно лишь ходили под руку. Конечно, хотелось бы большего, но тут уже запротестовала я. Припомнила, как принц из-за какого-то перелома держал и себя (а вместе с тем и меня) в лазарете в рамках жуткого приличия. Сейчас же самого дракона едва ли насквозь не проткнули шипом и исполосовали. Так что теперь уже бдела я. Правда, это воздержание давалось нам обоим ой как непросто.

Целители же, в свою очередь, настояли на том, чтобы высочество все-таки ночевало во дворце. Ричард на это заявил, что меня одну он в общежитии не оставит, так что пришлось переехать в императорские покои. Согласно правилам, те находились в противоположном от Ричарда крыле дворца. Это расстраивало. Как и то, сколько всего мне нужно было выучить помимо лекций. Один только дворцовый этикет чего стоил!

Иногда казалось, что у меня от новых знаний лопнет голова. А тем временем приближался день свадьбы. Та была вопиюще скорой по политическим меркам. Всего через какой-то месяц. Благо восстановиться принц должен был гораздо раньше. А пока у дракона появилась привычка по вечерам залезать в мое окно и вести беседы едва ли не до полуночи. И в один из таких вечеров, когда я, как всегда, попеняла Ричарду:

– У тебя раны так не заживут, если ты будешь предаваться подобной эквилибристике!

– Скажешь тоже! – возразил дракон. – Да с меня сегодня, между прочим, сняли повязки.

Приподняла бровь на это заявление, без слов намекая, что не против провести не только репетицию брачной церемонии, но и ночи тоже. А затем, не удержавшись, вслух произнесла:

– Не хочу, чтобы наш первый с тобой раз был в королевских традициях.

– Каких именно королевских? – уточнил Ричард.

Пришлось признаться, что в учебнике местного этикета я хотя еще не дошла до этой главы, но по истории моего техногенного мира знала: пресловутая первая брачная ночь у монарших особ проходила в присутствии едва ли не всего двора. Молодые укрывались одеялом и дрыгали пятками, изображая страсть, а придворные констатировали консуммацию брака.

Ричард на этот рассказ расхохотался и заверил, что здесь такого варварства нет. Но перед репетицией устоять все же не смог…

И та началась, как положено, неспешно, с нежности уверенных поцелуев, с осторожных прикосновений… В таком темпе мы продержались целых пару секунд! А потом вдруг оказались на диванчике, запыхавшимися, с бешеным пульсом, бьющим по вискам, с совершенно сумасшедшими от счастья взглядами.

Причем я оказалась на Ричарде верхом, ощущая, как меж разведенных ног становится жарко от нетерпения.

Подол ночной сорочки задрался, обнажая бедра. И дракон не удержался, чтобы не провести по ним рукой. И как он это сделал! До мурашек предвкушения, до стона, сорвавшегося с моих губ.

– Одрии-и-и, – протянул Ричард, едва себя контролируя.

А у меня сдерживаться уже не было сил. Да и желания. А вот на все остальное этих желаний было хоть отбавляй!

Я посмотрела на него затуманенным взором. Все же была в этой позе своя прелесть: мы наконец-то были одного роста, и мне даже не нужно было привставать на цыпочки, чтобы поцеловать этот лоб, брови, скулы, спуститься к шее, слизывая с нее солоноватую влагу, щедро разбавленную желанием… и ощутить, как сжимаются пальцы на моих бедрах.

От этого собственнического жеста дракона мне все тяжелее дышалось. Зато ощущения были еще острее, а наши тела – ближе.

Мужская рука скользнула под ткань сорочки, погладив внутреннюю поверхность бедра, поднялась выше и… Тело прошило то самое ощущение. Когда так хорошо, что даже слишком, когда кончики пальцев подрагивают от удовольствия, и хочется-хочется-хочется с головой погрузиться на самое дно этих чувств…

Ну же, давай. Глубже. Больше и…

Судорожный выдох вырвался сам собой. Колени инстинктивно попытались сжаться. Я еще не успела понять, почему, когда дракон обо всем догадался…

– Прости, я решил было, что раз ты так уверена, то… – надсадное мужское дыхание, словно слова давались дракону с титаническим трудом. – Я постараюсь быть осторожным и не очень…

– Ну уж нет, – фыркнула я, перебив этого слишком уж благородного. – Не желаю «не очень». Хочу очень-очень!

– А я хочу тебя, – хриплый выдох мне в губы. И демоны, что плескались в синеве любимых глаз. – Но буду хотеть осторожно.

– А может, мне не нужно этого осторожно? – возмутилась я, чувствуя, что просто не переживу томительную, долгую прелюдию. Просто взорвусь от желания.

– Одри, ты… – с отчаянием выдохнул дракон, которого я пыталась всеми силами совратить с пути осторожности.

– Какая? – томно протянула я.

– Нетерпеливая, – коварно улыбнулся дракон и, резко подавшись вперед, завладел моими губами.

Поцелуй – ожог. Поцелуй – тайфун. Поцелуй, от которого у меня напрочь снесло крышу.

А мужские руки меж тем подхватили ткань моей сорочки, потянув ту вверх, чтобы спустя секунду скинуть ее на пол. Мне же пришлось куда тяжелее: и опыта в разоблачении (как чужих тел, так и преступников) у меня было куда меньше, чем у Ричарда, и одежды на драконе оказалось больше. Но с мужской рубашкой я справилась. А еще ведь был ремень. И штаны! Демоновы штаны с сапогами! Кто только их придумал?!

Хотя все мысли разом вылетели из головы, когда глубокий выдох моего отчаяния встретили теплые руки дракона, чуть сжавшие грудь. Полушария, полно легли в мужские ладони и начали твердеть от ласк под чуткими пальцами. А мне захотелось запрокинуть голову, прикрыть глаза и насладиться этими упоительными ощущениями.

Прикосновения спустились ниже, к бедрам, словно призывая меня замереть. Я своевольно поерзала. Хочу и буду! И вообще, это не я нетерпеливая, это все обстоятельства! Вот. А я их жертва.

Дракон на этот мой ерзательный демарш шумно выдохнул и закусил губу до крови. Его железный самоконтроль плавился, стекая раскаленным металлом, но еще держался. А сам Ричард держал меня под ягодицы, готовый…

Еще один поцелуй. Дикий. Жадный. Сметающий все. Выжигающий. Напористый.

Из груди вырвался очередной стон, и в этот момент я ощутила, как меня поднимают.

– Твои раны, – выдохнула я, вынырнув из марева удовольствия.

– К демонам раны! – выругался Ричард так, что стало понятно: ему гораздо хуже будет, если мы сейчас остановимся.

А после бережно положил меня на кровать, сам чуть отстранившись. Я не выдержала такого произвола и одиночества и чуть приподнялась, прогнувшись в спине. Ричард, который в этот момент самостоятельно избавлялся от оставшейся одежды, усмехнулся.

– Моя нетерпеливая… – протянул дракон, кажется, ничуть этим фактом не огорчаясь и окидывая меня взглядом.

И каким! Да таким взором можно ледники топить! Что уж говорить об одной несчастной девушке, которая готова была вот-вот закипеть, превратиться в пар, но испариться отсюда – ни за что! Только конденсироваться на одном драконе.

Если только тот раньше меня не съест. Потому как склонившийся надо мной Ричард решил, что уделил слишком мало внимания груди, и его бархатный язык обвел сначала одну затвердевшую горошину, потом лизнул и чуть прикусил, отчего я охнула, сминая руками простыни.

Дракон на это самодовольно улыбнулся и приступил ко второй фазе плана… в смысле полушарию.

Я зажмурилась, не в силах вынести этой сладкой пытки с открытыми глазами, и полностью погрузилась в ощущения. Такие будоражащие, горячие, томные…

Тянущее чувство внизу живота. Прикосновения. Поцелуи. Укусы. И… желание, бешеным набатом бьющее по вискам. Бум-бум-бум… Как таран.

«Ну же, давай, отпусти вожжи… ей все равно будет больно… Нельзя», – пронеслось в мозгу, и я не сразу поняла, что эти мысли не мои. А… Ричарда.

Едва осознала это – распахнула глаза и встретилась со взглядом бушующей синевы, которую рассекал вертикальный зрачок.

«Я тоже тебя слышу. Так бывает иногда у истинных в моменты единения», – прозвучало в моей голове.

Это оказалось странное чувство. Непривычное. Яркое. Острое. И удивительно возбуждающее – чувствовать себя через эмоции любимого.

Ричард был прав, порой стоит не торопиться… а наслаждаться моментом. Это я и сделала. С огромным удовольствием провела руками по плитам мышц мужской груди, где еще были отчетливо видны полоски шрамов, гладя, лаская.

А после мои пальцы сами собой (честное авторское, я тут ни при чем!) скользнули ниже, на подтянутый напряженный живот, добрались до дорожки темных волос и, на миг замерев, продолжили путь, закончившийся мужским судорожным вздохом, после которого меня накрыл шквал эмоций Ричарда.

И они так будоражили. Да и ситуация в целом тоже. Мои пальцы чуть сжались, почувствовав под собой твердую готовность дракона продолжить и эту ночь в частности, и свой драконий род в целом. Я сглотнула, остановившись… столько эмоций. Моих. Его…

И тут Ричард накрыл мои пальцы своей ладонью, и рука подалась вверх, чтобы после опуститься.

– О-о-о-о-а-аах! – не сдержалась я под натиском наших с драконом общих ощущений.

Любимый поймал этот крик губами и убрал свою ладонь с моей.

А я, сглотнув, повторила жест уже сама, еще раз, и еще… Плавно. Тягуче. С наслаждением. И в меня проникали мужские эмоции, доводя до сумасшествия, заставляя зажмуриться: так невыносимо-хорошо мне в них было.

Но собственное тело, натянутое, как струна, требовало разрядки, и Ричард чувствовал это, кажется, лучше меня.

Он мягко убрал мою руку, и тут же его пальцы скользнули туда, где было мокро, где все его ждало. А потом я ощутила проникновение.

Руки вцепились в мужские плечи, оставляя полосы от ногтей на коже, но Ричард, кажется, этого не заметил. Погружаясь. Осторожно. Неторопливо… Позволяя мне привыкнуть к этой наполненности, которой хотелось как можно больше. И я подалась бедрами навстречу…

«Моя нетерпеливая тишина», – раздался в сознании мягкий голос, и движения стали постепенно ускоряться.

Судорожные вдохи и выдохи. Растущее напряжение. До звездочек в глазах. До сладких спазмов, когда балансируешь на грани блаженства и боли, до выгибающегося дугой тела, чтобы быть как можно ближе, криков «да-да-да!» и разрядов удовольствия, которые прошивают тебя от макушки до пяток. И едва ты успел сделать вдох – новая вспышка, а за ней… и разрядка.

Лишь потом понимаешь, что второй раз были не твои ощущения. А вот упоительная, медовая, невозможно прекрасная нереальность была у нас с драконом одна на двоих. Мы плавали в ней, пока что-то меня не подкинуло, перевернуло и посадило верхом на дракона. Вернее, кто-то. Один наглый чешуйчатый.

– Эй! – успела только возмутиться я, как ощутила, как меж лопаток начинает зудеть и…

Рука сама дернулась, чтобы почесать, и… пальцы ощутили крылья. Не кожистые, драконьи, а магические. С прожилками энергии…

– Ну теперь наш брак точно и консуммирован, и благословлен небесами, – самодовольно отозвался подо мной дракон.

– Какой брак? – выдохнула я возмущенно. – Мы еще не женаты!

– Ну, это как посмотреть, – расплылся в счастливой улыбке дракон. – Правда, ритуал прошел у нас без алтаря и затянулся на месяц, но все его основные моменты были соблюдены. Хоть и не по порядку… Обычно молодые сначала обмениваются кровью, потом опускают руки в чашу, и только после этого жених надевает на палец невесты кольцо.

Я припомнила, как на крыше дракон проделал первое и последнее под предлогом охраны.

– Но чаши-то не было! – напомнила я.

– Од, вода в ней вообще-то символизирует реку времени… А в той, мы не только руки погрузили, но и искупались целиком, едва не утонув…

Та-а-ак, похоже, с самой приятной частью – с белым платьем, торжественной церемонией и бросанием букета – придется распрощаться… Жаль. Но не очень. Так что я лишь вздохнула, промолчав. Но один ушлый дракон, похоже, то ли не вылез из чужих мыслей до конца, то ли просто очень хорошо знал…

– Но от официального торжества это, увы, не спасет, – хмыкнув, произнес Ричард, потянулся подо мной, и его руки скользнули мне на талию, намекая, что одна репетиция – хорошо, а две – лучше.

Я тоже согласилась, что в таком ответственном деле отлынивать нельзя.

А после, уставшая, распласталась на любимом мокрой морской звездой. Ричард же вырисовывал пальцами узоры на моей пояснице… Почему-то ромашки.

– Почему именно их? – спросила я, чувствуя, как наша мысленная связь затухает.

– Я их люблю.

– Как и лавандовую пастилу? – хмыкнула я.

– Как ее, – подтвердил Ричард и… Меня перемкнуло.

Если то покушение в танцевальном зале было не на Ричарда, а на меня, то как убийца мог знать об этой пресловутой пастиле? Я же ни разу не упоминала о ней, кроме того случая, когда мы с Ким, засыпая, делились, кому что нравится. И сомневаюсь, что подруга кому-то могла об этом сказать: она же не выходила из комнаты до вечеринки. Значит, только одно: прислужник демонов мог узнать об этом лишь через прослушку, установленную в комнате.

Но когда? Там же почти всегда был Малыш… Хотя Ким же рассказывала об адепте, что покусился на наше окно, а его самого за это покусал песценот! Тот тип мог вовсе не из романтических чувств залезть, а из шпионских. Только наш пушистый страж ему помешал!

– Кажется, я знаю, как найти настоящего злодея! – резко сев на драконе так, что тот охнул, выпалила я. А затем рассказала все Ричарду.

Принц оказался на ногах в мгновение ока, быстро натянул на себя рубашку, штаны и, поцеловав меня, произнес:

– Дождись меня, скоро вернусь.

Я на это лишь хмыкнула, прекрасно зная дракона. И просто, натянув на себя одеяло повыше, философски откинулась на подушки.

Утро встретило меня мягким солнечным светом и поцелуем любимого. А еще запахами кофе и свежей сдобы. Но главное – новостями.

– Его поймали, – произнес Ричард.

После этих слов тут же забыла и о голоде, и о том, что совершенно не одета. Лишь чуть натянула повыше край одеяла и жадно потребовала подробностей. Оказалось, что, едва я поведала Ричарду о прослушке, как в академию отправились дознаватели. Проникнув в мою комнату, они нашли ту самую следилку, хотя ее плетение почти истаяло. И по следу заклинания вышли на настоящего злодея. Им оказался адепт-пятикурсник Моник Прасс, одержимой идеей создания артефакта вечной жизни. Вот только для того, чтобы один маг никогда не старел и не умирал, другие чародеи должны были бы возлечь на алтарь. А это – уже область запретной магии. Демоны же пообещали Монику полную свободу действий и обширный материал для экспериментов за сущую мелочь: избавление мира от одной бесполезной девицы. Одри Хайрис.

Вот только после неудавшегося на площади покушения парень испугался и на время затаился, прекратив свои попытки меня убить. Думал, что все сойдет ему с рук, а спустя пару месяцев он продолжит.

Это стало известно в ходе допроса пойманного. Дознаватели, наученные опытом с Костастом, сначала взломали смертельное проклятие на подозреваемом, а уже потом приступили к расспросам. И выяснили не только замысел этого недоубийцы, но и у знали, что опекун тоже был в этом замешан. Но если бы пособниками демонов оказались лишь эти двое… Ббезопасники вышли на след и других агентов демонов. Так что столицу, да и всю империю, ждала череда арестов.

А пока что…

– Значит, можно ничего не опасаться в академии? – уточнила я.

– Но быть осторожной стоит всегда, – ответил Ричард и, поцеловав меня в кончик носа, по-воровски стянул с тарелки один из круассанов. Обмакнул его в кофе и укусил, сладко зажмурившись.

Возмутившись такому грабежу, я поспешила насладиться тем, что осталось. Впрочем, завтрак продлился не так долго, как хотелось бы. Мне нужно было собираться на учебу. Принца ждали другие государственные дела, а нас обоих всего через седмицу – свадьба. Последняя и вправду была пышной. Очень пышной. Как и мое платье, в котором я чувствовала себя ледником на вершине горы.

Длинный шлейф и столь же длинная фата плыли за мной, когда я проходила по красной ковровой дорожке под огромным арочным сводом к алтарю, где меня уже ждал мой дракон.

Множество взглядов и лиц. Море волнения. И бешено колотящееся сердце, которое опережало звучавшую мелодию в несколько раз.

Когда я приблизилась к алтарю, мир вокруг меня растворился. Я видела только Ричарда. А он – только меня.

Как прошла церемония, от волнения я помнила смутно. Да и поздравления – тоже. Но одно из них все же врезалось в память. Когда к нам подошло эльфийское посольство, и среди прочих там был Вормирэль.

Передав приличествующие торжеству дары, дивные откланялись, и лишь этот остроухий остался. Кивком обозначив уважение, он произнес:

– Ваши высочества, разрешите вас искренне поздравить с обретением истинности, в которой я теперь ни минуты не сомневаюсь.

Я, памятуя, как этот остроухий меня вербовал, тихо-тихо, так, чтобы услышали только он и Ричард, произнесла:

– А до дня свадьбы были сомнения?

– На самом деле они рассеялись куда раньше, – тонко улыбнулся дивный. – На площади, в день обручения. Потому что так быстро сменить ипостась может лишь дракон, который защищает свою единственную.

После этих слов Вормирэль попрощался и поспешил присоединиться к посольству.

– Каков наглец, – хмыкнула я, глядя вслед дивному.

– И тот еще пройдоха, – добавил дракон, а затем, поцеловав, произнес: – Моя тишина, потерпи еще немного, и мы будем свободны.

Я же, глянув на дракона, задала вопрос, который мучил меня уже столько времени:

– Почему тишина?

– Потому что драконы не признаются в любви, но тишина и спокойствие – то, что мы ценим превыше всего, и то, чего нам так часто недостает.

Я на это ничего не сказала, лишь прижалась к сильному, надежному мужскому телу, ощутив, как его рука ложится мне на плечо, закрывая, кажется, от всех невзгод. Про себя же подумала: если я для любимого была тишина, то он для меня стена. Скала, которая выдержит даже самый страшный удар, заслонив любимую собой.