Глава 14
Каждый шаг отзывался резкой болью в груди, но остановиться – значило умереть. Улица, поворот, забег вдоль ограды, нырок в проезд меж домов, откуда мы с Ричардом выскочили в квартал с кучей уютных кофеен с открытыми террасами, со множеством лавок и модных салонов, красовавшихся витринами в полный рост.
Не размениваясь на передышки, мы неслись по булыжной мостовой, оставляя за спиной крики, утробный рык тварей, звон разбитой посуды и панику-панику-панику…
Холодный ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться, сумка с повизгивающим от страха песценотом лупила по бедру, по спине градом лил холодный пот, а страх внутри становился с каждой секундой все острее, превращаясь в нечто более острое и злобное.
Я слышала позади удары массивных лап о камень. Твари настигали.
Дракон, на миг обернувшись, швырнул в свору гнавших нас монстров боевое плетение. Звук взрыва и звон разбитых ударной волной витрин на секунду поглотили все вокруг. Он врезал по ушам, отдавшись гулом в барабанных перепонках, а затем Ричард, словно зачерпнув откуда-то новых сил, помчался еще быстрее. Прыжок – и мы перелетели через попавшуюся под ноги корзину цветочницы, угодив в широкую лужу так, что та брызнула грязью вокруг. Рывок в сторону – обогнули торговый лоток.
– На спину! – раздался крик Ричарда, когда я увидела неспешно выезжавший нам наперерез экипаж.
Тело среагировало быстрее разума. И мы с драконом на полном ходу подогнули колени, и я, не снижая скорости, буквально легла на лопатки так, что пятки коснулись ягодиц, а затылок – булыжника. Рука в последний момент дернула торбу вперед, чтобы не придавить Малыша. Инерция была сильной. Мостовая – мокрой. Желание жить – огромным.
Я увидела, как на миг надо мной промелькнуло дно кареты, под которой мы проехали, а затем Ричард дернул меня, помогая подняться и снова сорваться на бег.
Бум-бум-бум!
Прозвучало позади. Лихорадочно оглянулась. Это с глухим звуком в стенку экипажа врезались твари. Одна из них и вовсе протаранила насквозь оба окна кареты. Как только не застряла, гадина!
И тут лошадь опомнилась, истошно заржала, встала на дыбы и понесла. По мостовой загрохотали копыта и обода.
«Хорошо, что у коняшки позднее зажигание», – промелькнула мысль. Будь кобыла чуть резвее, и колеса прокатились бы по нам с Ричардом.
Это была единственная связная (а главное – цензурная!) мысль в моей голове. Да и думать времени особо не было. Дышать, впрочем, тоже удавалось через раз. Потому как бежать было сейчас гораздо важнее.
Кофейный квартал закончился быстро. Мы вылетели на перекресток. Прямо по курсу виднелся мост через реку. Если двинем туда – еще быстрее двинем кони: слишком открытое место, на котором нас вмиг настигнут.
Справа улица была запружена экипажами, через которые пока протиснешься – потеряешь уйму времени.
– Сумеречный потрох! – выругался Ричард и свернул налево.
Мы помчались дальше, врезавшись в кожевенный переулок. Пронеслись по нему стрелой. Я даже и не заметила, как во время этого забега Малыш вылез из торбы и, судорожно вцепившись в мое плечо, гарцевал на нем, точно наездник. Испуганно так гарцевал. Вздыбившись всем своим песценотистым телом.
– Фур-фур!!! – в какой-то момент испуганно завопил Малыш. И это-то нас с Ричардом и спасло. Потому что мы не увидели, как в прогалине между домов откуда-то со стороны на нас попытался кинуться один из монстров. Не знаю, как он сумел обогнуть одну из лавок, чтобы ударить сбоку, но ему это удалось. Умная тварь! Слишком умная для дохлой псины-переростка.
Да, размерчик у твари был немаленький: в холке выше меня на две головы, а то и больше. Добавить к этому четыре мощные лапы с когтями, которые натурально высекали искры из мостовой, острые зубы (кажется, даже в два ряда!), желтую пену вокруг пасти, навевавшую мысли о яде, костяные шипастые пластины на спине и боках, защищавшие монстров не хуже доспеха, горевшие алым всполохи в провалах глазниц – вот примерно так выглядела наша с Ричардом потенциальная смерть. И та рванула ко мне, оскалив пасть.
Ричард, закрывая одну нерасторопную девицу с песценотом на плече собой, шарахнулся в сторону, уходя от атаки в противоположный прогал между двух глухих стен, при этом швыряя в шипастую гадину пульсар. Судя по вою, попал.
И мы тоже… Потому что такой маневр загнал нас в тупик.
В нос ударила вонь мусорной кучи, из которой тут же с писком разбежались крысы. Но мне на них было плевать. Куда важнее оказалось то, что выхода не было. Кладка высотой в два человеческих роста преграждала путь.
– Твою ж. – выдохнула я, поняв, почему, когда мы только сворачивали в кожевенный переулок, ругнулся Ричард: уже тогда он предвидел подобный вариант. Что ж, похоже, дракошество отлично знал лабиринты не только дворца, но и столичных улиц.
Лихорадочно огляделась и заметила водосточный желоб. Свинцовый, склизкий, но на вид прочный. Должен выдержать нас. А у тварей я искренне надеялась, что лапки… В смысле за нами они по водостоку залезть не смогут.
– На крышу! – крикнула я дракону.
– Ты первая, я прикрою, – выдохнул Ричард и, стянув с пальца одно из колец, швырнул его в мчавшуюся на нас свору.
Все вокруг тут же залило густым сизым едким дымом, в котором ничего не было видно, кроме взметнувшегося в воздухе алого росчерка боевого аркана. А за ним еще. И еще…
Вот только, кажется, магия этим бестиям особого урона не наносила… Драконий рев огласил все окрест. А потом пространство подо мной целиком затопило огнем. И хотя я успела долезть до конца третьего этажа, все равно ощутила своим панталононосным местом глубинную суть выражения «пригорает». Хорошо до стадии полыхания не дошло.
Я бы, может, полюбовалась на зарницу внизу и дальше, но спасти себя и принца было важнее. А с этим дела пока обстояли не очень. Руки дрожали, пальцы скользили, и у меня были шикарные шансы сорваться. А ведь лезть-то всего на четвертый этаж. Не небоскреб!
Песценот, словно поняв, что я готова сорваться, и вовсе не на крик или в истерику, а банально вниз, перепрыгнул с моего плеча на водосток, ловко ухватившись за свинцовую трубу четырьмя лапами, завис у меня над головой и… настойчиво протянул мне руку… в смысле хвост помощи. Мол, хватайся, бедовая, буду вытаскивать тебя из неприятностей.
– Нет уж, я сама, – отказалась от помощи. Потому как поступок Малыша хоть и был благороден, но мы были с ним слегка в разных весовых категориях.
На это заявление Малыш возмущенно фыркнул и ловко, в мгновение ока, взлетел по желобу на крышу. Мне же восхождение далось дольше и ценой обломанных ногтей, содранных в кровь ладоней, сбитых коленок. Когда до края крыши оставалось всего ничего и моя голова даже показалась над черепицей, я почувствовала, как нога соскользнула с вбитого в стену крепления, пальцы не удержали мой вес и…
То, как лечу навстречу брусчатке и бесновавшимся внизу тварям, я представить успела. И даже заорать.
А вот к чему не подготовилась – это к хорошему кусю. Зубы впились мне в ворот платья, резко рванув ткань вверх.
– Ур-р-р-у-р-ру! – натурально зарычал Малыш с интонацией «И этой глупой женщине я предлагал свой хвост?!».
А затем песценот, отчаянно упираясь лапами и пятясь вверх по пологой крыше, начал меня тащить… Ну точно некромант свой практический материал из могилы.
Долго бы Малыш не продержался. Но мне хватило и пары секунд, чтобы, засучив ногами о стену, найти опору и схватиться пальцами за водосток. А после – из последних сил затащить свое тело на крышу.
Перекатилась по черепице. Выдохнула, на миг прикрыв глаза и сглотнув. Уф! Кажется, получилось. Если сейчас гляну вниз, то даже скажу, что именно! С такой мыслью заставила себя свеситься с края крыши.
Серебряный дракон. Его телу, широкому и мощному, было тесно в этой подворотне. Крылья с их прожилками, которые напоминали тонкие линии на льду, оказались прижаты к бокам, так что зверь не мог их расправить…
Чешуйчатый, на миг глянув снизу вверх и убедившись, что я уже забралась, запустил в свору еще одним ядреным плевком. И под прикрытием огня внушительное тело начало таять, уменьшаясь. Полной трансформации увидеть не удалось: помешали бесновавшиеся языки пламени. А вот то, с какой ловкостью Ричард в разодранной в клочья одежде запрыгнул на водосток, я уже лицезрела.
С невероятной легкостью принц буквально взлетел по нему, как по шесту. Даже шустрее песценота, который, как только Ричард очутился рядом, посмотрел на него, как на конкурента.
Мы замерли, глядя на бесновавшихся внизу тварей. Огонь утих, и сейчас я смогла их сосчитать. Пятеро подпаленных, но живых и четыре обугленных трупа.
– Кажется, их было больше, – нахмурившись, хрипло выдохнул Ричард.
– Твоих телохранителей тоже должно было быть больше, чем тот один, – заметила, пытаясь отдышаться. Под ребрами кололо так, словно там торчал кинжал. Даже глянула проверить: нет ли и вправду во мне лезвия? Но, удивительно, ничего не обнаружила. Только выходившую боком беспечность. Прогулялись, эбонит твою мать!
– Ты про того агента, который кинулся наперерез и ему бедро располосовало? – уточнил дракон и, не дожидаясь моего ответа, добавил: – Вообще-то это был твой страж. Мои телохранители отправились следить за пустой каретой.
Судя по тому, как это было сказано, такой трюк дракошество проделывал не впервой. И выйдя из кареты, не я одна потеряла из виду принца.
– Твой отвод глаз убийственно качественный, – прокомментировала я, пытаясь одновременно глазеть на дракона, почти не прикрытого, и на то, как шипастые панцирные псины запрыгивают на желоб, но съезжают по нему вниз. И правда, лапки… Ричард в этом состязании побеждал. Если бы не подштанники, которые каким-то чудом почти уцелели, то уже бы выиграл с разгромным счетом.
Но тут одна из гадин решила, что когти – это хорошо, а когти и зубы – еще лучше, и впилась последними в толстую металлическую трубу, прокусив ту, как хлипкую железную банку.
Какого… многочлена и прочей алгебры!
– Так, скажи, что сейчас ты в нее плюнешь огнем и все будет хорошо, – попросила я, не отводя взгляда от этой бестии.
– Чтобы окатить пламенем эту тварь, нужна полностью трансформированная глотка. А для этого придется обернуться. И, боюсь, веса моего зверя эта крыша не выдержит… А магия этих монстров не берет. Поэтому, если ты передохнула, то продолжим спасаться бегством.
– А соврать что-то более успокоительное ты не мог? – выпалила я, прикидывая, в какую бы сторону рвануть. Выбор был шикарный – по коньку направо или налево. – Например, что сейчас появятся безопасники и надо совсем немного продержаться…
– Извини, после трансформации драконы пару минут бывают исключительно честны, – поморщившись, ответил Ричард и добавил: – Хотя, как я сегодня узнал, если шагнешь за грань, этот эффект длится дольше…
«Так вот почему Ричард в карете был со мной так откровенен!» – осенило меня. Может, я бы и развила эту мысль, но тут принц вновь взял меня за руку и потянул направо. Туда, где меж крышами нашего и соседнего дома было расстояние на один хороший прыжок.
Вот только добежать до конца конька нам не удалось. Выбив раму слухового окна, на крышу выскочила тварь.
Она медленно, опустив голову и зыркая исподлобья своими алыми углями глаз, двинулась на нас…
– Назад! – рявкнул Ричард и, подхватив магией несколько черепиц, одну за другой, очередью запустил в монстра.
Бестию отбросило в сторону, она упала, закувыркалась по скату, но у края сумела затормозить.
Нам же тормозить было нельзя. Ни в мыслях, ни тем более в действиях, и мы, хотела бы сказать, помчались, но нет, просто быстро перебирая ногами, двинулись по коньку в другую сторону.
А когда добрались до конца, выяснилось, что соседний дом гораздо дальше, чем тот, путь к которому нам перекрыла выскочившая на крышу тварь. Вот только это здание было ниже, а главное, крыша его оказалась абсолютно плоская и широкая. На ней стояли правилки для сушки с натянутыми на них шкурами. А чуть дальше был еще и навес с какими-то бочками.
– Я не допрыгну, – сглотнув, выдохнула, оценив свои силы и расстояние.
– Не переживай, я подкину. Сгруппируйся, – приказал дракон.
Позади раздался рык и цокот когтей по черепице. Забрались, твари!
А после… и пикнуть не успела, как дракон действительно подкинул. В самом прямом смысле этого слова. Вот только не магией: на заклинание не было времени. Я ощутила, как сильные руки подхватили меня и буквально швырнули вперед.
Перелетая через улочку, лишь успела помахать ногами, словно плыла, как будто это могло помочь. А в следующую секунду сгруппировалась и, прикрыв голову, с согнутыми в локтях руками, боком упала на стопку уже высушенных шкур, которую даже не заметила перед полетом.
Перекатилась, больно ударившись. Перед глазами поплыли черные круги, а тело забыло, как дышать, и пришлось усилием воли заставлять наполнить грудь воздухом. И тут же рядом со мной послышался сначала короткий пружинящий удар и возмущенный писк песценота, а затем, судя по звукам, на крышу приземлился и принц. И точно, сквозь начавшую сереть темноту увидела Ричарда. Он подхватил меня на руки. И побежал.
Только Ричард не сделал и десятка шагов, когда зрение ко мне вернулось, и я увидела их. Корыта. Тазы, а главное… не прикрытая крышкой бочка. И в ней плескалось что-то маслянистое. Судя по всему – наше спасение.
– Подожди! – кажется, вместе с этим коротким словом я выплюнула часть легких.
Удивительно, но дракон, привыкший всегда решать за всех, подчинился. А я, кивком указав Ричарду на навес, выпалила:
– Твари…Масло… Горит… Без… магии…
Получилось бессвязно, но дракон все понял. А упомянутые гадины, к слову, не замедлили явиться, сиганув через улицу на нашу крышу.
Вот только они не ожидали, что вместо пульсаров, которые были им нипочем, принц встретит их отборным… маслом. Отборным, потому что отобрал дракон его у какого-то кожевенника…
Бочка взметнулась в воздух, ее содержимое щедро окатило свору, а после дракон плюнул на ту. Огнем. Для небольшой струйки пламени полной трансформации не потребовалось.
Тонкий алый язычок скользнул по маслянистой дорожке и помчался к бестиям, охватив их тела за пару секунд. Вот только пламя всегда имело отвратную привычку: распространяться по всей горючей цепочке.
А когда Ричард левитировал бочку, то из той начало капать еще под навесом. И сейчас огненная дорожка подобралась к другим корчагам.
Я не стала выяснять, что в них было, но логика подсказывала, что как вариант – тоже что-то горючее.
– Уходим!
– Бежим!
Выпалили мы с принцем одновременно, увидев, как пламя нырнуло в одну из корчаг.
– У-ру-ру! – в панике просвистел Малыш.
У края крыши мы оказались в мгновение ока. Позади что-то выло, пылало и…
– Нужно прыгать, – глянув вниз, на весьма перспективную мусорную кучу, выпалила я.
– Не… – начал было отнекиваться принц, который, похоже, до этого момента оказывался по уши в неприятностях, но не в отбросах.
Вот только Ричарду не повезло. Я любила его. А когда любишь – готов подтолкнуть к спасению всеми способами. И я что есть силы пихнула дракона меж лопаток и, схватив за шкирку песценота, прыгнула сама.
Звуки почти совпали: сначала оглушительного взрыва (ух, что же там в корчагах такое забористое было-то?) и почти сразу – чавкающего приземления.
Нам все же удалось выжить… Правда, спасение это было с душком. Но тварям, судя по силе детонации, повезло куда меньше. И, выбираясь из кучи, в которую мы втроем угодили, я поняла одно: если ты мужчине дорога, то он и кинуть тебя может как следует. Даже через улицу. Так, чтобы точно и долетела, и мягко приземлилась. А если он тебе дорог – то и столкнуть его хоть с края крыши, хоть в пропасть не грех.
А вот что осталось для меня загадкой – это безобразная в лохмотья одетость (или возмутительная недораздетость!) одного дракошества.
Так что, когда мы выбрались из горы мусора, я не смогла не спросить о такой метаморфозе наряда принца.
Ричард, словно только что заметив, что осталось от его штанов, рубашки и дублета, выдохнул и нехотя пояснил:
– Обычно при обороте у дракона исчезает все, что было в тот момент на нем. Но поскольку на мне охранных, родовых, боевых и прочих амулетов немало, снимать их долго, а расставаться с некоторыми опасно для жизни, то мессир Ворхор создал уникальный артефакт, который сохраняет все амулеты при трансформации, закидывая те в малый межпространственный карман…
При этих словах принца я вспомнила одну из лекций магистра Рипли. Профессор упоминал, что создание подобного кармана даже размером со шкатулку требовало колоссальных энергетических затрат. А еще постоянной подпитки. И накопитель для последней в таком случае должен весить в два раза больше меня или… Скосила взгляд на дракона. Кажется, начинаю догадываться, кто был тем самым магическим источником. Высоким, широкоплечим и жутко недовольным.
«Это какой же тогда резерв у принца, раз он может позволить себе походя питать такой артефакт?» – подумалось вдруг.
Ступень девятая, а то и десятая, наверняка. Ричард же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:
– Так что моя одежда порой частично отправляется туда же, но не всегда. И, к сожалению, не вся.
Хм… Значит, в этот раз одному дракошеству, можно сказать, улыбнулась удача. Подштанники остались на нем. А мне вот нет – я лицезрела Ричарда в оных. А могла бы без. Но увы…
Впрочем, пока я задавалась вопросом «Почему так случилось?» и оглядывалась в прошлое, кое-кто смотрел только в светлое и чистое будущее. Причем не только размышлял об оном, но всеми силами старался его приблизить.
Малыш остервенело попытался вернуть своей белоснежной шкурке первозданный вид. Я решила последовать этому примеру и хотя бы стряхнуть с юбки налипшую на нее грязь.
– Боюсь, здесь без очищающего заклинания не обойтись, – глядя на мои тщетные попытки привести себя в порядок, произнес дракон и щелкнул пальцами.
Чары прошлись по нашей одежде и шкуре (у Малыша) один раз. Эффект оказался заметен примерно так же, как похудение в районе талии после пяти минут голодовки. Дракон еще раз активировал чары. И еще… после четвертой попытки стало понятно, что магия, конечно, убойная штука, но кое перед чем она бессильна. И хотя мы стали чище, но ненамного, запах все еще слегка чувствовался.
– Накину морок, – признал поражение перед грязью этот драконистый победитель нечисти и таки навел на нас троих иллюзию.
Под ней-то мы и двинулись из переулка, в котором очутились. Вышли как раз на улицу, где собрался народ, глазевший на догоравшую крышу.
– Это у мастера Ерима, что ль? – сняв шапку, протянул кто-то из зевак.
– Его-его, – подхватила какая-то тетка в переднике.
– А вот говорили ему, неча закатывать бочку с маслом на крышу. Пропитывал бы внизу, рогатины бы токмо на крышу тягал, как все. Так нет же, он по семейному секрету все шкуры выделал. Довыделывался теперь. Как бы сам дом не занялся!
Где-то вдалеке зазвонил пожарный колокол, перебивая разговор.
Я обернулась на звук. По уходившей вверх улице тушить пламя мчала карета огнеборцев.
Хотя я и так могла сказать, что обойдется без них. Взрыв хоть и бахнул, но огонь, не получив поживы, угасал. Так что обойдется все парой заклинаний. Ну или дюжиной бочек воды. Зависит от того, есть ли маг среди местных пожарных.
Вот только Ричард не стал дожидаться и выяснять этого, просто произнес заклинание, и над остатками огненных всполохов пролилась вода, собранная конденсирующим заклинанием.
Скосила взгляд на дракона: не мужчина – мечта. Сам ударно гостей встретил, сам зажег, в лучших традициях вечеринок, сам ликвидировал последствия веселья… Все сам!
– А теперь предлагаю уйти по-эльфийски, не прощаясь, – хмыкнув, предложил Ричард.
Впервые была такой ярой сторонницей дивных традиций. Так что, посадив песценота в сумку, с которой так и не рассталась во время бега, поспешила за драконом.
Пропетляв по улицам, мы вышли к скверу, у которого принц остановился. Я недоуменно посмотрела на Ричарда, но дракон сказал лишь одно:
– Подожди. Скоро будут.
Не успела уточнить, кто именно, а из-за поворота показалась та самая карета, которую мы оставили, решив прогуляться. Лошади неслись галопом, и, только увидев таких «красивых» нас, кучер что есть силы натянул вожжи. С запяток тут же спрыгнул один агент в сером мундире, с облучка – другой, которого я поначалу даже и не заметила. Не иначе он был под пресловутым отводом глаз.
Похоже, одно дракошество активировало какой-то сигнальный маячок. Иначе как нас так быстро нашли совершенно в другой части города?
Между тем, перемолвившись с принцем парой, судя по выражениям лиц, не самых приятных слов, господа стражи кивнули и вновь растворились в прикаретном пространстве. Мы же с принцем – исключительно внутри экипажа.
– Значит, «извольте предупреждать»? – хмыкнула я, поудобнее усаживаясь на обитом бархатном диванчике рядом с принцем.
– Я точно помню: Рофер поставил полог тишины, – не спеша отвечать на мой вопрос, нахмурившись, произнес дракон.
– Конечно, твои агенты поставили все, что могли, возможно, и весь дворец на уши тоже, – отозвалась я. – Но вы так выразительно все произносили, что по губам не прочитать мог разве что слепой.
Принц невесело усмехнулся.
– Одри, знаешь, даже если ты не писатель и не пророк, у тебя все равно получается поразительно верно предсказывать: Рофер поставил на уши если не дворец, то главу службы безопасности уж точно, когда доложил о моем исчезновении. А сейчас лорд Труин забеспокоится еще больше, когда увидит, в каком мы виде.
– Ха! Он бы лучше посмотрел, что осталось от наших противников, – парировала я. – К слову, что это были за твари? Мы таких на занятиях по бестиологии еще не проходили…
Сказала – и тут же вспомнила магистра Дроуза. Интересно, он бы этих монстров со жрательными наклонностями тоже назвал милыми? Что-то подсказывало, что да.
– Если бы я знал… – произнес Ричард, откинувшись на спинку кареты и прикрыв глаза. – Таких точно нет во всей империи. Но, думаю, агенты разберутся. Координаты я им назвал, так что, скорее всего, они уже там или где-то рядом. И в том, кто стоит за покушением и на меня ли оно было, тоже.
Едва не выпалила: «А на кого, кроме тебя, могло?» – но в последний момент остановилась. Ричарда же никто не видел. Ни я, ни его охрана… а значит, и убийца не мог. А вот одинокую блондинку в моем лице и фигуре – все. Неужели опекун решил идти напролом? И где он нашел этих тварей… К слову, о последних…
– А можно, если агенты будут собирать остатки, в смысле останки этих бестий, мне что-нибудь отложат? – уточнила у Ричарда и постаралась придать лицу максимально милое выражение. Не знаю, насколько оно подходило к выпрашиванию халявных трупов, но другого просительного у меня пока отрепетировано перед зеркалом не было.
– Трофей? – вскинув бровь, поинтересовался дракон.
– Подкуп, – честно ответила я. – Раз уж я осталась в этом мире, буду налаживать отношения с преподавателями. И если с магистром Рипли у меня пока не складывается, то буду искать подход к остальным. Например, к Дроузу…
На это принц тонко усмехнулся, ничего не сказав. Но этого было и не нужно. Потому что случившееся молчание было одним из тех, в которых так уместны паузы. И, прислушиваясь к ним, мы с Ричардом словно узнавали друг о друге все больше и больше. И наше безмолвие, одно на двоих, было таким искренним, объединяющим, проникновенным, что я даже не заметила, как наши пальцы переплелись, моя голова склонилась на мужское плечо, а глаза начали медленно закрываться.
Когда же я распахнула их, то оказалось, что экипаж уже подъехал к одному из черных входов дворца, внутри которого нас встретила послеполуденная тишина, нарушаемая лишь эхом моих и Ричарда шагов. Те были особенно отчетливо слышны из-за мрамора. Его разноцветная узорчатая мозаика создавала эффект движения. А может – и не только эффект…
Яркие солнечные лучи, проникавшие сквозь высокие стрельчатые окна, освещали коридоры. Игра света и тени на стенах, украшенных лепниной, позолотой, резным камнем, завораживала. Но больше всего меня поразили фрески, изображавшие сцены из древних легенд. Небесные существа на них танцевали среди облаков, а звезды сверкали так ярко, что казалось, будто они могли сойти со сводчатого потолка и заговорить.
А еще вокруг витал этот неуловимый аромат с нотками сандала, розы, жгучих пряностей и интриг. Он так контрастировал с тем амбре, которое источали мы трое, что я ощущала дикую неловкость. Хорошо, песценот почти не источал. Он просто точил, по ощущениям, сам себя в сумке, пытаясь, кажется, зубами выгрызть из шкуры вонь, отчего торба ходила ходуном.
Дракон бросил понимающий взгляд на мою ношу и протянул руку к ремню.
– Давай понесу, – предложил он.
– Да она не тяжелая, – отказалась я. Идти-то было наверняка всего ничего…
– Женщина! Дай мне побыть благородным не только по происхождению.
– Нет, – фыркнула я, разом ответив и на его «женщина», и на предложение руки, готовой понести тяжесть поклажи (но не брака!).
Вот зря. Путь по дворцу оказался не близким… Наконец, мы достигли покоев его драконистого высочества. Двери распахнулись с легким шорохом, и я вошла внутрь. Комнату заливал приглушенный свет. Ноги сразу же утонули в густом ворсе шелкового ковра.
– Умывальная комната там, – произнес Ричард, указывая на одну из дверей.
Вот только один ушлый песценот решил, что принц сделал это предложение его мохнатости и не преминул тут же оным воспользоваться, стремглав просочившись прямиком из сумки в ванную.
Резная створка качнулась, и почти тут же раздался радостный плеск и уруруканье песценота.
– Кажется, это надолго, – резюмировала я.
Дракон лишь мученически вздохнул, понимая, что если мне уступить ванну он готов, то Малышу – нет, и направился следом за зверьком, прикрыв дверь.
Что за ней происходило точно, я не услышала. Видимо, звукоизоляция была хорошей. Но спустя всего пару минут в комнате появились абсолютно мокрый и счастливый Малыш и столь же мокрый, но от этого ничуть не радостный Ричард.
Дракон держал в руках тазик, а в том плавал, блаженствовал Малыш, макушку которого венчала шапка из пены.
– Договорились, что его ванная – здесь, – с этими словами дракон указал взглядом на латунную посудину в руках, – а наша – там, – кивок в сторону резной двери.
Со второй попытки я таки попала в вожделенную комнатку. Открыла старомодный начищенный до резавшей глаза рыжины медный кран, и из него полилась вода. Я посмотрела на то, как она наполняет большую широкую ванну, бортики и дно которой были выстланы тонкой батистовой тканью. Видимо, для большего комфорта.
Конечно, в комнате ждал Ричард, но я не могла отказать себе в том, чтобы немного не понежиться в теплой воде, и оттиралась не спеша. Так что, когда вымылась и, завернувшись в один из чистых халатов, открыла створку, чтобы выйти, то услышала обрывок фразы:
– …нализ показал, что на вас напали демонические твари, если точнее – тренворги… – тут незнакомый тип в сером мундире увидел меня и осекся, замолчав, а потом, что-то пробормотав Ричарду, скрылся.
– А как же полог тишины? – иронично поинтересовалась я: вот не хочешь нарываться на тайны, а они сами в уши лезут. Никакой секретности, демоны их дери. Можно даже те самые, которые на нас напали.
– В покоях императорской семьи антимагическая защита. Так что заклинания не действуют, – пояснил дракон и, оставив меня с этой информацией, поспешил смыться… В смысле мыться. Но на пороге ванной, словно и этого Ричарду было мало, он добавил: – Кстати, мне доложили о первых результатах расследования по сегодняшнему покушению.
И не успела я уточнить, что именно дракону стало известно, как этот гад крылатый скрылся за дверью, оставив нас троих в комнате: меня, песценота и наше со зверьком общее жгучее любопытство!
Чтобы хоть как-то его унять, подошла к окну и посмотрела на дворцовый парк, где вовсю меж аллей гуляла осенняя рассеянная лень. Клены, буки, грабы, уже потерявшие свою летнюю зелень, переливались медом, багрянцем, охрой… В их сквозистых кронах наверняка уже начала свивать гнезда тишина.
Впрочем, лабиринт из туи радовал глаз своей изумрудностью всем осенним ветрам назло. В его центре, переливаясь в вечерних лучах, бил фонтан, за ним, вдалеке, по аллее прохаживались парочки.
– У-ру-ру, – запрыгнув на подоконник, проурчал Малыш и, точно пес, замотав телом, обдал меня кучей брызг, слетевших с его мокрой шерсти.
– Ты не енот, – фыркнула на это я. – Ты натуральный свин!
Зверек на это натурально усмехнулся, хотя не знаю, способны ли вообще еноты на это, или лишь мне достался столь редкий… паразит! Но при этом такой милый…
Сама не заметила, как начала почесывать его меж ушей. Это занятие оказалось столь медитативным, что почти ввело нас с Малышом в какое-то подобие транса. Потому-то звук открывшейся двери заставил вздрогнуть и резко обернуться.
Моя рука застыла на макушке Малыша. Еще бы! Не каждый день видишь дракошество, облаченное лишь в белоснежное полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер. Волосы Ричарда, еще влажные после душа и более темные, чем обычно, слегка прилипали ко лбу.
Сглотнула, не в силах отвести взгляд от мужского тела. Четко очерченный рельеф мышц под гладкой кожей, по которой скатывались капли воды, падавшие с волос. Широкие плечи. Пресловутые кубики пресса, которые просто обязан описать каждый автор в романе (и плевать, что я уже не в нем! Привычка думать, что я угодила в книгу в мгновение ока, не исчезла!).
Взгляд опустился чуть ниже талии дракона, чтобы упереться в белоснежный покров и… Осознав, куда я пялюсь, приказала себе: «Взгляд выше!». Как я в этот момент понимала мужчин, которые лихорадочно гребли кролем, пытаясь не утонуть в женском декольте.
Чтобы не выдать себя, сосредоточилась на лице Ричарда. Высокие скулы, прямой нос и губы, вкус которых я помнила так хорошо… Их хотелось еще. И всего Ричарда тоже хотелось.
Вот гадство! И на лицо смотреть тоже оказалось небезопасно! И…
– Одри, еще один твой взгляд – и я за себя не ручаюсь… – хрипло выдохнул Ричард.
Ха! Кто бы говорил. Дракон сам на меня смотрел в этот момент так, что я готова была воспламениться.
Мой судорожный вздох. Его стремительные шаги навстречу. Сильные руки, что подхватили меня, усадив на подоконник. Почувствовала спиной стекло. А ногами, – как их раздвигает мужское колено…
Руки, губы, шепот, касания… Бешено бьющаяся на виске жилка и горящие серебром глаза Ричарда.
Это было какое-то сумасшествие и…
Громкий, четкий звук ударов в дверь. Он показался мне громом. Тараном, что долбит в ворота осажденной крепости. И тут же следом прозвучало:
– Ее величество, императрица Ривелия Вторая Луноликая, желает говорить со своим сыном! – раздался голос то ли слуги, то ли стража из коридора. – Ваше высочество, просим впустить в ваши покои…
– Твою мать?! – выдохнула я очевидное. Получился сразу и вопрос, и ругательство.
А все потому, что мысли в голове вдруг заметались испуганным мышиным выводком, а над ними коршуном парила паника-паника-паника.
Вот почему свору кровожадных монстров я так не боялась, как одну женщину? Может, потому что та была матерью моего любимого. А я была… Да практически в неглиже! По местным меркам – так точно.
И я поступила, как поступает в таком случае каждая растерянная женщина на моем месте: слегка неадекватно. Схватила песценота, который в шоке даже пискнуть не успел, выдохнула:
– Я к этому еще не готова! – и поступила как истинный любовник: спряталась в ближайшем укрытии – в шкафу.
– Одри, что ты… – начал было принц, который хотел то ли меня остановить, то ли перепрятать получше, но тут раздался звук открывающейся двери, шуршание явно тяжелой ткани по ковру, шаги, и я услышала глубокий мелодичный женский голос:
– Сын мой, прости, что не вовремя, но ты, как и твой отец, всегда так занят… Я не могла улучить подходящего момента для разговора. Поэтому пришла в неподходящий…
– Если ты о сегодняшнем покушении, то…
– Было еще одно? – встревоженно перебила Ричарда императрица Ривелия. – Мне об этом не доложили. Ты не ранен?
– Все в порядке. Нападение случилось уже после сегодняшней казни, – успокоил мать принц и поинтересовался: – Если ты не хотела говорить об этом, тогда о чем же?
Возникла небольшая пауза, во время которой песценот почувствовал себя в родной стихии и завозился, устраиваясь поудобнее. Мол, если мы здесь шпионим, то нужно делать это с комфортом!
Я прижала палец к губам, давая знак, чтобы Малыш вел себя тихо, и вновь прислушалась к разговору.
– Вообще-то я хотела поговорить о твоем будущем. Ты весьма изящно решил проблему с помолвкой. Дивные послы подтвердили, что готовы к ее расторжению и не требуют репараций. Но твой вчерашний разговор с отцом… Ричард, сынок, твои намерения неразумны. Подумай, есть более выгодные варианты для империи…
– А для меня? – с вызовом спросил Ричард.
– Правитель не принадлежит себе, только своей стране, – произнесла, словно цитируя что-то, Ривелия.
– Душой, помыслами, делами. Да, как наследник своего отца, принадлежу. Но собственное-то сердце я могу себе оставить?
– Любая история любви – это еще и история страданий, – сглотнув, отозвалась императрица. – А у тех, чьи головы венчает корона, их во все времена было немало…
– И вы с отцом предпочли не страдать? – Ответ Ричарда был хлесткий, упрямый. Он рассек воздух, подобно кнуту.
– Не смей! – отчеканила императрица.
– А что, если посмею?
– Даже так… – потрясенно выдохнула Ривелия. – Кажется, я недооценила проблему. Думала, та будет пустяковой, а, оказывается, она главная. Главная проблема для дракона… – женщина замолчала. И было в этом безмолвии не что-то величественно-императорское, а простое, материнское. – Ты действительно ее настоль…
Императрица не договорила, оборвав себя на полуслове. А все потому, что Малыш, решивший свить себе гнездо в подоле плаща, уронил последний с вешалки. Да так, что послышалось громкое шуршание.
В следующую секунду раздались шаги, и дверцы шкафа стремительно распахнулись. Песценот, не ожидавший такого, с перепугу взбежал по моей руке и замер на макушке.
– Здравствуйте… – единственное, что я смогла выговорить, глядя на величественную женщину, что стояла передо мной.
И хотя я никак не представляла это знакомство, потому что на него и не рассчитывала вовсе, но интуиция подсказывала: лучше бы оно состоялось как-то слегка иначе.
Меж тем императрица впилась в меня взглядом. А я – в нее. Безупречное женское лицо: высокие скулы, гладкая кожа и губы, которые сейчас были поджаты, глубокие темно-синие глаза, в которых утонуло немало дворцовых тайн, сейчас они сверкали недовольством.
Императрица уже хотела захлопнуть дверцы, видимо, посчитав, что девица, сидящая в шкафу, достойна монаршего внимания не больше моли. Хорошо, с учетом Малыша – двух молей. Но Ричард, видимо, решил, что раз уж так получилось, то этот повод ничем не хуже других для знакомства, и произнес:
– Мама, разреши представить тебе мою избранницу, Одри Хайрис, наследницу Порубежья. – И с этими словами протянул мне руку, помогая выйти из моего убежища. А затем продолжил: – Одри, моя матушка, императрица Ригории, Ривелия Вторая, Луноликая…
И что-то мне подсказывало, что все титулы и регалии Ричард лихо так сократил не просто до минимума, а почти до ничего.
Императрица на такое представление усмехнулась и прошлась по мне взглядом от босых ступней, которые утопали в ворсе ковра, до макушки, увенчанной песценотом. Я же, в свою очередь, подхватив ткань халата, изобразила коротенький книксен.
Ривелия Вторая Луноликая только и хмыкнула на это. К слову, она полностью соответствовала своему прозванию: со светлой кожей, белоснежными волосами, утонченная и величественная – она напоминала царицу небосвода.
– Я так понимаю, напали на вас обоих?.. – тонко усмехнувшись, уточнила императрица, переводя взгляд с моего халата на полотенце сына. Правда, матушка дракона при этом не уточнила, кого именно из нападавших имела в виду: убийц, монстров или неудержимую страсть с безумством, которое чуть было не случилось в этой комнате.
– Да, нам нужно было привести себя в порядок, – с предупреждающей интонацией произнес Ричард, словно защищая меня!
Впрочем, предостережению Ривелия не вняла и, прищурившись, спросила:
– Так вот ты какая, Одри Хайрис. Интересно, в чем заключается твоя стратегия соблазнения?
Вот так. Почти в лоб, без приличествующих месту дворцовых расшаркиваний… Я так растерялась, что, недоуменно пожав плечами, ответила чистую правду:
– Может, в том, что я потешная?
Ну правда, какая такая стратегия может быть у девицы с песценотом на всю голову?
– И умная, – хмыкнула императрица. А затем, обратившись к Ричарду, добавила: – Поговорим позже, сын мой.
После этих слов она, развернувшись, величественно поплыла к выходу. Следом за ней зашуршал волочившийся по полу подол из глубокого изумрудного бархата, который струился точно вода при каждом движении Ривелии.
Когда она была уже на пороге, то вдруг обернулась и произнесла:
– Ричард. И еще хотела напомнить, что через десять минут тебя ждут на совещании.
Принц кивнул, и дверь за императрицей закрылась, не без помощи мелькнувшего на миг в проеме слуги.
– Кажется, я ей не понравилась… – резюмировала очевидное.
– Это добрый знак. Матери редко нравятся при первой встрече хорошие люди, – улыбнулся Ричард и аккуратно снял с моей головы Малыша.
– А хорошие драконы? – намекнув на то, что среди знати последних куда больше, уточнила я.
– А такие бывают? – усмехнулся Ричард и, взяв меня за руку, добавил: – Подождешь меня? Можешь пока прилечь, отдохнуть, почитать книгу. Тебе принесут любую, только прикажи слуге. Его можно вызвать этим колокольчиком.
И принц указал взглядом на последний. А затем начал спешно собираться.
Я отвернулась, сделав вид, что любуюсь пейзажем в окне, хотя на самом деле засмотрелась, как говорят живописцы, на «натуру» полуобнаженно-драконичного вида. С удовольствием полюбовалась бы на оную через зеркало, но, увы, в комнате такового не было. И я об этом очень жалела, потому как отражение в стекле, за которым горел закат, уступало по всем позициям.
Но все равно полюбоваться на атлетически сложенное тело я смогла. А подавить вздох разочарования, когда обладатель оного накинул на себя красный китель с плащом – нет. Ричард понял все без слов.
– Я тоже безумно этого хочу…
– Но ты принадлежишь не только себе… – произнесла слова, уже набившие оскомину. – Я понимаю и дождусь.
Сказала – и совершила ошибку. Вскинула взгляд, встретившись с глазами дракона всего на миг. Та нежность, с которой Ричард смотрел на меня, затопила все вокруг. И меня тоже затопило. С головой. Так что я даже на миг замерла и не успела ответить, когда теплые губы коснулись кончика носа, чтобы тут же отпрянуть.
– Постараюсь поскорее закончить, – выдохнул дракон и собрался уходить, когда в дверь вновь постучали.
Из коридора донеслось:
– По распоряжению Ее Императорского Величества Ривелии II Луноликой, платье для спутницы принца.
После разрешения Ричарда, оное, собственно, и внесли. Изумительно красивое и абсолютно черное.
– Владычица просила передать, что сей наряд подобает сегодняшнему дню, – с этими словами слуга поклонился и удалился.
– Вот видишь, не все так безнадежно, – хмыкнул принц, глянув на ткань цвета глубокой скорби. – Даже прислала дар.
– Траурный? – приподняла я бровь.
– Думаю, матушка имела в виду, что сегодня была казнь. На нее обычно простолюдины приходят в ярком, а знать – в темных тонах. А траурный цвет вообще-то лиловый, – «напомнил» то, о чем я даже не знала, дракон.
Перед глазами встало мое платье в мелкую незабудочку, оставленное в ванной. М-да… Как-то подобные нюансы стерлись у меня из сознания. Если вообще в нем были. А полагаться на знания из своего мира… В академии это еще удавалось. Но что-то подсказывало, что здесь подобный трюк может и не пройти.
– Знаешь, кажется, мне понадобится много книг на сегодняшний вечер, – выдохнула я. – И по этикету, и по истории Ригарийской империи…
– Я распоряжусь, – заверил Ричард и, глянув на настенные хроносы, понял, что уже опаздывает, и, наскоро попрощавшись, поспешил из комнаты, оставив меня в одиночестве.
Правда, то длилось недолго. Совсем скоро пришли служанки, которые помогли мне облачиться в подаренный наряд. Затем принесли и книги. Много книг. А еще поднос с чаем и бутербродами. В их-то компании я и коротала вечер, а потом уже и начавшуюся ночь.
На изломе той вернулся Ричард. Уставший, с залегшими под глазами тенями. Судя по виду дракона, это совещание было сущей битвой не на жизнь, а на смету. Минимум годовую и исключительно имперского масштаба. И это сражение Ричард, похоже, выиграл.
– Наконец-то! – выдохнула я и, подорвавшись с кресла, ринулась к принцу, позабыв отложить книгу.
Прижалась к дракону всем телом и почувствовала, как он обнимает меня.
– Дождалась, – устало и как-то облегченно выдохнул принц мне в макушку.
– Всегда буду дожидаться, – отозвалась я, чуть отстраняясь.
И тут поймала наше отражение в ночном окне. Сейчас, когда на улице гуляла полночь, а комната была освещена, стекло куда лучше выполняло роль зеркала. Я увидела нас, как мы есть: себя – в черном платье с книгой в руках и дракона в алом кителе.
Ричард тоже посмотрел наши силуэты, застывшие в створке окна, и улыбнулся. А потом плутовски глянул на меня через отражение. Уголки мужских губ приподнялись в хитрой улыбке, и я услышала:
– Так на чем мы там с тобой остановились, когда нас прервали?
– Это когда мы были куда менее одеты? – подхватив игривый тон, уточнила я.
– Да, примерно на этом моменте, – согласился Ричард, и я вновь медленно повернулась к нему.
Книга сама собой упала на пол, а я оказалась в мужских объятиях, тая воском. Твердость его сильных рук и бархат языка. Мой сдавленный шепот и впившиеся в широкие плечи пальцы. И шорох-шорох-шорох ткани, которая вот-вот готова была упасть к нашим ногам. И все же с крючками и шнуровкой один дракон справляется куда ловчее четырех служанок!
Не успела я это подумать, как Ричард подхватил меня с явными постельными намерениями. Все внутри меня ликовало: наконец-то!!!
И тут снова раздался стук в дверь.
Да чтоб тебя! Это не королевский двор, а проходной какой-то!
Мы с Ричардом посчитали, что мир без нас не умрет и подождет до утра, решив проигнорировать ночного визитера, когда из коридора раздалось:
– Ваше высочество! Это Эрон. Я к вам с донесением…
Вот так. Просто Эрон без званий и титулов. Это могло значить две вещи. Во-первых, человек, стоявший по ту сторону двери, очень важен, как и новости, которые он принес. Во-вторых, ночь, мать ее, любви снова обламывается! Да что же за невезение-то такое? Может, меня кто-то проклял?