Глава 12

Сегодня воздух был буквально пропитан опасностью… Да и не только сегодня. Но героиня этого не чувствовала. Наверное, поэтому и не страшилась ничего. А я… Я тоже не боялась, как это и подобает независимой, взрослой, самостоятельной… и прочие синонимы для успешной «умницы», как говорят девушки (правда, некоторые мужики при этом добавляют: «…и стервы»). Но все же опыт подсказывал, что лучше не бояться где-то рядом с Ричардом. Ибо за спиной у дракона как-то спокойнее.

Ну, или не за спиной, а под боком. Наверное, именно поэтому и прижималась к принцу, который вроде бы выглядел расслабленным, но при этом зорко наблюдал по сторонам. Так мы двигались по тенистой аллее, которая уже купалась в вечерней заре. Ее алые отсветы целовали сквозистую листву кленов, в то время как под пологом деревьев уже сгустились кисельно-вязкие тени.

– За нами следят? – одними губами тихо спросила я.

– Ты даже не подозреваешь, сколь активно, – так же тихо отозвался Ричард.

М-да, похоже, мы и вправду собрали всех нужных нам соглядатаев, которые вскоре доложат обо всем своим начальникам. Вот такая история любви под прицелом камер… В смысле записывающих артефактов.

– Я думаю, эта беседка подойдет, – произнес дракошество, а затем взглядом указал на увитые плющом белые колонны, державшие купол свода, и мы двинулись туда.

Что ж, мизансцена Ричардом была выбрана профессионально. Просматриваемая со всех сторон, окруженная кустами, словно партером. Мне даже показалось, что я слева увидела в зарослях чьи-то острые уши, а с другой стороны промелькнула рыжина. Или, может, это было мое разыгравшееся воображение?

– Готова? – чуть склонившись, шепнул принц так, что его дыхание коснулось моих ушей, кажется, раньше самого вопроса.

– Ко всему, но не на все, – предупредила я, понимая, что готова лишь к тому, к чему не надо. Например, полюбить. Отчаянно и беспросветно. Даже вот так, наплевав на всех шпионов вокруг.

– На поцелуй.

И Ричард потянулся ко мне. А я – к нему, ощутив, как мужская ладонь скользнула мне на талию, прижимая ближе.

«Только не торопиться… Только не торопиться», – вспыхнула и погасла мысль где-то на краю сознания. Все же формально, по сюжету, это наш первый поцелуй. И если во время него робкая девица вдруг набросится на дракона и завалит его в порыве страсти, будет слегка странно смотреться… А критиков у нас здесь полные кусты!

А Ричард меня меж тем провоцировал и трепетно, со всем старанием соблазнял. Бережно. Нежно. Так, что мне захотелось отдаться этим сильным рукам, что подхватили меня, так же, как недавно в танце.

Это было невыносимое блаженство. До звездочек под опущенными ресницами, до магических искр на кончиках пальцев, которые гладили твердые плечи дракона. А я сама прижималась к горячему мужскому телу. И не было мира вокруг, кроме нас.

Лишь горячие ладони Ричарда, что скользили по моему платью и дарили жар даже сквозь одежду, заставляя меня вспыхивать снова и снова, словно фейерверк. И губы. Эти невозможные, любимые губы, которые прокладывали дорожку поцелуев от скул, щек к шее…

– Одри-и-и, – стон, признание, сожаление.

Он сорвался с губ дракона, когда Ричард оторвался от меня. С большим трудом оторвался. Жилка на виске принца билась словно сумасшедшая, дыхание было хриплым, а на лице проступила вязь чешуек. Кажется, кто-то потерял контроль. Кажется, этот кто-то – мы оба.

Я заглянула в беспросветно-темные вертикальные зрачки, увидев в глазах Ричарда целый океан. Неистовый. Огромный. Бушующий. Такой, в котором тонут целые флотилии, отчаянные надежды и одна попаданка…

И возвращаться в реальность из-под этой водной толщи не хотелось ни Ричарду, ни мне. И мы, словно пытаясь схватить ускользающий миг, прильнули друг к другу, уже наплевав на робость, нежность и что там еще положено по сюжету. Ладонь дракона коснулась моей скулы и… Вспышка. Неяркая, но сумевшая выжечь своим светом наш с Ричардом миг до пепла.

Принц с каким-то утробным недовольным рыком отстранился, разрывая поцелуй.

– Мне нужно срочно во дворец, – глянув на запястье с артефактом, рвано выдохнул дракон.

У меня же на слова просто не осталось сил. Я лишь согласно качнула чудесно пустой и легкой головой и положила руки на плечи мужчине. Моему любимому мужчине. Встала на цыпочки (и почему только мне досталось такое высокое дракошество?) и, прикрыв глаза, едва-едва коснулась лбом его носа, понимая, что, возможно, этот поцелуй стал у нас хоть на деле и не первым, но вполне возможно последним. Ведь это была финальная глава романа.

Я выдохнула и отступила. Хотела сделать еще шаг назад, чтобы отпустить Ричарда, но он сам словно этого не хотел. Поймал мою руку, переплел наши пальцы и, сжав их, произнес:

– Будь осторожна, сразу иди в общежитие и жди. Я скоро вернусь.

А я не хотела ждать. Я хотела дышать его поцелуями. Тонуть в его глазах. Вбирать полной грудью запах кофе, бренди и перца – аромат моего дракона. И никогда-никогда не возвращаться из моей сказки в реальность… И неважно, были ли в той дивные шпионы или дивные квартальные отчеты.

Нежность и горечь растекались по жилам, когда я смотрела на прямую, удаляющуюся по аллее спину Ричарда. Подумалось вдруг: и почему главный герой именно принц? Не мог быть Ричард кем-нибудь попроще? Хоть тем же Хантом. Или эльфом из посольства. Или… Да хоть профессором! Тем, кто хоть отчасти принадлежит сам себе. Тогда, возможно, эта ночь принадлежала бы нам…

Словно прочитав мои мысли, Ричард в самом конце аллеи резко обернулся. Короткий, не предназначенный ни для кого, кроме меня, взгляд опалил огнем. Кажется, мы сожалели об одном и том же.

А вот засевшие в кустах ни о чем не сожалели, да и вообще эмоциям не поддавались. Они исключительно действовали. Судя по активному шуршанию пожелтевшей листвы – в отступательной тактике.

Подумала, что и мне тоже стоит отправиться к себе. Как говорится, шоу закончилось, все могут расходиться. Правда, делала я это по максимально безопасному пути, не сворачивая на тропинки и не срезая дорогу через кусты, справедливо полагая, что даже в невысоких зарослях отлично можно напороться на неприятности в их полный и могучий рост. К слову, и шаг у меня был далек от прогулочного. Скорее он напоминал степенный галоп, когда подол подхватывать еще вроде бы рано, а пытаться преградить мне путь уже опасно – могу снести тараном и не заметить.

Так что в общежитии оказалась весьма быстро, рассчитывая увидеть там Ким. Вот только комната оказалась пуста. Что, а вернее, кто мог ее задержать? Неужели тот эльф?

Выглянула в окно. Подруги на подступах к общежитию видно не было. Это заставило нервничать еще больше. И где теперь ее искать?

Нервное напряжение после сегодняшнего бала, подкрепленное ожиданием неминуемого конца романа и книжного, и моего с Ричардом, успевшего едва начаться, довлело. А сейчас к этому добавилась и тревога за подругу.

Никогда бы не подумала, что наступит момент, когда мне будет остро не хватать в комнате Малыша. Но вот этот миг настал. Так и хотелось запустить руки в пушистую шерстку, чтобы, почесывая зверька между ушей, успокоиться самой. Но нет…

Кто-то сказал, что переживание есть не что иное, как момент в жизни, который мы пережили не один раз. Так вот, этот кто-то, похоже, был прав.

Я снова, как не единожды в прошлом, осталась одна. Только сейчас это щемящее чувство покинутости было острее в сотни раз. Словно это написанный мной мир был реальным, а родной – вымышленным.

Пытаясь сбежать от пустоты, что росла и ширилась внутри, начала мерить шагами комнату в томительном ожидании и подруги, и известий от дракошества.

Время шло, а ответом была лишь тишина, когда я услышала звук вечернего колокола. Начало ужина.

Аппетит, разыгравшийся на нервной почве, вопил в голосину. Желудок свернулся узлом, требуя еды. А я поняла, что лучше пережевать столовскую еду, чем переживать за Ким. Да и вообще, на сытый живот страдается как-то легче.

Вот только когда я подходила к трапезной, то увидела, как из ее дверей в полном составе выходит делегация дивных засланцев. И тот самый эльф, что провожал Ким, величественно вышагивал среди прочих остроухих. Но брюнетки рядом с ним не обнаружилось.

Моим желанием было подойти и вытряс… в смысле выяснить, где этот шпион несчастный оставил мою подругу. Однако, судя по холодному и надменному виду, этот сын леса, если и делился с кем-то информацией, то под очень большие проценты. А заниматься бескорыстным грабежом лучше без лишних свидетелей и в отсутствии поддержки у противника.

Поэтому я просто сменила маршрут, оставив за спиной столовую, и направилась за этими агентами. В смысле, адептами.

Ну правда, не все же мне одной быть объектом слежки. Нужно и ответные любезности гостям оказывать.

Я шла за остроухими, направлявшимися в сторону тренировочного поля, достаточно далеко, и мне удалось легко затеряться среди магической братии, что оживленно курсировала по вымощенной булыжником дороге. И наконец увидела, как сначала от дивной компании отделились двое, направившись к теплицам, а чуть позже и третий свернул в сторону ангаров магомехаников.

Так что, когда мой объект остался один, я поняла: надо брать. И ситуацию в свои руки, и дивного. Желательно, живьем.

Я прибавила ходу, почти перейдя на бег. Вот уж не думала, что в собственной истории, будучи героиней, придется бегать не от поклонников, а за каким-то мужиком. Причем совершенно в неромантическом ключе.

– Простите! – окликнула я дивного, когда до него оставалось всего несколько шагов. Остроухий, пресыщенный девичьим вниманием, не иначе расценил мое обращение как молитву. В смысле, ответил на нее с величием божества. То есть никак.

Но на горе дивному я к теологии не тяготела, а была сугубым прагматиком и сторонником переговорного процесса. Даже если собеседник настроен в штыки и готов вонзить те мне под ребра. Плевать. Главное – запастись качественным доспехом и убойными аргументами. А если, как у меня сейчас, ни того, ни другого не было, использовать хотя бы фактор неожиданности.

Посол меж тем ускорил шаг, стремясь избавиться от назойливой поклонницы, и готов был уйти от допроса. Потому мне ничего не оставалось, как бросить в дивного фразу:

– Так вы не намерены ко мне приставать?

Конечно, имелся еще вариант: швырнуть пульсар или булыжник. Но, думаю, эффект был бы примерно тот же.

Эльф остановился и медленно, со всем полагающимся этой расе надменным величием, развернулся.

– А должен? – раздалось с интонацией истинного расиста. Того, кто считает себя потомком самых древних, благородных и превосходных, потому никогда не унижает никчемных простых смертных.

Зато главного я добилась: дивный остановился и даже заговорил. А я наконец смогла его догнать.

Правда, когда дивный увидел меня, то выражение его лица изменилось. Хотя и не столь быстро, чтобы я не успела заметить этих метаморфоз.

Холод в мужском взгляде исчез, сменившись заинтересованностью. Такой же острой и опасной, как отточенный клинок. Уголки дивных губ чуть приподнялись в самодовольной усмешке.

– Какая неожиданная встреча… – иронично произнес эльф, намекая, что таковая та лишь для него. А не для преследовательницы в моем запыхавшемся лице. А после – шагнул навстречу, при этом щелчком пальцев убирая охранные чары. Тот самый барьер, что не давал другим адептам приблизиться к послам помимо их воли. – Одри Хайрис, если я не ошибаюсь?

«Какой осведомленный, однако», – мысленно поморщилась я, потому как, в отличие от остроухого, имени собеседника не знала. Жаль, что это был не вчерашний эльф. Того-то Ричард назвал и это имя я запомнила. Так что с досадой пришлось признать:

– Да, Одри Хайрис. А вы?.. – протянула, намекая, что дивному неплохо бы представиться.

Легкое изумление на мужском лице перешло в недоумение. «Ты не знаешь, кого пыталась догнать?» – словно вопрошали взметнувшиеся золотистые брови. Как будто их обладатель был абсолютно уверен: уж его-то имя известно всем девицам академии.

Я пожала плечами, так же без слов отвечая: «А почему нет?». Вслух же произнесла совершенно другое:

– Вообще-то я хотела узнать, где Ким? Вы с ней под руку уходили из бального зала сегодня…

– А что я получу за эту информацию? – спросил эльф, видимо, решив, что мой вопрос – лишь предлог для беседы.

А затем, так и не представившись, столь провокационно посмотрел на меня, что будь я отцом молодой девицы, то после такого взгляда обязала бы остроухого жениться на дочери. Потому как под подобными взорами юные девы часто теряют все: голову, честь, панталоны…

Меня же это разозлило. Этот тип совсем офонар… обостроухел? Решил, что стоит улыбнуться, и я побегу за ним волосы назад? И плевать, что совсем недавно именно так и было. Это – другое!

– Скорее, что не получите, – ответила я улыбкой кобры. – Первого и единственного драконьего предупреждения. На дуэль.

– И за что же? – соблазнительная улыбка истаяла с губ дракона вешним снегом, а в холодных голубых глазах заплясала вьюга. – Помнится, сын неба может бросить вызов, если только кто-то покушается на его сокровище. А если сокровище само идет другому в руки…

– Или его могут выкрасть против воли, – парировала я. – Ведь свидетелей нет… Так что слово против слова. А клятвы всегда можно обойти искусными формулировками. Вам ли не знать…

– И где это ты так хорошо научилась шантажу? – спросил дивный.

М-да… Похоже, мы быстрее перешли на «ты», чем к переговорам.

Смерив сына леса ответным взглядом, промолвила:

– Кажется, в последней фразе в слове «дипломатии» десять ошибок, – мило улыбнулась я и вернулась к своему вопросу: – Так где Ким?

Эльф на это досадливо поджал губы, видимо, поняв, что недооценил противника. А мы именно ими сейчас и были. И похоже, что в его голове одна версия относительно меня только что сменилась другой.

Я же убедилась в том, о чем подозревала: простым этот разговор не будет. И хорошо, что он тета-тет. Окажись шпионское посольство в полном составе, было бы в разы тяжелее.

– Я не обязан тебе докладывать, – процедил сквозь зубы дивный гад.

– А это и не доклад. И даже не донос. И, замечу, пока не вербовка, – холодно, в истинно эльфийской манере, отозвалась я. С намеком так.

Остроухий агент в ответ полоснул взглядом. Зацепила. Да так, что сразу – и под жабры.

– Одри Хайрис… А ты, оказывается, совсем не подарок, – холодно, аж простуду схватить можно, и четко произнес дивный, намекая, что судьба в моем лице подкинула, как думал этот тип, презент, а оказалось – разрывное проклятье.

– Ну так никто день рождения и не празднует, – протянула с намеком, что и один остроухий тут хоть и первородный, но отнюдь не бессмертный…

– Поэтому-то и я удивляюсь, как его высочество получил такой дар… И не из клюва ли ворона? – протянул шпионистый гад.

Да уж… Всегда подозревала, что в этих первородных теплоты и дружелюбия столько же, сколько у трупа. В смысле, ноль. Зато из витиеватых речей и запутанных намеков можно такой невод сплести, что целого дракона в крылатой ипостаси поймать в такую сеть можно.

Вот и сейчас один остроухий экивоками дал понять, что меня считают агентом тайной канцелярии, так сказать, подставной истинной. Ведь вороны были символом шпионской братии. Но все это было озвучено по-эльфийски: в паузах между слов. Так, чтобы и не подкопаться.

Вот только если дивный засланец думал, что от такого заявления я стушуюсь и отступлю, то он просчитался. В переговорах с контрагентами отец учил меня трем вещам: упреждать удар, если не вышло – его держать, а после – атаковать самой, не давая передышки противнику. И сейчас я последовала папочкиному совету.

Вместо того чтобы замять эту тему, вскинув бровь, поинтересовалась:

– Получают обычно посылку по почте. А рыцари своих избранниц заполучают… И, я теряюсь в догадках: почему столь хорошо знающий имперский язык посол так неточно выражается?

– Может быть, потому что кто-то слишком хорошо ведет допрос? Прямо как опытный агент тайной канцелярии, – вновь намекая на то, чего нет, произнес дивный.

– Если бы я преуспела в этой науке, то давно бы получила ответ. Но мне приходится повторять снова и снова: где Кимберли?

Дивный досадливо поморщился и без обиняков спросил:

– Тебе и в самом деле так важно знать?

Всего одна фраза выдала остроухого с головой. Да, он считал мой интерес к подруге всего лишь предлогом. И до сих пор не верил, что мне нужна от него именно эта информация, а не какая-то иная.

– Да, – ответила я. – Это все, что мне нужно.

– Уверена? – меж тем переспросил блондин. – Я могу дать гораздо больше. Любые деньги, убежище в дивных лесах. Все, что нужно для спокойной, долгой и счастливой жизни, – последнее он выделил особо. Ведь не это ли мечта того, кто вынужден денно и нощно следовать приказу, не принадлежа себе: жить долго и спокойно? – А если тебя связывает клятва верности – у нас есть лучшие взломщики заклинаний.

Услышав это, я на миг замерла. Так вот оно какое, предложение «долго и счастливо» по-эльфийски. Меня банально пытались сейчас купить! Блондин же, по-своему истолковав мою заминку, решил, что я всерьез раздумываю над его предложением, и добавил:

– Ты ведь и сама понимаешь, что всего лишь пешка. Драконья корона слишком тяжела для простой смертной, и…

– …и иногда не все сводится к политике, – перебила я блондина. – Есть вещи, с дивной точки зрения, куда более банальные и пошлые. Например, дружба. Или любовь.

– Эта Ким тебе так дорога? – словно наконец-то поверив мне, протянул посол. Да уж… тяжко ему, наверное, живется, если он в каждом разговоре ищет двойное дно.

– Не была бы – и этого разговора бы не состоялось, – заметила я, намекая, что если мне не выложат все и прямо сейчас, то и одними словами допр… дело не ограничится. Перейду к пыткам. Тем более кустовой опыт ведения переговоров благодаря Ханту уже имелся… Да и пригрозить можно. Хоть той же попыткой вербовки истинной принца.

Что-то такое, похоже, почувствовал и дивный, потому как стиснул зубы и сквозь них процедил:

– Твоя Ким оказалась девушкой падкой…

Вот только в дальнейшем выяснилось, что не на эльфов, а на землю: подруга потеряла сознание по пути в общежитие.

– Ты вызвал целителей? – уточнила я. А то с надменностью эльфов с него станется просто перешагнуть через обморочную девушку и невозмутимо пойти по своим дивным делам дальше.

– За кого ты меня принимаешь? Я отнес ее в лекарскую.

Ого. Его высокомерие способно носить девушек на руках? Пусть и исключительно в спасательных целях… Что ж, этим поступком дивный все же отыграл пару очков в моих глазах. Хотя и остался той еще шпионистой зад… занозой! Но не успела я порадоваться тому, что и эльфам не чуждо благородство, как этот невыносимый тип добавил:

– И оставил в приемном покое.

«Ну хорошо хоть не на крыльце!» – мысленно утешилась я. Вслух же поблагодарила блондина:

– Признательна за информацию… – На меня посмотрели так, словно я дивного на нее как минимум раскулачила. – И… удивительного вечера.

Судя по взору блондина, он бы предпочел удивительному удушительный вечер. И душил бы он с наслаждением одну назойливую особу. Хотя до подобных признаний остроухий не снизошел, ограничившись сдержанным:

– И тебе такого же… – сказал – как проклял – сын леса. На том мы и распрощались.

Я же, уходя от своего осведомителя, уносила помимо ценных сведений одно бесценное: в переговорном процессе проще всего выбить из эльфа информацию пульсаром. И точно быстрее. Цивилизованным способом они ей отчаянно делиться не желают.

Подозреваю, что и дивный, который так и остался для меня безымянным, в мыслях, напротив моего имени, сделал какие-то пометки. Но мне на это было плевать. Куда важнее было узнать, что с Ким. И это я собиралась выяснить как можно скорее. Так что в целительский корпус я влетела буквально ураганом и, узнав, что Кимерину, урожденную Брасвир (вот ведь! сама автор, а фамилию второстепенной героини вспомнила не сразу!), разместили на втором этаже в конце коридора, ринулась туда.

Правда, вначале влетела в палату, где находился какой-то некромант, бледный, как букет белых астр, что стоял на тумбе у изголовья его кровати, и обложенный исцеляющими амулетами, как иной прораб на стройке матом. Но со второй попытки я нашла-таки подругу. Правда, она не сильно отличалась от своего соседа и была больше похожа на труп. Недвижимая, опутанная сетью восстанавливающих и поддерживающих заклинаний и под стабилизирующим куполом.

Только спустя несколько мгновений после того, как я увидела Ким, поняла, что все это время не дышала. Грудь начало жечь от нехватки кислорода, и я судорожно втянула воздух. Звук получился каркающим.

Как такое могло случиться? Ведь Ким, когда уходила из зала, хоть и выглядела бледной и потерянной, но вполне активной. Чтобы все выяснить, пришлось поискать дежурного целителя. Тот нашелся в комнате, которая была в противоположном конце коридора. И я, потренировавшись на эльфах, к допросу лекаря приступила с ходу. Вот только в отличие от остроухого маг жизни и не думал отпираться.

– У вашей подруги сильное повреждение магических каналов. Если проще – она почти выгорела. Сейчас мы поместили ее под стабилизирующий купол, чтобы она могла восстановиться. Но прогноз не радужный. Скорее всего, она станет бездарной…

Слово резануло по ушам. Хотя значение в этом мире ему придавали, похоже, совсем иное. Ким ведь так хотела получить диплом чародейки, чтобы быть независимой от отца…

Но какие бы натянутые отношения между ней и родителями ни сложились, думаю, им стоит знать, что случилось.

Только не успела я додумать эту мысль, как дверь распахнулась и на пороге возник человек в сером мундире.

– Целитель Лоренс Браттир? – обратился вошедший к лекарю.

– Да, – нахмурившись, отозвался тот.

– У меня к вам строго конфиденциальный разговор… – И после этих слов дознаватель посмотрел на меня, намекая, чтобы посторонняя адептка вышла.

Я, как девушка законопослушная, кабинет покинула. И, как переживающая за свою подругу, тут же прильнула ухом к замочной скважине.

– Вы по поводу Кимерины Бросвир? – уточнил маг жизни.

– Да, – коротко отозвался серомундирный и уточнил: – Как догадались?

– Случай уж очень необычный и…

Окончание фразы я не услышала: раздался щелчок пальцами, и все звуки как отрезало. Похоже, дознаватель активировал купол тишины. Но и так стало понятно: за расследование отравления взялись всерьез. И как оперативно…

А главное, не из-за этого ли расследования во всем обвинят Бриану и послезавтра казнят? Но она ведь не злодейка!

Нужно это как-то все остановить, исправить, переписать и отредактировать. Но то, что раньше решилось бы одним нажатием кнопки и удалением части текста, то сейчас… Но что в том, что в этом мире, похоже, действовало единое правило: раз понапридумывала сама себе проблем – теперь страдай. Или хуже того – решай! В моем случае – объясняй все главному герою, как бы сумасшедше это ни звучало…

Желание сорваться, побежать и начать все исправлять вот прямо сейчас было нестерпимым, но я осталась на месте. Потому как первый этап всякой успешной спасательной операции – это понять, кого, собственно, спасать и как это сделать, чтобы в процессе не убить?

И если по поводу «кого» вопросов не было, то с «как» имелись. Так что мне бы не помешала дополнительная информация. Потому я простояла еще немного у двери в надежде услышать еще хоть что-то, и дождалась!

Сначала раздались шаги, и я увидела, как ручка двери поворачивается. Видимо, дознаватель снял полог тишины и, попрощавшись с лекарем, собирался уже уходить, когда раздался негромкий голос целителя.

– А что же с Брасвир? Она…

– Как очнется – тут же доложите мне и отправьте девицу домой. Чтобы ни у кого не было лишних вопросов, – прозвучал жесткий приказ, после которого дверь скрипнула.

Я успела скрыться за шторой в последний миг. Дознаватель прошел мимо меня, не заметив, и пробурчал себе под нос:

– С этим разобрался, теперь к ректору. С этим непрошибаемым будет сложнее…

Затаив дыхание, я постояла еще пару минут, а затем, выглянув из-за укрытия и выдохнув, отправилась к себе.

Как раз вовремя, потому как вот-вот должен был наступить час обсидиана, а с ним – двери в общежитие закроются.

Успела я в последний момент, проскочив под носом у недовольной вахтерши. А когда оказалась у себя, то увидела, что на кровати разлегся гость. Блондин во всей своей обесцвеченной белой пушистости.

Песценот при моем появлении приподнял голову и, узрев на пороге всего лишь соседку хозяйки, а не ее саму, меланхолично опустил морду обратно на покрывало. Я же вздохнула: ну вот, хотела полного песца с енотистым характером – получила. Присев на край постели, я погладила густую шерсть и поймала себя на мысли, что не найду подходящих слов, чтобы рассказать зверьку о случившемся с Ким. Да и поймет ли он? Но набралась мужества и описала: и приготовление к балу, и его сам… Вот только когда дошла до момента отравления, Малыш буквально взвился и заметался по комнате. Запрыгнул на кровать. Потом схватился за подушку, тут же бросил ее и помчался в шкаф. Стал выкидывать оттуда вещи. Вытащил из него дорожную сумку, бросил ее, помчался к столу. Схватил в зубы перо с бумагой, выплюнул, постоял так мгновение, спихнул на пол книги, прыгнул на подоконник, с него – на штору, повиснув на той. Замер, раскачиваясь на портьере, и пронзительно, надрывно застонал. Ну точно как человек.

Я подошла к Малышу, протянула руки, и, спустя какое-то время, зверек отпустил ткань и перебрался ко мне. Мы так и стояли, обнявшись на фоне темного окна, когда в коридоре раздался шум шагов. Чьи-то каблуки уверенно и четко впечатывались в пол. А рядом с ними, судя по легкому шарканью, кто-то семенил.

Не придала бы этому значения, если бы спустя несколько мгновений в дверь комнаты не раздался резкий стук. Его сопровождала фраза:

– Адептка, откройте, на вас поступила жалоба в укрывательстве мужчины!

Единственный мужчина, который сейчас был в моей комнате (причем без штанов, ибо на кой ему презренные порты, если есть шикарный мех?), удивленно посмотрел на меня. Я – на него. А затем одними губами прошептала Малышу:

– Прячься в подушку! – потому как что-то мне подсказывало: не стоит запихивать зверька в шкаф, под кровать или за штору. Ибо в столь очевидных местах «мужчину» будут искать в первую очередь.

Малыш прыгнул на кровать, и я, раскрыв прорезь наволочки, точно горловину мешка, помогла зверю занырнуть внутрь. Пушистый повозился, распределяясь внутри, словно жидкость, равномерным слоем. Я же, поправив уголки ткани, подошла к двери.

Бросила контрольный взгляд на кровать: подушка на той ничем не выдавала своего песценотного содержания. Ну разве что из жиденькой превратилась в пухлую и мягкую даже на вид, так и манившую прилечь. Но главное, ни о каких мужчинах не намекала!

Выдохнув, открыла дверь, чтобы лицезреть на пороге коменданта. Рядом с сухощавой (аж до состояния мумии) уже немолодой дамой, которую я видела всего единожды, при заселении, стояла адептка. Ее предвкушающе-оживленное лицо оказалось мне смутно знакомым. Кажется, это была одна из тех девиц, что преследовали Ричарда с тренировочного поля, как раз перед самым покушением.

– Мне нужно проверить вашу комнату, – меж тем отчеканила комендант и, не дожидаясь приглашения, вошла.

Хлопнув в ладоши, она зажгла магические светильники под потолком на полную мощность и зорким взглядом оглядела все вокруг. Кажется, даже принюхалась, словно пытаясь носом учуять мужской дух. А после решительно подошла к шкафу, распахнула его, отодвинула вешалки, даже проверила полки и пустой чемодан подруги, как будто мой гипотетический гость был столь компактным мужчиной, что мог уместиться там. Правда, разве что частично… В смысле по частям.

Кажется, поняла это и полуночная ревизорша и, сурово сведя брови к переносице, ринулась осматривать подкроватное пространство, потом шторы. Ничего не найдя, мумиеобразная дама глянула на светильники, словно разыскиваемый тип мог зависнуть под потолком.

Я же наблюдала за ней и за доносчицей, которая сейчас недовольно кусала губы. Да, как-то за всеми политическими хитросплетениями я упустила из виду банальную женскую месть. А происходившее сейчас было именно ею: меня незамысловато пытались подставить.

Это жена императора вне подозрений. А вот избранница наследника и под подозрениями, и под наблюдением… Главное, чтоб не под следствием!

Впрочем, для срыва плана Ричарда хватило бы и слухов, что избранница наследника принимала у себя в ночи кого-то в комнате. И эти сплетни обязательно достигнут и высочества (уж соперницы расстараются), и эльфийских шпионов (тут они сами держат свои длинные уши востро).

Комендант же меж тем, досадливо выдохнув, подошла сначала к одной постели, откинув покрывало и одеяло той, затем к другой. Видимо, уже по инерции, чем и вправду рассчитывая кого-то обнаружить.

Я замерла. Если она возьмет в руки подушку…

– Он точно был здесь! – в отчаянии воскликнула кляузница, что переминалась у порога. – Я же вам поклялась, что слышала мужские стоны за стенкой!

– Или хотели услышать? – выдохнула я, тем отвлекая проверяющую от кроватных изысканий. – Требую объяснений от вас. – Грозный взор в сторону Мумии. – И извинений в клевете от вас!

На последних словах стрельнула взглядом в доносчицу, нарочито дистанцируясь и отгораживаясь вежливым «вы», хотя хотелось обратиться совершенно по-иному, начав с «Ах ты су… сударыня!». Но, во-первых, положение обязывало к сдержанности. А во-вторых, эмоции в интригах не подспорье, а помеха: выйдешь из себя – и обязательно очутишься не где-нибудь в хорошем месте, а в дураках.

Так что я предпочла полагаться на разум. А тот советовал нащупать у этой мумифицированной Мегеры, мать ее Горгоновны, мозги и со всей самоотдачей их прополоскать. Дважды. В режиме отжима. А заразу, вздумавшую меня очернить и устранить нехитрым доносом, – и вовсе морально уничтожить. А все потому, что не нужно девушку, нервно-взвинченную, невыспавшуюся, находящуюся в режиме ожидания, бесить! Сами напросились.

Мой холодный тон, в котором прозвучал лязг оружейного затвора, взгляд в лучших эльфийских традициях, а главное, строки из норм родного законодательства, которые я знала, не раз сталкиваясь с договорами и сейчас с легкой руки переименовала параграфами из расширенной версии устава академии, сделали свое дело. К слову, расчет на то, что последний никто не читал – если он вообще был в природе, оказался верен.

Сначала дрогнула, как ни удивительно, комендант. Видимо, оказалась сообразительнее девицы. И всей своей нерастраченной злостью обрушилась уже на наушницу, пригрозив отчислением. И вот тут-то уж спасовала адептка, захлюпав носом. Извинялась она не очень искренне: с таким выражением лица обычно душат эмоции и врагов, а не просят прощения, но я уже выпустила пар, и мне было все равно. Дождавшись, когда комендант и девица, которую мадам Мумия взяла под локоток и буквально потащила по коридору к лестнице, скроются за поворотом, я прикрыла дверь. Прислушалась и потом, подойдя к кровати, осторожно заглянула в наволочку, чтобы увидеть нагло и беспробудно дрыхнувшего Малыша.

Вот ведь! Как говорится, скандалы скандалами, а сон по расписанию. Мне бы такое спокойствие… Только я, в отличие от песценота, была возлюбленной принца. А значит, по определению, нервной. В таком состоянии того и гляди мозг закипит. А тот нужно беречь. Хотя бы для инсульта.

Стоило об этом подумать, как песценот, словно почувствовав на себе мой взгляд, приоткрыл один глаз, затем другой и аккуратно начал выбираться из своего укрытия. Сел рядом, ткнулся мне носом в бок, и я машинально, как до этого Ким, начала почесывать его между ушей, рассуждая вслух:

– Они ведь не отстанут. Сегодня эта девица подслушивала через стенку. Завтра другая будет бдеть у нашего окна. Если бы не Ричард, ко мне бы не было такого внимания, а значит, и к тебе тоже. Но сейчас… Да, сегодня нам повезло, а завтра? Да и твоя хозяйка пока в целительской, и лекари не знают, когда она поправится. Но что точно известно: как Ким очнется – ее отправят домой. Может быть, и тебе туда стоит вернуться?

Енот как-то печально, но согласно вздохнул и, забравшись мне на грудь, зарылся носом в волосы в районе шеи.

А я добавила:

– Вот только бы знать, куда мне идти и куда тебя нести.

Вопрос был чисто риторический. Но на него у песценота нашелся вполне себе практический ответ.

Малыш засуетился у меня в руках, пытаясь вырваться, и я не стала его сдерживать. Пушистое тельце мячиком упало на пол и, наводя суету вокруг, зверек поспешил к той самой сумке, которую выдернул недавно из шкафа. Ловкие лапки начали потрошить содержимое торбы и явили на свет помятый конверт, который и протянули мне.

Литеры на плотной бумаге складывались в адрес отправителя. Некоего Харриса Брасвика. Надо полагать, отца Ким. Чуть ниже виднелся и адрес: Бранный переулок, семь. Запомнив улицу и дом, я вернула письмо на место.

А сама же решила написать послание Ричарду, спросив, когда мы можем встретиться, и стала ждать ответа. Но его все не было…

Лишь только когда на горизонте забрезжила розовая полоска рассвета, сдалась. Поняв, что ожидание тем тяжелее, чем оно вертикальное, присела на кровать, а затем и вовсе легла. Очнулась же от звуков беспощадного дня, царивших за окном. Они были оживленными, громкими и словно пропитанными каким-то нервным возбуждением. Я сорвалась с кровати и подбежала к окну.

На улице сновали адепты, кто-то что-то обсуждал небольшими группами, а вдалеке в центральные ворота въезжала дознавательская карета с гербами. Да и в целом, приглядевшись, я смогла увидеть на одной из аллей группу серомундирных.

В груди что-то екнуло. Сорвавшись с места, на ходу приказала только начавшему просыпаться песценоту:

– Сиди здесь, ни носа, ни хвоста не высовывай. Если кто-то залезет – не нападай. Прячься, – и, после выдачи ценных указаний, хлопнув дверью, вылетела в коридор, а оттуда – уже и на улицу.

Выскочив на крыльцо, я сорвалась следом за каретой. Оказалось, что та направлялась к башне, к старой башне, у стен которой уже собралась изрядная толпа. По перешептываниям стало понятно, что здесь в обычное время хранилась провизия. Но сейчас под одним из стрельчатых окон было пятно крови, и что-то подсказывало мне, что оно натекло не из говяжьих вырезок.

Тут адепты из первых рядов оживились, загалдели, а из раскуроченного дверного проема вышел Хант. На руках он держал Бриану, руки которой были в кандалах, как у преступницы…

Неужели… Осознание, что я не успела все объяснить Ричарду, затопило меня. Я судорожно схватилась за запястье, чтобы написать ему, и увидела, что на пластине уже выведено послание от дракона:

– Вырвался из дворца. Еду в академию. Встречаемся в полдень в пятом ангаре магомехаников.

Взгляд тут же метнулся от артефакта к центральной башне академии, где под крышей располагались хроносы. И те показывали, что вот-вот наступит час топаза, а с ним – и встреча с Ричардом, которую я чуть не проспала! А вот обвинения Тэрвин в злодеяниях уже, похоже, пропустила. Но до казни есть еще сутки, а это значит, еще есть шанс ее спасти.