Глава 13

Аллея, дорожка меж теплиц, полигон, стрельбище боевых магов… Я неслась изо всех сил и все равно умудрилась соблюсти первое правило для девушек на свиданиях – опоздать.

Дверь в цех оказалась открыта. Едва перешагнула порог, как нос засвербел от запахов окалины, масла, металлической стружки. Под высоким потолком ангара на столах и верстаках лежали артефакты самых разных форм и размеров: от крошечных амулетов, способных защищать от сглаза, до массивных истуканов в два человеческих роста.

В учебные дни здесь наверняка царили гул от работавших артефактов и адептских голосов. Но сегодня, в последний, выходной день седмицы, все население мастерской было представлено в единственном драконьем лице.

Ричард стоял у одного из станков и ждал меня. Напряженно так ждал, гипнотизируя взглядом входную дверь.

Вот только стоило мне чуть приблизиться к принцу, как я заметила и покрасневшие от бессонницы глаза, и напряженное выражение лица, и усталость, которую одно самоуверенное высочество пыталось скрыть за грозными взорами. Но меня ими было не пронять. Я набрала воздуха в грудь, чтобы толкнуть с порога (хотя вернее – с подступа к станку) речь за Бриану, но сказала:

– Ты сегодня вообще спал?

Мозг в этом вопросе не участвовал.

– Нет, – устало отозвался Ричард.

А меня какого-то лешего дернуло еще и уточнить:

– А вчера?

Ответом мне стал испепеляющий взгляд как форма праведного мужского гнева в ответ на целеустремленную женскую заботу. Ту самую, от которой не скрыться, если дева решила кого-то спасти.

– Ну и зря! Тогда бы выслушать меня тебе было куда как легче, – выдохнула я и нацелилась впиться в дракошество с энтузиазмом прокурора в фирму-однодневку. – Ты еще, наверное, не знаешь, но сегодня арестовали Бриану Тэрвин…

Начала было свою защитительную речь, но меня перебили:

– Я в курсе.

Я поперхнулась вдохом и закашлялась. Когда успел? Но принц ответил, прежде чем я задала вопрос:

– Мне доложили обо всем полчаса назад, когда в тайную канцелярию поступил сигнал о стычке в восточной башне академии.

– А ты в курсе, в чем Бриану обвиняют? – сглотнув, задала еще один вопрос.

– Да.

– Но она не виновата! Она не пыталась меня вчера отравить, – выпалила я и, посмотрев в глаза Ричарда, увидела, как те из голубых становятся темными, точно предгрозовое небо. А еще подозрительными. Не выдержав, я фыркнула: – И перестань меня сверлить взглядом!

– Прости, но я всех так сверлю… – ответил принц.

– Кого – всех? – насторожилась я.

– Тех, кто знает больше, чем должен, – мрачно произнес дракошество, и почти тут же взор его стал не просто мрачным, а очень и очень мрачным. – Ты не должна знать ни про отравление, ни про обвинения Тэрвин. Потому как следователи выяснили все подробности только сегодня ночью. И теперь у меня вопрос: откуда тебе это известно? И кто ты вообще такая, Одри Хайрис?

Вопросы, заданные спокойным, сдержанным тоном, были подобны эху в горах. Тому самому, что рождает лавину, способную снести все на своем пути.

– О чем ты? – спросила я, ощутив, как тревога в этот миг пронзила все мое тело остро и насквозь, словно укол рапиры. Накрывая вторым слоем поверх радости от встречи с Ричардом, которую я так ждала.

Я вообще в этот момент чувствовала себя этаким многокомпонентным эликсиром, в котором смешались и тревога за Бриану с Ким, и ожидание неизбежного эпилога, и паника, что у меня не получится ничего изменить, и… понимание: я потеряю Ричарда в любом случае. И, кажется, даже раньше, чем дойду до последней главы. Это я прочитала в мужском взгляде. Холодном. Разочарованном. Чужом.

– О том, что я, похоже, в тебе просчитался. И та наша встреча в таверне, судя по всему, была не случайностью, а умелой постановкой. Признайся, Одри Хайрис, ты агент дивных? Скажи это сама, если во всем, что случилось между нами, была хоть капля настоящей тебя…

– С чего ты так решил? – выпалила я, и тревогу в моей душе накрыло поверх концентрированной злостью. Я сейчас была не героиней, а многослойным коктейлем, черт возьми! Таким, что поднести спичку – вспыхну.

– Значит, не скажешь… – сжав кулаки, прорычал дракон, и из его ноздрей натурально пошел пар. – Что ж, тогда как ты объяснишь, что тебя вчера видели с Вормирэлем? А о Бриане Тэрвин – агенте тайной канцелярии – ты знаешь, сдается, едва ли не больше меня.

– Всего-то? – возмутилась я, зарычав не хуже дракона. В этот момент мне было плевать, кто из нас здесь большой грозный ящер, а кто маленькая хрупкая девушка. Я была готова нанести справедливость, добро и травмы средней тяжести, невзирая на массу, наличие крыльев и расу во имя хеппи-мать-его-энда!

– Даже матерые шпионы прокалывались и на меньшем, – возразил Ричард.

И я взорвалась.

– Угу. Только я не успела стать агентом дивных. Хотя мне вчера это сделать очень активно предлагали.

– И почему ты отказалась? – саркастически, явно мне не веря, спросил принц.

– Агентский гонорар был маленький, – рявкнула я и, чувствуя, что вся моя нерастраченная вредность рвется наружу, добавила: – Предложили бы лицензионный договор, без НДС, может, и подумала бы.

У дракона дернулся глаз. Кажется, последние слова он воспринял как заковыристое проклятье. Хотя… налоговым злословием они, по сути, и были. Только эффект был не магический, а исключительно нервный.

– Одри Хайрис, перестань делать из меня идиота! – рвано выдохнул Ричард, схватив меня за плечи.

– Не идиота, а героя моего романа! – крикнула я, чувствуя, что копившиеся с момента попадания в историю чувства зрели все это время, и бахнули сейчас, точно разрывное проклятье.

– Романа? Или обмана?! – едко уточнил принц.

– Книги! – безо всякой вступительной части или пролога выпалила я правду прямо в закаменевшее драконье… морду! Потому как на обычное лицо это уже не тянуло: оскалившиеся клыки, вертикальные зрачки, проступившая у висков чешуя. Да, Ричард находился в полушаге от оборота и сдерживался, похоже, из последних сил.

У меня же таковых не осталось. Зато нецензурных чувств оказалось с лихвой. Плевать на все. Завтра – уже финальная глава. И сегодня я буду честной. Чего бы мне это ни стоило!

– Какой еще книги?

– Моей! Я хотела создать мир, куда можно уйти от моей реальности. И тогда я написала историю! И тебя. И все вокруг. А потом попала в нее, сюда, на роль главной героини. Так что все это – лишь плод фантазии, родившейся из сна…

– Какая изворотливая чушь! – холодно процедил Ричард, тем подтвердив истину: у опытного политика нервы железные, как у профессионального карманника. А дракошество был очень опытным, несмотря на возраст. Я бы сказала, матерым. Гадом!

– Скажи еще, что Бриану Тэрвин завтра не обвинят в покушениях на меня. И она в полдень не взойдет, словно деревянная кукла, на эшафот. Ей не отрубит голову палач в лиловом плаще на площади Вздохов. И приказ о казни будет подписан тобой, а обвинителем будет значиться Риквар Хант. Будет светить солнце, соберется толпа народу…

Я говорила и говорила, глотая слова, пересказывая последнюю сцену, которую успела написать, а по моим щекам текли слезы. Потому что тот, кого я успела полюбить, мне не верил. Да, это звучало бредом… Но принц не верил и до этого, когда заподозрил во мне агента дивных…

– Ты отличная лицедейка, Одри Хайрис, или как твое настоящее имя?.. И воображение у тебя богатое. Ты отлично умеешь лгать…

– Тогда почему твой сволочной детектор лжи молчит? – взвилась я и ткнула пальцем в правую руку дракошества, ту самую, которая сжимала мое плечо.

Ричард, медленно, словно не сразу поняв, о чем речь, и не веря в происходящее, перевел взгляд на свои перстни. Ни один из них не сиял алым, да и вообще не подавал признаков своей сверхъестественной природы.

– Не знаю, какой фокус ты провернула, чтобы обмануть артефакт правды…

– А может, фокус в том, что его нет?! – зло выплюнула я. – Давай проверим? Допустим… я люблю лавандовую пастилу.

Камень в перстне молчал.

– Я обожаю заниматься подготовкой совещаний и заседаний…

Камень возмущенно вспыхнул на мою ложь.

– Я знаю двадцать иностранных языков.

Снова вспышка.

– Я написала роман, герой которого – принц Ричард. Он влюбился в Одри Хайрис, а злодейкой этой истории стала Бриана Тэрвин.

После этих слов дракон напряженно всмотрелся в свой артефакт, но тот безмолвствовал.

– Могу еще поклясться…

– Не нужно, – отрезал принц, то ли убежденный, что и магию зарока я могу как-то обойти, то ли решивший, что для начала стоит разобраться с артефактом. – Допустим, только допустим, что ты придумала эту историю… Но это еще не значит, что все происходящее вокруг – плод твоего воображения.

– Иногда мне кажется, что все слишком реально, – прикрыв глаза, выдохнула я и призналась: – И это – самое страшное. Потому что для меня и ты, и мои чувства к тебе – настоящие.

– И все же это не укладывается у меня в голове, – обреченно произнес дракон и коснулся моего лба своим. – Я бы с радостью поверил, что ты сумасшедшая пифия, что увидела в пророчестве подписанный мной приказ, который я даже еще в руках не держал, и отравление, о котором дознавателям стало известно только сегодня ночью. Да даже объяснение, что ты шпионка, – и то логичнее. Но… писатель?

М-да… Я, конечно, знала, что автор – горе в семье. Но чтобы настолько? В системе ценностей Ричарда это было хуже, чем государственная преступница? Одному дракону надо явно пересмотреть приоритеты.

– Неважно, кто я. Куда важнее, что будет с Брианой. Ведь она не пыталась отравить меня. И статую толкала не она, а тот самый наемник, что охотился за тобой.

– Но для всех казнить будут лишь за это… Хоть и не совсем ее. Потому что власть тем сильна, пока все верят, что она непоколебима. Но даже среди драконов бессмертных нет. Есть только те, кого тяжелее убить.

Судя по тому, что Ричард был еще жив, его уничтожить было очень сложно. Но возможно. И если бы о предыдущих покушениях знали все, то число нападений стало бы как минимум в разы больше, а сами наемники – куда настойчивее.

– Но Бриана… – вырвалось у меня.

– Одри, я не могу сказать тебе ничего, что бы не нарушило государственной тайны, – ответил Ричард. – Но знай лишь одно: я знаю, кто такая Бриана Тэрвин, и по заслугам получит истинный виновник, какую бы картину при этом ни видели твои глаза.

– А им придется?

У меня внутри все сжалось в ожидании ответа.

– Да. Мы оба обязаны присутствовать.

– Мы? Или ты и я?

– Мы, – уверенно произнес Ричард тоном «Какое бы сумасшествие с тобой ни случилось, оно – и мое тоже».

От этого короткого слова в груди вдруг стало тепло. А руки, уверенные, сильные, надежные, державшие меня за плечи, вдруг скользнули ниже, на талию, притянув меня еще ближе к напряженному мужскому телу.

– Одри Хайрис… Ты мое наваждение, мое проклятие, моя буря и моя тишина… – прошептал Ричард и… Я даже не успела понять, как все произошло… Но миг – и мы с принцем уже целуемся.

– Как это понимать, ваше дракошество?! – попыталась я возмутиться, но получилось это томно, с придыханием и скорее с желанием продолжить, чем остановиться. – Компенсация за ложные обвинения?

– Как ты могла такое подумать? – куда-то в поцелуй выдохнул Ричард. – Взятка, исключительно взятка в особо страстном размере.

– Официальному лицу?

– Официальной истине, – прошептал дракон, кажется, не особо соображая. Впрочем, как и я.

А после принц прижал меня к себе еще сильнее, и я ощутила через ткань одежды, насколько тверд дракон не только в своих словах и намерениях, но и телом. Особенно некоторыми его частями.

– Для особо страстной взятки эта маловата, – фыркнула я и с вызовом посмотрела на дракона. Все же, обниматься, касаться губами губ – это романтично, но это при условии, что роман с рейтингом шестнадцать плюс. А мне хотелось большего – и в смысле возрастного ценза, и в плане действий. Потому я подначила мое драконище: – Поцелуи – и только.

– Не только… – сдавленно и весьма охотно пророкотал Ричард, и его глубокий бархатный голос отозвался в районе моего живота. И от волны удовольствия, прошившей мое тело, я прикрыла глаза. Все-таки Ричард мастерски владел языком. И я сейчас не про слова.

Мы оба как-то качнулись, не глядя шагнув в узкое пространство между станков. Теснота впечатала меня в напряженное мужское тело еще сильнее. Или это я сама вжалась в Ричарда, чтобы в следующий миг застонать, ощутив, как мужские губы накрывают мою шею и спускаются ниже, к вырезу платья.

Мои же руки между тем скользнули под рубашку принца, выправляя ту. Мне до дрожи в кончиках пальцев хотелось прикоснуться к его коже…

Я справилась, разделалась и с белоснежным батистом, и алым сукном дублета – одежда очутилась на полу, а мое платье оказалось расшнурованным и вот-вот грозило соскользнуть с плеч вместе с сорочкой. Но мне на это было плевать. На все плевать, кроме рук, губ, хриплого мужского дыхания…

Все же это крышесносное удовольствие – таять в руках мужчины, который знает о тебе всю правду и ему на нее наплевать. Огнем, как всякому истинному дракону. Моему дракону… У которого тоже куча недостатков. И главный из них – корона. Но никто из нас не совершенен, и влюбляемся мы не в идеалы…

Желание обладать было таким сильным, что я заурчала от удовольствия, не удержалась и вонзила ногти в плечи Ричарда. Тот вздрогнул, гулко сглотнул и, прикрыв глаза, в которых бесновалась страсть, обрушился на меня новым поцелуем. Безудержным. Нахальным. Улетным.

Да, вот такие взятки мне нравятся. Такие я согласна брать. И всего Ричарда целиком брать тоже согласна. А еще прижиматься к нему, тереться о твердое мужское тело, особенно в некоторых особо впечатляющих и многообещающих его частях, и срывающимся от возбуждения голосом описывать, что я хочу, чтобы мы сейчас сделали. А главное – ощущать, как дракон все сильнее и сильнее заводится от этого. Хотя казалось бы – куда уж больше. И…

Бум!

Звук бахнувшей о стену двери дошел до нашего сознания не сразу, как звуки шагов и досадливый голос, который произнес:

– Какого демона Матиас опять не закрыл цех?

И вновь хлопнувшая дверь и скрежет проворачиваемого замка. Кажется, нас заперли…

Все это время мы с Ричардом стояли, прижавшись и тяжело дыша. Я ощущала, как в груди дракона колотится сердце. В такт моему, заполошно-счастливому. Жаль только, что это счастье длилось недолго.

Потому что одно высочество, очнувшись, вспомнило, что ему нужно быть во дворце. И не через час, а прямо сейчас, сию минуту!

– Я вырвался, лишь чтобы рассказать тебе об отравлении: следователи выяснили, что вчера вечером был использован двухкомпонентный яд. Первая его часть содержалась в пунше. Во всем пунше, что был в зале. А вторая – только в лавандовой пастиле, мимо которой я бы не прошел. По отдельности обе составляющие отравы были не опасны, потому на них защитный артефакт и не среагировал.

– А соединившись в теле, они убили бы тебя, – сглотнула я и добавила: – Только вот пострадала Ким. Она сейчас в лечебнице.

– Знаю, и о ней позаботятся лучшие целители империи, как только она придет в себя. Но чтобы не вызывать лишних вопросов, что в лечебнице забыли уважаемые архимаги жизни, у адептов, целителей академии и…

– Шпионов? – догадалась я.

– Ни у кого, – обтекаемо согласился принц. – Кимберли отправят домой.

– Спасибо, – поблагодарила я Ричарда за подругу.

– А сейчас, прости, Од, но как бы мне ни хотелось остаться, но нужно бежать во дворец. Если с убийцами уже все ясно, то с грабителями переговоры только предстоят, – и на мой недоуменный взгляд пояснил: – Эльфийским посольством. В полном составе. По поводу расторжения помолвки. А после – большое совещание и разговор с отцом.

Из всего сказанного я поняла одно: мало того, что на наследных особ постоянно покушаются, они еще и не спят. В принципе.

– Я напишу тебе, как освобожусь. А сейчас нам нужно выбираться…

Последним мы, спешно одевшись, активно занялись, освоив ремесло форточников. Вернее, оконников. Распахнув створки, выбрались на улицу, перемахнув через подоконник, сиганули в кусты, что окружали цех.

Когда я спрыгнула, Ричард подхватил меня и… чуть было не опоздал во дворец, потому что поцелуи в зарослях ничем не уступали таковым у станков.

– Береги себя, моя тишина, – выдохнул мне в губы дракон, когда мы все же выбрались на вымощенную булыжником дорожку.

– И ты себя, мой герой, – не удержалась я.

Принц на это хмыкнул. Кажется, для себя он все же придумал альтернативное объяснение моей правде. Может, решил, что я попаданка из другого мира и так обтекаемо преподнесла ему свою инаковость? Вот только дальнейшие слова Ричарда показали, что думали мы все же о разном.

– И никаких эльфов, хотя бы сегодня. Хорошо? – приподняв бровь, попросил он, и, дождавшись моего кивка, развернулся, и побежал к центральным воротам академии.

Видимо, очень спешил. То ли на совещание, то ли от одной адептки, которая догадалась: кажется, у его дракошества были подозрения не исключительно в моей политической измене, а еще и в традиционной. И в академию он вырвался не только о яде рассказать, но и лично проверить доклад одного из агентов, которые следили и за мной тоже!

У-у-у! Гадские шпионы! Как бы потактичнее рассказать принцу тогда о ночной проверке, пока и из нее повод для ревности не сделали. А то ей, похоже, непрошибаемый дракон еще как подвержен.

Но если с Ричардом достаточно было разговора, чтобы все уладить, то с Ким, увы, одними лишь словами дело было не поправить.

Решив проведать подругу, отправилась в целительскую, по пути совершив абсолютно не подобающий моему статусу поступок: обнесла куст с гортензиями, нарвав букет. А потом не удержалась и показала язык дрогнувшим от такого кощунства зарослям неподалеку. Не знаю, был ли то ветер или мой персональный соглядатай, но так или иначе ветви чуть качнулись, словно в ответ.

Да уж… Повезло мне с попаданием в главные героини. Нет слов. Одни эмоции. А лучше – пульсары. Ибо эти шпики за каждой веткой уже достали. И ведь не факт, что это агенты тайной канцелярии. Вполне возможно, просто… кандидатки – чтоб им пусто было – в фаворитки.

Смирив злость, я резко выдохнула и целеустремленно направилась к целительской, помахивая букетом точно шпагой. Вот только вся моя воинственность улетучилась при взгляде на подругу. Она лежала все так же без сознания. Правда, мне показалось, что цвет лица стал чуть розовее и дыхание – ровнее.

Я посидела у ее постели, говоря о какой-то ерунде и держа за руку, прося очнуться. Мне казалось, что Ким меня слышит. Только не отвечает. Рассказывала о Малыше и том, как он ее ждет…

В какой-то момент я ощутила, как нагрелся браслет на руке и на его металле появились литеры: «Владыка только что подписал приказ о казни Тэрвин». Я сглотнула. Ну вот и она. Точка невозврата. После которой остается только вера в слова Ричарда о том, что покарают настоящих виновных.

Сжав руку Ким, я попрощалась с подругой, а после отправилась к себе, слегка негодуя: почему возлюбленной дракошества я была фиктивной, а страдать мне приходилось как самой настоящей невесте принца. И почему, когда писала книгу, не задумывалась, что удел такой героини – ожидание, а главное оружие – выдержка. А быть супругой владыки – это вовсе не награда, а испытание длиною в жизнь.

Вот только мне оно в любом случае не грозило. Ведь до конца моего романа осталось меньше суток. А что дальше – неизвестно.

Звук вечернего колокола ворвался в мои мысли, и те разлетелись испуганными пичугами. Желудок же вдруг резко вспомнил, что он проспал завтрак, обедал поцелуями и на вечер хотел пищи какой-то более практической, а не платонической.

Так что я отправилась в столовую за ужином, только обогатилась в результате не только калориями, но и новостями: сразу после вечерней трапезы ректор вновь собрал нас в зале, чтобы пресечь слухи о Бриане Тэрвин. Потому как за полдня адептское воображение разыгралось настолько, что государственный переворот в списке прегрешений если и был, то на самом последнем месте, как наискучнейший вариант. Лидировали версии «пыталась организовать восстание мертвецов», «мошенничество с душами», «хотела приворожить ректора» и «шпионка демонов». Но фаворитом был «захват академии» – на него было принято максимальное количество ставок одним ушлым организатором тотализатора.

Ректор, к слову, казну последнего изъял. «В пользу так и не захваченной академии», – как он сам и заявил. Создателю же незаконного бизнеса вкатил выговор и полугодовую отработку. А заодно, чтобы два раза не собирать всех, лорд Трэвор объявил о том, что завтра – внеурочный день. Видимо, заранее смирился, что адепты в полдень все равно сбегут с занятий на площадь Вздохов. И, сделав, не иначе как по привычке, очередное внушение адептской биомассе по поводу подобающего поведения, распустил всех.

Впрочем, выйдя из зала, все разошлись по общежитиям не сразу: еще какое-то время обсуждали слова главы академии, но главное – вернет ли ушлый Буртис деньги за ставки.

Меня же волновало совсем другое. И об этом другом я переживала, сначала меряя шагами свою комнату, потом ворочаясь на кровати без сна. Наконец не выдержала и… в отчаянии и во имя мести засела за учебник энергетической трансформации!

Профессору Рипли наверняка этой ночью неудержимо икалось…

Жаль только, что книга не смогла отвлечь меня от мыслей о грядущем. А когда пришло сначала сообщение «Не могу вырваться сегодня из дворца. Заберу тебя завтра перед полуднем», а следом за ним и понимание – эту последнюю ночь я проведу без любимого, то разозлилась. В первую очередь на себя. Потому что не надо было уповать на романтику, тянуть с эротикой и строчить роман по канонам, где герои падают в высокие травы и пышные перины после свадьбы и на пару строк строго перед эпилогом.

Хотела ночи любви – надо было ее не ждать, а создать! В смысле написать. Не сделала – сиди, страдай, вздыхай и бесись от того, что могло бы случиться, если бы не гадские кинки! Не нужно авторам следовать им. От этого все зло. И моя неудовлетворенность тоже!

Последняя, к слову, была тем больше, чем глубже становилась ночь. Я пыталась отвлечься на чтение учебника, строчки запрыгали перед глазами, и это разозлило еще больше. Вновь оторвала взгляд от страниц и начала себя корить.

Последняя – чтоб ее – ночь романа. Она должна была, по идее, стать кульминацией любовной линии героев. А по факту – это был пик моей злости. До такой степени бездарно тратить последние страницы! Я вот уж не думала, когда писала, что умудрюсь настолько запороть не только концовку, но и собственное короткое счастье. А именно так все и выходило.

В какой-то момент я просто сдалась. Прошла стадии от «да как так-то» до «вот как-то так» и, перебесившись, приняла ситуацию. Попыталась утешиться мыслью, что все в этой жизни, да и в смерти тоже, заканчивается. Вообще, чудо, что мое сознание закинуло меня сюда, в свою книгу, а не в какой-нибудь «Молот ведьм, дополненное и переработанное издание». Я увидела, что история гораздо глубже и у нее есть, оказывается, второе дно. Только эту мудрость точила горечь от мысли, что рядом сейчас нет Ричарда. И не будет. Потому что гадский-гадский-гадский сюжет просто этого не допустит. Всю книгу не позволял отойти от него, как бы я ни пыталась что-то переписать. В смысле переделать.

А время… Оно утекало сквозь пальцы, и его нельзя было повернуть вспять, как и события книги… Кажется, это называлось «урок неизбежности»: когда ты сталкиваешься с чем-то неотвратимым, понимаешь, что спасения нет, но принимаешь это и… продолжаешь действовать до последней минуты, ибо должен.

Наверное, именно это испытывает капитан судна, которое идет на дно, пытаясь спасти хотя бы кого-то из пассажиров и оставаясь на палубе до самого конца.

С такими мыслями я и встретила рассвет, не сомкнув глаз. Утром, собираясь отправиться на площадь Вздохов, у меня было чувство, что это и моя казнь тоже. Но перед ней я хотела еще раз заглянуть в последний раз к Ким. Вот только в ее палате меня ждал сюрприз. Постель оказалась пуста.

Разъяренной фурией вылетела в коридор и, поймав там первого мимо проходившего старшекурсника в хламиде мага жизни, пристала к нему с вопросом, точно грабитель с ножом.

То ли мой взгляд был настолько свиреп, то ли хватка вышла очень уж цепкой, но парень в ответ испуганно заблеял:

– П-п-пациентка п-п-пришла в сознание. Ее полчаса как отправили домой.

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругалась я, отпуская адепта. Не успела. И хотя в душе поселилась робкая надежда, что с Ким будет все в порядке, ее омрачала тревога о Малыше. Как он один теперь доберется до дома. А может, успеть перед казнью заскочить к подруге?

Словно вторя моим мыслям, на руке потеплел браслет. «Через час жду тебя у центральных ворот», – гласило пришедшее от Ричарда сообщение. Ну и отлично. Значит, либо сама отвезу песценота, либо дракон исполнит мою последнюю волю, если меня так же внезапно выбьет из сюжета, как и занесло сюда.

Я приготовилась попрощаться со своим миром, с достоинством и…ли как получится. Правда, когда карета с гербами остановилась у центральных ворот, я все больше склонялась ко второму варианту. Увидев успевшее стать родным лицо, в отчаянии закусила губу.

У Ричарда, как и у меня, эта ночь, похоже, выдалась бессонной.

Едва мы оказались внутри экипажа – набросились друг на друга. С отчаянием прикосновений, которые могут стать последними. Глотая ртом воздух между сумасшедшими поцелуями, я все же успела выдохнуть:

– Не знаю, веришь ты мне до конца или нет, но сегодня в полдень закончится последняя глава, я не знаю, что за ней будет. И буду ли я. Поэтому хочу, чтобы ты знал: я тебя…

Увы, признаться до конца мне не дали. Ричард приложил палец к моим губам и прошептал:

– Одри, ты для меня все. И если ты считаешь этот мир книгой, то мы вместе напишем ее следующую главу. Я никуда тебя не отпущу и буду рядом, – выдохнул дракон, и его губы накрыли мои, чтобы в следующий миг мы с Ричардом столкнулись лбами. Больно так, до звездочек в глазах.

А все потому, что карета резко остановилась. Судя по шуму снаружи, мы приехали: так галдеть могла только площадь, полная народа. Как же быстро все закончилось… Кажется, даже толком не успев начаться. Мои мысли были сумбурными, платье – помятым, волосы, еще недавно тщательно уложенные, – всклокоченными.

Понадобились все мои усилия, а еще пара бытовых заклинаний Ричарда, чтобы привести платье и прическу в порядок. Потому что никто не должен заподозрить, чем таким в карете мы с принцем занимались!

В последний момент перед выходом из экипажа подхватила торбу с затихшим в ней песценотом. И, тихонько склонившись к уху Ричарда, произнесла:

– Все-таки, если что-то произойдет, отнеси эту сумку на Бранный переулок, семь.

Больше ничего сказать не успела, потому как откуда-то возникла охрана принца и нас повели в одно из зданий, балкон которого располагался как раз напротив эшафота.

Гадский сюжет! В этот момент я ненавидела то, что создала сама. Хотелось плакать, хотелось кричать, но я держала лицо, потому что сейчас на меня смотрели тысячи глаз. Глашатай между тем зачитал приказ. Появилась Бриана. Она шла какой-то странной дерганой походкой, и я не узнавала ее. И ее ли? Я не знала, как у Ричарда это получилось: выглядела девушка так же, но… Что-то было не так.

Время растянулось каплей густой, клейкой смолы, в которой мы все увязли, словно маленькие песчинки, чтобы застыть… Навсегда? Или есть шанс добраться до так и не дописанного эпилога?

Ричард сжал мою руку. Топор палача начал опускаться, когда я вдруг почувствовала, что какая-то неумолимая сила толкнула меня в грудь, словно пытаясь вышибить из этого пространства. На миг потерялась в какой-то бурной мешанине серости, которая словно утягивала меня куда-то на дно, и вдруг я ощутила резкий рывок. Словно меня там, в книжной реальности, держал крепкий якорь.

Ладонь ожгло огнем. Боль начала подниматься выше, поглотив плечо, а после – и все тело. Серость вспыхнула расплавленным золотом, а меня выдернуло в родной мир к… Ричарду! Да, это была моя реальность, та, о которой я, оказывается, забыла. Безвременье, забрав почти всю мою магию, кое-что и дало. Воспоминания.

Они обрушились на меня лавиной. Так что голова закружилась, а перед глазами встала кровавая пелена. Во рту почудился металлический вкус. Но на это все было плевать. Куда важнее оказались картины, одна за другой мелькавшие в сознании.

Я действительно была Одри Хайрис. Родилась в этом мире, в любящей семье. Росла наивной и доверчивой. Поступила в академию, спасаясь от опекуна. Правда, не пережив всего того, что довелось мне. И в Ричарда прежней Одри понравился. Любила ли она, вернее я прошлая, его так сильно, как сейчас? Наверное, нет. Это было первое и не столь глубокое чувство. Принц же, видимо, поняв, насколько Одри неопытна, не стал посвящать ее во все политические хитросплетения.

Да и злодейка в тот прошлый раз действительно оказалась настоящей. Ее приговорили к казни. Как и сейчас, она взошла на эшафот, но умирать отчаянно не хотела. Потому-то решилась на древнее, забытое уже колдовство и принесла саму себя в жертву, чтобы переместить собственную душу и сознание в недалекое прошлое и все исправить. Это случилось ровно в тот момент, когда тело злодейки лишилось рыжей головы.

Только что-то в ее ритуале пошло не по плану: воронка времени затянула и меня. Я вспомнила, как мою душу затянуло в бурный поток, что тек меж миров. И, плывя в нем, я услышала чей-то зов, полный отчаяния. И по нему, как по соломинке, выбралась, очутившись в пустом теле, которое недавно покинула его родная душа.

Четырехлетнюю девочку сбила огромная железная колесница. И малышка умерла. Но боль матери была такой сильной, что оживила свое дитя. Правда, душа в ребенке теперь была иная. Моя.

Кажется, поначалу я даже пыталась рассказывать, вернее, лепетать о принцах, драконах, волшебной академии. Но врачи посчитали это посттравматическим синдромом, а мама… моя новая мама по вечерам перестала читать выздоравливающей дочке волшебные сказки, заменив их научными энциклопедиями.

Со временем я сама все забыла, выросла. И стала совсем другой. Видя пример несгибаемой воли отца, стремилась стать такой же. Сильнее. Умнее. Готовой сражаться, а не пасовать. Оценивать ситуацию. Хитрить и идти напролом.

Может, я бы прожила долгую жизнь в новом мире, помогала бы папе вести бизнес, а по ночам, в тайне от всех, писала бы книги. Хотя, правильнее было бы сказать: вела повествование о своем прошлом, которое вроде бы стерлось из памяти, но хитрый разум все же сумел найти лазейку…

Да, наверное, именно так бы и было, если бы не чертов замкнувший кабель. И, когда я получила удар током, наконец-то сработала вторая часть ритуала Тэрвин. И меня как из катапульты запустило по проложенной чернокнижным заклинанием траектории в первоначальное тело. Одри. В тот момент ее бытия, когда жизнь Хайрис висела на волоске.

Вот такая петля времени имени Брианы Тэрвин. Правда, с очень уж большим радиусом и забросом души в иную реальность.

Настоящая-то злодейка хотела войти в реку времени в момент казни, чтобы пройти по мелководью против течения назад и вселиться в свое же тело. Потому как перенестись в прошлое можно лишь сознанием и душой. Все материальное остается только в своем мире.

Не знаю, удалось ли ей это, но меня, затянув вместе с Брианой, протащило по бурному потоку и выкинуло в другую реальность, чтобы прожить там жизнь, вернуться сюда и… попробовать все исправить!

Вот только точка перехода из «прошлого» в «будущее» чуть не превратила петлю в кольцо. И вырвал меня из него… Ричард.

– Но как? – слетел с губ вороньим карканьем вопрос, едва легкие вспомнили, что им вообще-то нужен кислород.

– Моя кровь и родовой артефакт. Я решил подстраховаться, когда понял, что ты не та, за кого себя выдаешь… – поняв все без лишних пояснений, ответил дракон и добавил: – Держись. Можешь пустить слезу или прикрыть лицо, и мы уйдем.

– Одну или две слезы? – уточнила я, постаравшись сосредоточиться на настоящем. Иначе, если буду думать о прошлом – точно сорвусь в истерику.

Так что держись, Дашка… или Одри… Да неважно! Держись, попаданка-возвращанка! Держись!

Ответом на мой вопрос стало немое изумление, а я решила, что и одной слезинки хватит. И позволила ей покатиться по моей щеке. Оплакивая прошлое. Оба прошлых. Теперь все точно по-настоящему. И радость. И беда. И допрос одного ушлого дракошества, как он догадался. Ведь кольцо-то родовое этот интриган вручил еще до моего признания! И все то время, что я страдала, прощалась с гадским сюжетом и готовилась вылететь отсюда пробкой – и прямо на койку родной реанимации, этот гад чешуйчатый контролировал ситуацию. Сволочь. Не мог предупредить?! Хвост ощиплю! Корону погну! Рассвирепею!

Одним словом, я не только раздумала сознание терять, но и готова была сама оного кое-кого лишить. И, едва мы оказались в экипаже, удоистой такой гадюкой прошипела:

– А теперь я жду подробностей!

– Тогда придется начать с извинений, – откинувшись на спинку кареты, выдохнул Ричард. – Прости, что не верил тебе до конца…

Все, это была последняя капля. И первое в истории нападение на дракошество с целью его покусать!

Правда, ни покуситься, ни покусаться мне не дали! Меня схватили, поймали, прижали к драконьему телу и тихо-тихо прошептали:

– Извини, что верил по-своему и додумывал многое за тебя… – выдохнул мне в губы принц. – В день нашего знакомства я увидел смелую, хитрую, умную девушку. В академии – робкую и застенчивую адептку. По агентурным отчетам Одри Хайрис была милой, скромной, застенчивой…

– И уязвимой, – не выдержав, фыркнула я, припомнив наш с Ричардом разговор в библиотеке и то, как умело он сделал мне там предложение. Увы, не брачное, а исключительно деловое, о взаимопомощи.

– Я бы сказал, скорее язвой, – не удержался принц.

Я возмущенно фыркнула. Кто бы говорил! Прожженный интриган. Впрочем, мое яростное сопение один непрошибаемый дракон проигнорировал и продолжил:

– Поначалу для меня все было ясно и понятно. Но когда я стал все больше узнавать тебя, то возникли и вопросы. Например, как такая целеустремленная девушка могла за все десять лет обучения в пансионе благородных девиц ни разу не показать свой истинный характер? Или, например, когда на нас упала статуя… Ты вела себя хладнокровно, словно для тебя это был не первый случай, когда ты рисковала жизнью. Или когда застряла в окне постирочной… Оно могло тебя раздавить, но ты не паниковала, не кричала, ты ждала терпеливо. Такой выдержке могут позавидовать многие воины.

– Эти воины просто не носили корсет, каблуки и не решали дополнительных заданий от профессора Рипли! – вновь вклинилась я в исповедь Ричарда.

Дракошество не выдержал и прорычал:

– Женщина, ты дашь мне признаться тебе или так и будешь перебивать?!

– Если не я, то кто же будет перечить твоему чешуйчатому высочеству? – ничуть не усовестилась я и, видя разгневанное лицо, все же милостиво разрешила: – Ладно, продолжай!

– Так вот, дорогая моя Одри. Заметив эти и другие несостыковки, – принц сделал паузу на самом интересном месте: где же я еще прокололась? – и, убедившись, что я его внимательно слушаю (а зазевается – и частично скушаю!), продолжил: – Так вот, твое поведение было характерно не для простой, хоть и очень смелой девушки, а больше для одного из агентов Лорда Грасса. Тогда-то я заподозрил, что ты ведешь двойную игру: раз уж старик не сумел подсунуть мне одну из своих девиц в открытую, то решил пойти обманом и организовал нашу с тобой «случайную» встречу. Закинул наживку, на которую я попался.

Я от такой новости аж замерла, а потом снова не удержалась и выпалила:

– Подожди… Ты хочешь сказать, что, даже заподозрив меня, не разорвал нашу сделку, а продолжил… сотрудничество как ни в чем не бывало?

Нет, ну вы посмотрите на этого безответственного дракона, которого еще учить и учинять, как контрагентов прищучивать!

– А что в этом такого? – в свою очередь удивился этот… принц на мою голову! – Заявлять, что обознался в истинной, было уже поздно, к тому же простая девушка или шпионка – ты все равно отлично подходила. Да и мой дракон был против…

– А когда тебе доложили, что я разговаривала с дивным?..

– Он был в ярости, – нехотя выдохнул Ричард.

– А ты? – не унималась я.

– Я солидарен со своим зверем.

Кажется, на драконьем это звучит как признание. Но я-то человек! Почему нельзя сказать три простых слова! Я начала тихо захлебываться. А все потому, что сама перед казнью почти душу излила этому гаду крылатому, а он…

– Драконы не признаются в любви? – недовольно фыркнув, не удержалась я от вопроса.

– Зато мы признаем, что порой бываем неправы, – тоном «Когда же ты поймаешь проклятье немоты, счастье мое?!» прошипел дракон.

И от этого ответа я дернулась так, что колено заехало в то место, которое у мужчин порой тверже морали и нравственных принципов.

– Да неужели? – заметила саркастически.

– Представь, именно это я сейчас и делаю! – зарычал Ричард, намекая, что, если его еще раз перебьют, он за последствия не ручается. И за мою честь тоже.

Ха! Как будто я добивалась чего-то другого! Да может, это мой коварный план: выбесить одного непрошибаемого дракона до оргазма. Но пока получилось только до сарказма. Ибо, выдохнув, дракошество продолжил:

– Знаешь, драконы очень берегут свои сокровища. А ты для моего зверя была не просто сокровищем, ты для него была девушкой-огнем. И этому паразиту все в тебе нравилось: и как ты вспихиваешь, и как дымишь, и как зажигаешь, и как у меня самого от тебя порой пригорает…

«Значит, только его дракон, а не сам Ричард…» – едва не произнесла вслух я, но в последний момент сумела удержаться. Надо же все узнать до конца. А то приступ откровенности у принца может закончиться, и потом я умру от любопытства. Но как расскажет – обязательно и его доведу, и сама нарвусь… дорвусь… до моего любимого гада!

Он же, испытующе глянув на безмолвную меня, усмехнулся и продолжил:

– Вот только прекрасно знал, что просто так своих шпионок глава безопасности отпускает только на тот свет и в гробу. Поэтому решил подстраховаться, обменявшись кровью и вручив тебе родовой артефакт. Чтобы он не только охранял тебя, но и сообщал, где ты и что с тобой происходит… И, когда узнал, что ты встречалась с эльфийским шпионом, решил поначалу, что просчитался дважды, и ты работаешь на дивных. А потом, после твоих слов про книгу… Лишь укрепился в первоначальной версии: ты агент лорда Грасса и решила мне открыться. Но заклинание неразглашения не дало бы тебе все сказать открыто. И эта твоя версия с попаданием в книгу – шифр. И раз ты так боишься казни, значит, на ней скорее всего сработает какой-то зарок или клятва, которая вероятно тебе навредит. Я думал, что смогу удержать тебя, что все под контролем, и оказался не готов к тому, что все твои слова – правда.

М-да, мужская убийственная (для женского мозга) логика в действии! Просчитать все невероятное, словно уравнение, разложить его по полочкам, обосновать и вписать в прагматичную картину здешних реалий….

Ричард же меж тем замолчал, пристально посмотрев мне в глаза. И в них я прочла все так и не сказанное. Дракон каким-то образом увидел то междумирье, то безвременье, куда меня едва не затянуло, и… снова понял случившееся по-своему!

И почему мужчины так легко все усложняют!

– Не совсем. Я до последнего думала, что попала в свою книгу, а оказалось – это были воспоминания…

Рассказывать пришлось долго.

– Да уж… Давно не чувствовал себя таким глупцом. Целых полчаса примерно, – выслушав меня, выдохнул Ричард и… прижал.

Его руки, державшие меня, скользнули на плечи, обхватили, а мужское лицо зарылось в мои волосы, и в груди дракона родился тихий утробный рык. Словно зверь внутри принца пророкотал: «Больше не отпущу», – и, кажется, один блондин был с ним опять… солидарен.

В ответ на это я тихо фыркнула, чуть отстранилась, чтобы увидеть лицо любимого. Ричард смотрел на меня затуманенным взглядом. Мы потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться. В голове промелькнула мысль: «Ну наконец-то нарвалась! И бесить даже, оказывается, не нужно было», и… Именно в этот момент карету качнуло, лошади всхрапнули, а с улицы, помимо гомона толпы, послышался прокуренный грубый голос:

– Нету хода! Куда прешь!

– Куда надо! – огрызнулся кучер. – Пусти. Не видишь герба?

– Вижу. Только мостовой, которую вчера куролесившие маги раскурочили, без разницы: экипаж знатный аль кибитка в заплатках. Булыжники разворотило. Мы пока не переложим, токмо три квартала в объезд аль пешком…

– Пешком? – полувопросительно глянув на меня, уточнил принц.

Я, прикинув, что наемников поймали, вроде бы других убийц пока не должно объявиться, да и охрана, что следовала за нами, наверняка будет начеку… А очнувшейся Ким в не самой теплой домашней обстановке, если судить по ее рассказам о крутом нраве родного батюшки, без Малыша будет совсем одиноко и… Я решилась:

– Пешком!

Вот только чего я не ожидала, так это того, что Ричард, коротко кивнув, провернет один из перстней на своем пальце камнем внутрь, на миг прикроет глаза, словно к чему-то прислушивается внутри себя, и произнесет:

– Увы, это индивидуальный амулет. Поэтому на тебя накину отвод глаз отдельно…

– Не стоит, – усмехнулась я, чуть отодвинув шторку и разглядев шумную многолюдную улицу. – Тогда в нас будут все врезаться. Так пусть хотя бы меня видят. Скромную девушку, лицо которой, в отличие от принца, неизвестно всей столице…

«А твоей охране будет проще за нами следить», – мысленно закончила я.

Кажется, о чем-то таком подумал и Ричард: он согласился, даже не поспорив для приличия.

Когда я вышла из экипажа на улицу, то огляделась. Солнце светило не по-осеннему жарко. На улицах клены горели золотом. Откуда-то доносились звуки дудочки и, вплетаясь в гомон голосов прохожих, из переулка тянуло запахом сдобы. Город жил своей привычной суетливой жизнью.

Засмотревшись вокруг, я поняла, что потеряла из виду принца. Лишь когда Ричард коснулся моих пальцев, смогла его разглядеть. Какой все же качественный отвод глаз!

Взяться за руки не получилось, потому что навстречу тек достаточно плотный поток людей и нелюдей. Впрочем, когда мы добрались до того самого места, где булыжники мостовой были выворочены, будто их снизу пробурил огромный камнеядный крот, стало гораздо свободнее. Я даже смогла остановиться на несколько секунд, запрокинуть голову, подставив лицо теплым ласковым лучам, и вдохнуть полной грудью воздух первого дня своей новой жизни.

То, что она будет непростой, я уже понимала. Но верила, что если мы с драконом будем вместе, то у нас все получится.

– Кстати, ты помнишь, почему эта улица называется Бранной? – хитро спросил дракон, стоя рядом со мной.

Я, не открывая глаз, тихо ответила:

– Пока что нет. Но, думаю, вся память ко мне вернется постепенно. Пока в ней только основные, самые яркие моменты о прошлой жизни здесь. – И, лукаво приоткрыв один глаз, искоса глянув на Ричарда, спросила: – И почему же? Здесь часто ругались?

– Ну, если битву можно назвать руганью, то да, – иронично ответил принц. – На самом деле, около двух тысяч лет назад чуть дальше этой улицы проходила граница города. И вот там… – Дракон кивком указал на дома с противоположной стороны. – Возвышалась крепостная стена. Под ней когда-то и состоялось сражение с полчищами снежных демонов, которые пришли сюда с севера. Вообще, до того времени, как перевал стали охранять лорды Ледяных пиков, такие нашествия были нередки. Но до столицы обычно не добирались. Но в тот раз все было иначе. «Великий бранный день» – так назовут это сражение под стенами столицы потом в летописях. Но время прошло, город расширился, и на этом месте появилась Бранная улица.

– Она совсем не похожа на окраину, – усмехнулась я, опустив голову и внимательно посмотрев на тянувшиеся вдоль дороги величественные особняки.

Фасады, украшенные изысканными резными деталями, окна с цветными витражами и высокими окнами, массивные деревянные двери с затейливыми молотками, аккуратно, а порой и весьма причудливо подстриженные кусты, ажурные кованые ограды – все это буквально вопило о достатке их владельцев.

Мы как раз миновали один из таких домов, когда я ощутила спиной чей-то пристальный взгляд. «Наверняка охрана Ричарда», – подумала я, уже начавшая привыкать к тому, что вся жизнь проходит под наблюдением и лишь некоторые ее моменты достаются только мне. Нам…

Но вот когда я услышала злобное рычание, то замерла. Агенты обычно не издавали таких звуков. Да и вообще никаких. А тут…

Ричард тоже напрягся, весь подобравшись. Я медленно-медленно начала поворачиваться, когда истошный женский визг, раздавшийся откуда-то сбоку, ударил по ушам.

Успела увидеть лишь огромную косматую тень, которая выскочила из неприметной подворотни, что была рядом, и помчалась прямо на нас. Ей наперерез бросился кто-то с клинком. Но зубы твари оказались острее. И быстрее. Ими тварь лязгнула, распоров мужчине в сером ногу.

Следом за этой бестией мелькнул еще один клочковатый сгусток мрака, и еще… Люди бросились врассыпную, что-то крича, мельтеша…

Ричард, крепко сжав мою руку, приказал:

– Бежим!

И буквально потащил меня за собой. Я в первый момент чуть не запнулась, потом подхватила юбку так, что подол задрался едва ли не выше колена. Сумка с песценотом ударила по спине. Малыш, похоже, дремавший до этого в торбе, возмущенно взвизгнул, но мне было не до него.

«На нас напали! Снова! Но убийц же поймали?!» – билась вместе с бешеным пульсом у меня в мозгу мысль.