Глава 15
Ричард медленно-медленно, явно нехотя, опустил меня на пол. Прикрыл глаза и, надавив пальцами на переносицу, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. А когда вновь посмотрел на меня, то я увидела вертикальные зрачки.
М-да, кажется, кому-то не удалось-таки взять себя в руки до конца. Хотя я, к слову, даже и не пыталась замахнуться на подобный подвиг. Знала, что бесполезно. Лишь постаралась сделать вид, что не бешусь до демонов в глазах. Хорошо, бешусь, но не сильно.
Впрочем, когда вошел тот самый тип, который сегодня так быстро свернул свой предыдущий доклад принцу при моем появлении из ванной, я слегка успокоилась.
А вот Эрон, наоборот, насторожился и выжидательно замер, всем своим видом намекая, что его дальнейшие слова будут не для дамских, да и вообще ничьих, кроме принцевых, ушей.
– Эрон, можешь говорить при Одри. Она все знает, и о покушениях в академии, и о сегодняшней стычке.
Демонстративно сложила руки на груди. Еще бы не знала! Да я в забеге по крышам принимала самое горячее (прям зажигательное!) участие.
Агент службы безопасности недовольно поджал губы, но более ничем своего отношения к такому вопиющему разглашению гостайны в присутствии девицы, которая даже не завербована короной, не выдал и начал доклад.
– Связь подчинения между демоническими тварями и их хозяином установить не удалось. Она оборвалась, едва только монстры издохли. Но что характерно… Наши специалисты уверены: данный вид нежити не обитает на территории империи, и, судя по останкам, конкретно эти особи какое-то время содержались в неволе.
– Как долго? Есть предположения? – уточнил принц.
– Анализ кишечного тракта показал, что около седмицы бестий кормили отборным мясом.
– Семь дней… – задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, протянул Ричард и задал очередной вопрос: – А сколько нужно времени, чтобы натаскать этих монстров на определенную ауру?
Вопрос, с учетом того, что амулеты на раз отбивают запах, был едва ли не главным.
– Не берусь судить, точного ответа в отчете бестиологов нет, но класс опасности нежити, к которому принадлежали монстры, обозначен как пятый.
– Значит, дней пять, – сделал вывод принц, который, кажется, лекции магистра Дроуза не только не прогуливал, но и дополнительный материал читал. И после этого Ричард задумался еще больше. Спустя продолжительную паузу, он выдохнул: – По времени не сходится.
– Ты о чем? – нахмурилась я.
– О том, что тот, кто нанял убийц, пойманных позавчера в академии, и хозяин сегодняшних «милых» собачек – разные люди. Или нелюди. Если бы это был один человек, то на нас бы напали не сегодня, а послезавтра. Ведь об аресте стало известно позавчера, а на организацию нового покушение, нужно было бы эти пять дней – натаскать псин. Добавь еще время на агентурную слежку: узнать точные дату и место, где мы будем, чтобы там на нас напасть…
– Ты говоришь «мы». Но покушались же только на тебя, – прищурившись, произнесла я.
– Ты так думаешь? – спросил Ричард, посмотрел на меня из-под своих сведенных к переносице бровей. – А твоя встреча с Костасом в академии – явное доказательство того, что не только у меня есть враги. А с учетом того, что два дня назад твоего опекуна схватили, но он умудрился вырваться и сбежать… Возможно, сегодня убить хотели не меня, а тебя.
– Ты не говорил мне о Костасе! – рассвирепев, выдохнула я.
– Я же предупредил – не покидай академию без меня. Разве этого мало?
– Мало! Еще как мало! Настолько ничтожно, что я готова задушить одного дракона голыми руками…
– Попытка покушения на особу императорского дома карается смертной казнью, – негромко, словно для справки, бесстрастно напомнил агент Эрон, глядя, кажется, мимо нас с принцем куда-то на карту, что висела на стене.
– Я уже умирала, меня какой-то смертью не испугать.
– Угу. Тебя опекун травил чаем, я помню!
– Про чай я не упоминала… – натурально зарычала я, подходя к стопке книг и беря одну. Как метательный снаряд подойдет. Тяжелая, с обитыми медью уголками.
– Оговорки было достаточно, чтобы я инициировал расследование, – выпалил Ричард, отходя от вооруженной академическими знаниями меня.
– Ах, оговорки… Ну я тебе сейчас, интриган несчастный…
– Ваше высочество, вам помочь? – все тем же бесцветным голосом уточнил агент и добавил, зараза такая: – Учтите, взбешенная женщина относится к седьмому, высшему классу опасности…
– Поверь, Эрон, я в курсе, насколько опасна бывает Одри. Особенно для себя.
Ну все, гад крылатый, достал! И я швырнула книгу, метя в принца. Тот, паразит такой, мало того что не уклонился от снаряда, он его еще и поймал. А после участливо так спросил:
– Полегчало?
Я, на миг прислушавшись к себе, к удивлению, обнаружила, что таки да, полегчало. Еще бы парочку ваз об стену запустить – и вообще бы хорошо стало. Но на это времени уже не было. Так что я деловым тоном сообщила:
– Все, истерика закончена, можем продолжать…
– Хорошо, – выдохнул Ричард, аккуратно откладывая книгу, и, обратившись к Эрону, уточнил: – Допросы пойманных в академии наемников еще идут?
– Да, полным ходом.
– Тогда я хочу на них поприсутствовать. Немедленно.
– Конечно, ваше высочество, – с поклоном отозвался агент.
И только меня одну смутило, что сегодня вообще-то убийце уже отрубили голову. Какие, к демонам, допросы после?
– Это была казнь за покушение через сброс статуи, – невозмутимо отозвался Ричард. – А за все остальное – еще мера пресечения не вынесена. И к тому же, когда службу безопасности в расследовании останавливала такая мелочь, как смерть? Некроманты отлично умеют разговорить любой труп.
Да уж… И вправду, что это я мыслю шаблонами прежнего, технического мира, а не родного, магического.
– Тогда я с вами! – выдохнула решительно и глянула на принца.
– Может, не стоит? – спросил агент, и в его вроде бы невозмутимом голосе мне послышалась… робость?
– Поверь, Эрон, если Одри останется здесь, будет куда хуже, – со знанием дела произнес Ричард.
Так, кажется, один принц слишком хорошо меня узнал… А теперь и я узнавала Ричарда. И ту сторону его жизни, которая была скрыта от большинства. Совещания до ночи и дипломатические переговоры, вопросы управления и финансов, которые приходится решать, отчеты министров и безопасников… Да даже обед во дворце для принца наверняка не столько возможность поесть, сколько обсудить текущие дела и проекты.
А ведь есть еще публичные мероприятия – та же казнь государственного преступника или открытие нового храма, на которых Ричард обязан присутствовать, или ежемесячное заседание правящих родов, что тоже не обходится без владыки или его наследника… Последнее, к слову, я узнала только сегодня из «Ветвей правления и устройства миропорядка» – той самой книжицы, которой запустила в дракона.
Да при таком плотном графике удивительно, как Ричард вообще успевал учиться, избегать покушений и еще организовывать фиктивную влюбленность на посрамление всем интриганистым эльфам!
Обо всем этом я думала, пока карета мчала нас по ночной столице. Малыш же дрых внутри сумки. Кажется, песценот даже не понял, куда его опять тащат и зачем. Даже когда подъехали к зданию службы безопасности, зверек не проснулся. То, к слову, оказалось внушительным и обманчиво не зловещим. Оно было построено из светлого камня и имело какой-то даже уютный вид. Высокие стены, увенчанные зубчатыми башнями, внушали уважение.
Вход оказался оформлен массивными деревянными дверями, обитыми железом и украшенными резьбой с изображениями драконов. Кто бы сомневался! Над дверью висел старинный герб с надписью «Сила. Власть. Порядок», как бы намекая, что ребята здесь работают немногословные, но серьезные.
Внутри пространство оказалось залито светом. Видимо, чтобы ни один преступник, решивший удрать, не мог спрятаться в тени. Вот только витавший в воздухе запах напряжения и страха не давал обмануться и принять это место за какое-то иное.
Коридоры, по которым нас вел Эрон, были узкими и извилистыми, создавая ощущение лабиринта, где с непривычки можно было и потеряться.
Допросные находились на подвальных этажах. Здесь света было уже чуть меньше, да и влажность с холодом ощущались отчетливо.
Когда мы вошли в одну из камер, то первое, что я увидела, – пентаграмму на полу. В ней лежал мужчина. Хотя, правильнее сказать, останки мужчины, а над ними парил дух, который монотонно что-то говорил.
Писчий, что сидел за столом в углу, споро строчил пером, стенографируя за призраком. Только потом я увидела троих некромантов, что стояли в тени и держали арканы подчинения, стабилизации и энергетическую подпитку контура заклинания призыва.
А еще в допросной были двое стражей, которые словно слились с обстановкой. Взгляд каждый раз словно смазывался, не останавливаясь на них.
– Как идет допрос? – поприветствовав законников, спросил у одного из них Ричард.
– Ваше Высочество, – бросив на меня взгляд из тех, которые способны пробить в теле дыру навылет, начал было дознаватель и, лишь дождавшись кивка от принца, продолжил: – С установлением личности заказчика – глухо, – отозвался дознаватель и с досадой добавил: – Умный, гад, попался, общался только через письма. И только этих субчиков взяли – как в воду канул. Без единой зацепки.
– Я хочу сам задать несколько вопросов призраку… – произнес Ричард и… собственно начал.
Правда, не уточнил, что несколько – это будет несколько десятков. Потому как хоть призраки и не умеют лгать, но утаивать-то у них получается отлично. А многословием среди потусторонних сущностей мало кто отличается, так что… а Ричард желал знать все точно, подробно и максимально полно.
За те несколько часов, что принц вынимал душу (во всех смыслах) преступнику, сменилось три писаря, два артефакта для фиксации показаний, девять некромантов, а невозмутимые дознаватели обзавелись нервным тиком. Кажется, психанул даже дух, которому, по его загробному статусу, земные эмоции были чужды. Во всяком случае, он перестал изъясняться жестами, короткими фразами, а стал максимально доходчив, в смысле матершинен. Зато выложил абсолютно все! Кажется, даже то, что успел в своем посмертии подзабыть.
– Ваше высочество, в который раз я промолчу о том, как жаль, что вы наследник трона, – устало усмехнувшись, произнес законник. – Из вас бы вышел отличный глава департамента… Ничуть не хуже лорда Труина.
И я с этим утверждением была полностью согласна. А вот с услышанным от духа – нет. Потому как выходило, что травили нас с Ричардом не пойманные наемники. Принца пытались убить лишь единожды: скинув статую.
– Получается, этот яд был рассчитан на тебя, Одри, – резюмировал Ричард.
– В кои-то веки хотели убить не тебя? – позволила себе тонкую иронию. Что ж, с такой точки зрения это было и правда мрачно-забавно.
– И сегодня… – тут Ричард осекся, глянул на наручные хроносы и поправился: – Вернее, уже шесть часов как вчера, скорее всего, тоже покушались на тебя.
– Объединить дела по побеге лорда Костаса и о покушении на вас? – понятливо уточнил дознаватель.
– Да, – сухо ответил Ричард и добавил: – И главное – найти его как можно скорее…
Законник на это посуровел:
– Насколько мне известно от офицера Руана, данный сбежавший использует запрещенную магию и ловок, как змея. Боюсь, что поиски могут затянуться…
– А есть ли способ как-то их ускорить? Поисковые заклинания, например, – спросила я, припомнив, как опекун выслеживал меня по красной силовой нити.
– Личная вещь объекта помогла бы. Но у нас таковых на руках нет. Если только у вас, леди Хайрис, есть что-то…
– И у меня такой нет, – выдохнула я. Эх, знала бы, кинжальчик какой или связку ключей прихватила бы у опекуна. Но нет, только вещи Одри, дневник, письма… точно! Письмо! Сопроводительное! Озарение накрыло меня взрывной волной, на миг оглушив, а затем я шумно выдохнула: – Хотя, кажется, есть… Письмо, которое было адресовано Костасу. Которое он точно держал в руках. Это считается?
Законник замялся на миг.
– Лучше бы, конечно, что-то более личное, но… в любом случае попробовать стоит. Где это письмо? У вас с собой? – спросил он, выразительно глянув на мою сумку с песценотом.
– Нет, в общежитии, – призналась я.
Что ж, никогда не думала, что буду стремиться всеми силами в академию не за знаниями, а за уликами. Вот только покинуть отдел безопасности с пустыми руками мне не дали. Вручили телепортационную шкатулку-артефакт, которая должна была сразу перенести письмо, как я его найду, к дознавателям. Но если бы дело ограничилось лишь ларцом…
В карету загрузили еще и мою взятку профессору бестиологии! Мешок оказался объемен и вонюч настолько, что его амбре разбудило-таки песценота, который все проспал.
Малыш вылез из сумки и проявил бурную деятельность по выпихиванию источника запаха из экипажа. Причем то, что последний несется по брусчатке, зверя абсолютно не смущало. Пришлось урезонить песценота.
Едва карета остановилась перед воротами академии, этот пушистый чистюля попытался избавиться от моей взятки! Распахнул дверцу и навалился на мешок.
Пришлось Малыша разочаровать, объяснив, что выбрасывать мы ничего не будем. На это песценот возмущенно фыркнул и демонстративно отвернулся от меня. Ричард же глянул на бывший вещдок и произнес заклинание левитации.
Ноша, которая могла бы стать для принца внушительной, а для меня и вовсе неподъемной, взмыла в воздух точно перышко. Осталось лишь взять мешок за горловину и потянуть по воздуху за собой. Так я и сделала.
Затем глубоко вздохнула и шагнула в уже открытые поутру ворота. Песценот выпрыгнул из кареты и демонстративно, на внушительном расстоянии от нас, потрусил вдоль дорожки. А чуть позже и вовсе скрылся в кустах.
Да, похоже, здешние места стали для Малыша родным домом. Но я надеялась, что хотя бы со второй попытки удастся вернуть этого пушистого пройдоху хозяйке. Иначе, с учетом всего того, что мы с ним пережили вместе, придется нам с Ричардом Малыша усыновить. Или, правильнее сказать, уенотить?
Пока я шла, размышляя над этим и вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух, из-за туч выбралось солнце, а адепты, судя по времени, – из своих постелей.
В душе я позавидовала им, спавшим всю ночь. Мне-то самой не удалось за эти сутки даже подремать. Так что я едва сдерживала зевоту.
Скосила взгляд на Ричарда, который выглядел вполне себе бодрым и свежим. А чуть красноватые глаза… Так принц же дракон! Это у него не недосып, а дух и ярость зверя, который рвется наружу. Метафорически выражаясь. Потому как за прямые, необразные выражения отвечал совершенно иной дух… Точнее, душок. Даже зловоние.
– А можно что-нибудь сделать с этим ароматом? – уточнила я у принца.
– Зачем уничтожать такой превосходный охранный амулет? – саркастически поинтересовался дракошество.
Я хмыкнула: что ж, и правда, в этом был свой резон. Так мешок точно никто не упрет, пока я буду искать письмо. Тащить же эту пакость в комнату, чтобы та провоняла – ну уж нет.
Так что мы с Ричардом решили оставить эту обугленную сдыхоть на привязи в кустах, недалеко от общежития.
Едва закончили, как мимо нас потянулись в столовую первые адепты, и нам с Ричардом пришлось прощаться: мне – бежать искать письмо, принцу – отправляться к себе и готовиться к занятиям, которые никто не отменял. Ну а после нам обоим – спешить на учебу. Ибо покушения покушениями, но лекции никто не отменял!
Когда я наконец добралась до комнаты, то первым делом кинулась перерывать шкаф. Вещей у меня было немного, так что поиски надолго не затянулись. Быстро добралась до помятого конверта и лихорадочно открыла его.
Да, вот та самая дарственная на Одри, в смысле сопроводительное письмо ее опекуну.
Убедившись, что все на месте, я достала из сумки ларец и положила распечатанный конверт в него. Артефакт тут же вспыхнул, и, когда открыла крышку, он был уже пуст. Уф! Отправила.
Надеюсь, что дознаватели доберутся до Костаса раньше, чем тот до меня. А пока… Я сделала все, что смогла для расследования. Теперь стоило позаботиться и о себе. Для начала хотя бы сменить платье на более простое, чтобы не вызывать лишних вопросов. А еще умыться, позавтракать и… хорошо бы найти магистра Дроуза до занятий. Потому как, сдается мне, обугленный тренворг хуже шила. В том плане, что в мешке демонопеселя долго не утаить…
Так что перед столовой забежала в главный корпус и посмотрела расписание. Практикум по бестиологии позвоночных под руководством Дроуза стоял первой парой у алхимиков. Причем проходил в музее неестествознания.
«Отлично, значит туда и забегу», – решила я и, наскоро перекусив, вернулась к мешку, чтобы отбуксировать тот к профессору. Мне повезло. Магистр, столь увлеченный своим предметом, оказался уже на месте, так что я торжественно вручила ему обгоревшую тварь. Он обрадовался ей как ребенок, мгновенно открыв горловину, вывалил обгорелую тушу на огромный стол, на котором можно было разделать целого горного тролля.
Окидывая взглядом останки твари, Дроуз с восхищением произнес:
– Настоящий северный тренворг! Какой отличный образец! Я как раз вчера консультировал по подобному, только выкрасть, в смысле взять, ничего не дали… – поняв, что сказал лишнего, магистр на миг замолчал. Но я сделала вид, что не услышала, и он продолжил: – Конечно, мягкие ткани попорчены, но с учетом того, что эти милые создания живыми не даются, сохранность, я бы сказал, вполне удачная.
– Не даются? – удивилась я.
– Есть такая гипотеза, – отозвался магистр, увлеченно перебирая свои новые сокровища и не отрывая взгляда от них, пояснил: – Но дело в том, что данный вид в целом очень плохо изучен. А предположения не всем интересны. Кое-кто опирается лишь на проверенные факты.
«Та-а-аак, интересно, а под „кое-кто“ магистр не законников ли имел в виду?» – промелькнула мысль. Дроуз же меж тем продолжил:
– Но есть предположение, что управлять тренворгами могут только высшие демоны. Правда, это теория и большинство ученых бестиологического сообщества ее не придерживаются, – пустился в объяснения профессор. – Но твари хоть и не самые разумные, но бесконечно преданные. Кстати, как вам удалось найти такого?
Все же профессор был не так наивен, как порой казалось. Да, оговорился, но решил и у меня выпытать все…
– Вчера кто-то поджег их. Целая стая выскочила в кожевенном квартале. Ее остановили, облив огнем… Это все, что от нежити осталось. Я как раз оказалась рядом и успела урвать кусочек. Специально для вас, – честно глядя в глаза магистру, почти не соврала я.
– Польщен, – расплылся в улыбке счастливый профессор.
– А что вы еще знаете об этих тренворгах? – на всякий случай спросила я.
Профессор задумался.
– Да, в принципе, почти все вам и рассказал уже. Ареал обитания этих милах – север, за приграничным хребтом. В трактатах, монографиях, а тем паче в учебниках, как понимаете, эта нежить не описана…
Я поблагодарила профессора за информацию. Да, почти то же самое, что сказали специалисты отдела безопасности. Ну, кроме ареала. Хотя, сдается, Эрон просто вчера не озвучил этот момент, а в письменный отчет я нос не совала.
Так что, считай, ничего нового и не услышала. А вот на лекции по истории магии новым было практически все. Только это все, в отличие от завтрака, очень плохо во мне усваивалось. Хотя преподаватель и разжевывал материал, все равно в голове была каша.
Но я мужественно зевала и все записывала. А вот на лекции у профессора Рипли пофилонить уже не удалось. Но у меня не иначе открылось даже не второе, и не пятое, а десятое дыхание, а заодно и глаза. Полностью. Так что я чувствовала себя собранной, стойкой и… молчаливой! Точно на судебном заседании, когда все сказанное адептом на занятии может быть использовано прокурор… в смысле профессором, против говорившего.
А вот болтунам с последней парты здорово досталось. Им вручили дополнительные задачи.
– Но сегодня же не практикум! – возмутился Мартин, потрясая листком.
– Поэтому и задал решить только половину страницы, – отчеканил Рипли и… прошел мимо меня, ничего на этот раз не всучив! Я даже почувствовала себя обделенной, что ли.
Впрочем, опечалилась этому не сильно и поспешила на обед, где самым постным блюдом оказались лица эльфийской делегации по обмену. Причем все остроухие разом глазели на меня с таким видом, будто мечтали прикопать.
Что же у них такое случилось?
Ответ на этот вопрос я узнала чуть позже, когда выходила из дверей столовой и столкнулась в них с последним, видимо, чуть припозднившимся эльфом из шпионистого квартета. Как раз тем самым Вормирэлем, который так неудачно пытался завербовать меня.
Дивный изобразил жест, словно приподнял за поля невидимую шляпу. Правда, в его исполнении это скорее было не знаком уважения, а сарказмом.
– Разреши тебя поздравить, Одри Хайрис, кем бы ты ни была, но сумела выиграть этот раунд.
Я нахмурилась, не понимая, о чем говорит эта остроухая язва.
– А мы соревновались? – уточнила, приподняв бровь.
– Разве нет? – в тон мне отозвался Вормирэль. – Сегодня после полудня будет официально объявлено о расторжении помолвки, потому как наследник трона встретил свою избранную.
– Значит, ваша миссия завершена… В смысле программа по обмену закончена? – сделав вид, что оговорилась, спросила я.
Ответом мне стал звук стираемой зубной эмали и лаконичное:
– Не для всех. Рейгорская академия магии так меня поразила, что я решил продолжить обучение здесь, – ответил дивный. Но если он хотел насладиться видом того, как я мрачнею, то просчитался.
Я лишь пожелала ему удачи и… плотнее закрывать окно.
– Это угроза? – нахмурившись, уточнил Вормирэль.
– Нет, дружеский совет. Просто держать оборону от влюбленных девушек вчетвером куда легче, чем в одиночку. А страсть – страшная штука. Она если не найдет двери, сделает пролом в стене…
То ли я, полагаясь на уже имеющийся опыт, была весьма убедительна, то ли у эльфа оказалась тонкая душевная, не подготовленная к девичьим атакам психика, но Вормирэль на долю секунды дрогнул. А после вновь превратился в надменно-мерзлую глыбу.
«М-да, да таким холодным выражением лица можно остановить глобальное потепление», – подумалось вдруг. Впрочем, вслух я ничего не сказала, и мы разошлись с дивным, попрощавшись, точно два дипломата не сильно дружественных стран: то есть придушили бы друг друга, но политическая обстановка и куча свидетелей не располагали-с. Поэтому приходилось быть предельно вежливыми до той поры, пока в руках не будет меча поувесистее, а вокруг – побезлюднее и побездраконевее.
Лишь когда дивный ушел, а я сама уже была на аллее, вдруг до конца осознала, прочувствовала спинным мозгом: у Ричарда все получилось! Его план удался. И в душу закралось беспокойство. Что будет дальше? Ведь мы об этом с драконом еще не говорили. Нет, я верила принцу. Но еще и понимала, что кроме него есть владыка, государственные интересы, куча политических интриг…
Но пока те были эфемерны и во дворце. А следующая лекция по теории искажений вполне реальна, в академии. А главное – прямо сейчас! На нее-то я и поспешила. А после боролась со сном на алхимии. Леди Мариска Мервидич отпустила нас после занятия с напутствием:
– И не забудьте завтра подготовиться к практикуму по коллоидным смесям!
Адепты дружно поугукали и поспешили прочь. Я влилась в этот стремившийся к свободе коллектив как фигурально – перебросившись парой фраз с Фирком и беззлобно подшутив над Старвиком – так и вполне банально, лавируя в шумном потоке тел сокурсников.
По пути к общежитию почувствовала, как нагрелся на руке браслет. Глянула на тот и увидела надпись: «Только что официально объявили о разрыве помолвки».
Не удержалась от ответа: «Я уже знаю: эльф успел поздравить».
«Какой именно?» – тут же пришло послание от Ричарда.
«Тот самый, на которого ты рычал», – пояснила я.
«Рррр», – гласила повторяющаяся литера.
Видимо, рычать все еще не перестал – поняла я это сообщение. И в ответ шаловливо нарисовала сердечко. То вспыхнуло и погасло. А я продолжила путь, поймав себя на том, что, кажется, мы начинаем чуть меньше скрывать друг от друга. Не тайн, а просто… Конечно, до полной открытости дойдет не скоро, но хотя бы наличие прогресса внушает сдержанный оптимизм. А вот радость мне бы сейчас могла подарить кровать. О ней я и мечтала весь оставшийся путь до комнаты.
Вот только когда я в нее вошла, то выяснилось, что без меня тут кое-кто похозяйничал. Прибрал все книги, разложил вещи, которые я выкинула из шкафа, когда искала письмо. И теперь эта пушистая Золушка, хотя, с учетом пола, скорее Золушок, дрых на кровати с чувством выполненного долга.
Глянула на Малыша и прилегла рядом, вот только сон не шел. Несмотря на то, что в глазах была буквально резь, а тело ломило, какое-то внутреннее беспокойство давило. Не понимая, почему так, решила использовать проверенный способ провалиться в дрему. Учебник по теории превращений. Лучшего снотворного в этом мире я пока не знала. Ни одно из усыпляющих заклинаний и в подметки не шло этим зубодробительным параграфам.
На удивление, те отлично откладывались в памяти. Похоже, мой мозг просто решил, что раз хозяйка свихнулась и спать ему теперь ни к чему, так почему бы не использовать весь резерв на усвоение информации?
Так что я, полулежа на кровати, штудировала учебник. Раздел пентаграмм я освоила весьма быстро. К тому же попутно выяснилось: со многим из того, что сейчас читала, я уже столкнулась на практике, решая задания магистра. Те, кстати, были посложнее, чем материал, который излагался на страницах книги. Перелистнув одну из них, я почувствовала, что браслет вновь нагрелся. Оказалось, на металлической пластинке были выведены всего две короткие фразы: «Опекун под арестом. Больше не сбежит».
Тут-то, осознав, что мой главный враг пойман, в мозгу словно что-то перещелкнуло и веки начали закрываться сами собой. Видимо, организм решил, что он наконец в безопасности и можно расслабиться.
А вот пробудившись, осознала, что из всех периодов и эпох в истории обоих миров больше всего я ненавижу утро. Особенно если ты проспала и нужно куда-то бежать. Конкретно сейчас – на занятия. До последних, судя по громким звукам колокола, оставалось всего ничего.
Лихорадочно глянула на браслете и увидела на том надпись: «Уже скучаю по тебе, моя тишина. Увидимся после занятий у оранжереи». Судя по тому, что литеры уже не светилась, сообщение пришло давно.
Я стремительно вывела ответ: «Я тоже скучаю и жду встречи». Отправив его, подскочила с постели и метнулась к шкафу. Мой гардероб был скуден, и в этом оказался плюс: когда на плечиках висит всего два платья – одно нормальное, второе – черное, дворцовое и к учебе малоприменимое (разве чтобы выпенд… выделиться), то и муки выбора отсутствуют как класс.
Пока я одевалась, песценот мне активно помогал тем, что мешал.
– Малыш, – воскликнула я, пытаясь не упасть и не потерять равновесие. – Ты же не хочешь, чтобы я опоздала?
Зверек лишь фыркнул в духе: лучше опоздать на лекцию, чем лететь впереди собственного гроба бесплотным призраком. А после продолжил кружить вокруг моих ног, как дервиш. Неужели… Да точно! Этот проныра просто банально боялся остаться один!
– Обещаю, что никуда не денусь и приду вечером. А ты не шали тут, – напутствовала я, и, чмокнув песценота в пуговку его носа, подхватила сумку, и выбежала из комнаты, не забыв взять с собой еще пару книг, которые в спешке оказались не совсем теми, что нужны для занятия.
Выскочив на улицу, я поспешила в сторону корпуса магомехаников. Когда стремительно шагала мимо столовой, очень захотелось хоть ненадолго, но сходить налево (и Ричард бы даже в этом случае не ревновал!), заглянуть в распахнутые двери, из которых сейчас выходили сытые адепты… За это изменение маршрута активно ратовал пустой желудок. Но, увы, тогда бы я точно опоздала. Потому печально вздохнула и усилием воли предпочла грызть не сухарики, а гранит науки. Хотя первые, судя по запаху, доносившемуся до меня, были с чесночком…
Так что всю первую лекцию я мечтала о завтраке. Большом, горячем, сытном… Смотрела в окно, где солнечные лучи запутались в золотых ажурных кронах, а в моей голове между тем возникали образы… Кленового сиропа, который растекался по тарелке с только что испеченными блинчиками. Они были поджаристыми, румяными, ажурными, с легкой хрустящей корочкой. А рядом с ними была яичница с идеальными желтками, которые сияли как маленькие солнца. И непременно, чтобы глазунью подпирали ломтики жареного, блестевшего в капельках масла бекона. Такого, который издавал бы аппетитный шипящий звук при каждом укусе.
Представляла, как нежный желток прорывается под ножом, и его текучая масса стекает на бекон… И кофе! Обязательно кофе! Его аромат отделяет уныние от решительности, раздражение от умиротворения, день от ночи…
– … начинают транфигурировать! – разрывным пульсаром врезался в мои мысли голос магистра Нидоуза.
Я встрепенулась и застрочила пером под внимательным взглядом профессора. И пусть тот (профессор, не взгляд) был хорош, героичен, овеян славой и вообще на него мои одногруппники как один смотрели с придыханием, все равно лорд Нидоуз проигрывал в моих мечтах яичнице с беконом по всем статьям!
Вот между сытным завтраком и Ричардом выбор был бы куда тяжелее. Да что там, несмотря на дикий голод, он был бы практически невозможен. Вот что любовь с девушками делает! Ради нее мы забываем о еде, сне, покое, логике…
Но не о том, что следующее занятие – практикум по алхимии! На него мы и заявились шумной, гудящей толпой. Я уселась за стол, сосредоточившись на чтении методички. Хотя тот же Фирк с Виром постоянно меня отвлекали, шикая.
Оно и понятно. У Нидоуза на лекции даже муха без заверенного ректором разрешения с печатью не пролетала. Так что обсудить, хоть и шепотом, вчерашнее объявление о разрыве помолвки принца никому не удалось. И сейчас одногруппники усиленно наверстывали упущенное. Причем рядом с моими ушами. Словно разом проверяя и свои домыслы, и выдержку одной истинной его драконистого высочества.
Все же это было событие! Одно дело – пройтись под руку с дракошеством. Мало ли девиц до меня так ходило? Другое – стать причиной разрыва политических договоренностей между двумя странами. Так что однокурсники судачили.
Мне же хотелось взять методичку, накрыться ей, точно крышей, и заявить, что я в домике. Но ведь это не спасет. Так что я мужественно терпела, на провокации не поддавалась, комментариев не давала и пыталась сосредоточиться на описании рецепта эликсира.
Удалось даже взять все необходимое: эссенцию мандрагоры, склянку феиновой щелочи, порошок риферовых квасцов, янтарную кислоту. В качестве катализатора решила из предложенных в пособии вариантов выбрать сплав из никеля и драконьей чешуи. Растворителем стал спиртовой раствор. И, вдумчиво вчитываясь в каждую строчку, начала поэтапно вливать в колбу ингредиенты.
Вот только меня продолжали отвлекать. Постоянно.
– Одри, а когда…
– Одри, ты не знаешь…
– А что еще принц сказал…
– Вы вместе и…
То и дело доносились до меня шепотки с разных сторон.
Одногруппники были не просто любопытны. Зверски. И могли в порыве этой любознательности сгрызть не одну нервную систему, будь та даже из стали!
Так что я, смешав все составляющие, сотворила над колбой заклинание защиты основных алхимических групп у будущего соединения и гордо понесла будущий эликсир на встряхиватель.
И едва я поставила свою ношу на мелко и часто-часто вибрировавший плоский камень, как услышала:
– П-с-с-с! Эй, Одри, а ты не в курсе, во дворце…
И тут взорвалась! Только не я, а колба…
Она брызнула осколками в разные стороны с оглушительным звуком. Лицо профессора Мервидич побледнело от неожиданности, а затем она посмотрела с недоумением сначала на меня, затем – на дно колбы – все, что осталось от алхимического сосуда. Оно все также стояло на встряхивателе и мелко дрожало всеми остатками своего содержимого.
– Адептка Хайрис, почему ваш эликсир кроваво-красного цвета? – произнесла магистр, поправляя свои очки.
«Потому что при его приготовлении из меня одногруппники столько крови выпили!» – чуть было не выпалила я, но в последний момент удержалась.
А профессор, глянув на притихших адептов, кажется, что-то поняла и уже куда миролюбивее пояснила:
– Он должен быть желтым. В крайнем случае слегка охряным.
– Похоже, добавила слишком много квасцов, – резюмировала я.
– Что ж, за изготовление взрывчатых смесей и умение признавать просчеты вы получаете «похвально», а за сегодняшний эликсир «отвратительно». Так что переделаете его сразу после практикума и образец оставите у меня на столе в лаборантской, чтобы я смогла поставить по алхимии зачет за этот практикум. Пока же приберите за собой.
Я кивнула, чувствуя себя на удивление радостной. Возможность приготовить эликсир заново, в одиночестве, когда тебе не говорят под руку – это счастье, а не наказание. Вот только жаль, что из-за этого я и обед пропущу… Зато на последнее на сегодня занятие должна успеть.
При этих мыслях живот заболел. Судя по всему, желудок свернулся узлом и показал, как мог, хозяйке дулю.
Так что я, стиснув зубы, взялась за веник – все же использовать тотальные очищающие заклинания там, где и так концентрация чар – стабилизирующих, катализирующих, синтезирующих, калибрующих – высока, я побоялась.
Адепты же занялись своими реактивами, но нет-нет да и глазели на меня и продолжали перешептываться. Я же это подчеркнуто игнорировала и продолжала убирать. В голове уже вертелись мысли о том, как мне исправить свою ошибку и сделать все правильно.
Когда занятия закончились, леди Мариска буквально выпинала всех, кроме меня, за порог. За это я была ей бесконечно благодарна. Сама же профессор тоже направилась к выходу. На миг задержавшись в дверях, Мервидич обернулась. Ничего не сказала, но так посмотрела на меня… И было в этом взгляде и благословение алхимичить, и напоминание об осторожности, и… понимание. Словно Мариска Мервидич когда-то была, если не совсем на моем месте, то где-то рядом, и за ее спиной так же шептались. А она поднимала голову и шла по жизни вперед, не прислушиваясь и не оглядываясь.
Я кивнула леди Мариске в знак уважения. А она мне – как равной, и удалилась, плотно прикрыв дверь за собой.
Я сделала глубокий вдох, потом медленный-медленный выдох, подошла к своему столу с реактивами и включила вытяжку. Та загудела, воздушные элементали погнали воздух с алхимическими парами, чтобы, протащив тот по широкой трубе, выбросить над крышей здания.
Взяв в руки новую колбу, начала аккуратно и тщательно, отмеряя дозировки, вливать один за другим компоненты эликсира в растворитель, и на этот раз (о чудо!) жидкость получилась насыщенного желтого цвета.
Повторив на бис заклинание стабилизации, я вновь понесла колбу на встряхиватель, когда входная дверь тихонько скрипнула. «Неужели кто-то из одногруппников не удержался и решил-таки вернуться, чтобы устроить мне допрос с пристрастием?» – промелькнула мысль, когда я обернулась на звук и увидела, как чья-то рука в перчатке кинула в щель круглый светящийся амулет со всполохами алого.
«Разрывное проклятие!» – промелькнуло в мозгу, в то время как я сама, швырнув колбу в вбок, резко прыгнула в сторону под прикрытие глухого, с боковыми стенками в пол, преподавательского стола.
Не успела плечом удариться о доски, как раздался взрыв, слившийся со звоном разбиваемых колб, склянок, реторт…
И тут в боковину стола ударил, пробив дерево, точно копье, железный змеевик. Как раз рядом с головой. Он бы и череп мой пробил, но не дошел пары сантиметров, увязнув в защитном поле.
Кольцо Ричарда сработало. А вот от едкого дыма, что начал заполонять собой все вокруг, перстень спасти уже не мог.
Вскочила, не чувствуя боли, лихорадочно покрутила головой, пытаясь понять, что произошло, и увидела на одном из столов, усеянных осколками, дыхательный артефакт для работы с ядовитыми парами. Конечно, противогазу он уступал, но все же был лучше, чем рукав платья.
Прислонив амулет к лицу, сделала судорожный вздох, подбежала к двери и дернула ее. Закрыта! Твою ж… зачетную алхимию! Снова покушение. А что я знаю о самостоятельном спасении из полыхающих лабораторий? «Ничего и даже меньше», – конец цитаты. Но сейчас, похоже, в экстренном порядке научусь всему, если хочу выжить.
Так, если дверь заперта, остается окно. Вот только маленькая загвоздка: мы были в подвале и никаких окон здесь не имелось!
И почему не срабатывают огнегасящие амулеты? Лихорадочно глянула на те, прикрепленные к потолку. Они банально оказались уничтожены разрывным проклятием, как и все вокруг.
Как так-то?
Закашлялась. В грудь, несмотря на респираторный артефакт, начал проникать едкий дым. Еще немного – и я задохнусь. Или все-таки сначала сгорю?
Пламя подбиралось ко мне. Я чувствовала его жар через платье, ткань которого стала такой сухой, что готова была вот-вот вспыхнуть. И тут я увидела вытяжку, которая все еще мерно работала.
Вот он – выход! Главное, в него поместиться.
Я подскочила к вытяжному шкафу, выключила его и, убрав сетку, глянула в черный провал дымохода.
Никогда не думала, что выражение «мое дело – труба» будет звучать столь буквально. И сейчас в ней красовались несколько винтов вмонтированного вытяжного механизма. Через эти лопасти я не протиснусь.
В руке загорелся пульсар, и, недолго думая, шибанула им. Зонт вытяжки разворотило, зато я, с усилием, так что казалось еще немного – и мышцы затрещат, смогла выдрать винты.
Упираясь локтями и коленями, я полезла по шахте. Благо почти сразу же труба вытяжки разветвлялась: одна ее часть шла вверх, а другой рукав, более узкий, тянулся горизонтально. Причем пролегал он не только вдоль стены лаборатории, где я была, но и уходил в соседний кабинет. Я поползла по этому узкому тоннелю змеей.
Каждое движение давалось с трудом. Паника подкатывала к горлу комом тошноты. Или это все от едкого дыма? Я чувствовала, как жар пламени раскаляет стену, которую я касалась плечом, как там, за спиной, тянулся шлейф гари, словно желая вернуть обратно в бушевавшую за тонкой каменной кладкой преисподнюю.
Проход в некоторых местах то чуть расширялся, то становился еще уже. Я едва не застряла однажды, но наученная окном помывочной, не стала применять заклинания расширения и просто рванула, что есть сил, обдирая бока и думая о том, что ждет меня снаружи, – о свободе, о свежем воздухе, о жизни. Я просто не могла позволить себе остановиться.
Позади послышались глухие звуки – то ли треск прогоревших и рухнувших стеллажей, то ли шипение огня. Я закусила губу и из последних сил поползла вперед, чтобы, наконец, ощутить под собой провал небольшого колодца, в котором красовались точно такие же лопасти, которые я недавно вышибла пульсаром.
Попыталась сосредоточиться для нового заклинания. Но перед глазами стояла кровавая пелена, мысли плыли, пальцы дрожали.
«Соберись! Не умирать, пока не отомстишь своему убийце!» – со злостью приказала сама себе. И, стиснув зубы, создала слабенький пульсар, и шарахнула им по вытяжному механизму.
То ли удар на этот раз был изнутри, то ли мне просто повезло и винты чуть хуже закрепили, но, так или иначе, вся эта бандурина просто рухнула вниз. А следом за ней из шахты выползла и я.
Упала на холодный камень пола, чувствуя щекой все неровные выступы кладки, и сознание начало меркнуть. Сквозь серое марево увидела, как входную дверь выносит заклинанием и створка разлетается щепой.
«Зря выбиралась. Убийца и здесь нашел!» – успела промелькнуть мысль, а потом я увидела знакомый силуэт. Ричард. И провалилась в забытье, сквозь которое доносились лишь отдельные звуки: топот ног, чей-то крик, приказ: «В лазарет! Срочно! Стазис!» – и родной до дрожи в кончиках пальцев шепот: «Любимая, потерпи…».
«Надо было потерять сознание, чтобы один упорный дракон признался…» – это была последняя связная мысль, после которой наступило забытье.