14.5. Кейлана

Страх скручивает меня. Я пытаюсь слиться с вентиляционной трубой. Звериный ужас заглушает боль.

Вдруг раздается оглушительный хлопок, потом еще один. Яркая вспышка обжигает глаза даже сквозь закрытые веки. Крыша крупно вздрагивает, словно собака, которая пытается стряхнуть муравьев.

Металлический грохот стремительно скатывается вниз и обрывается воплем ужаса. Слышу торопливый металлический лязг удаляющихся шагов. И тут крыша снова трясется. Меня мотает. Я цепляюсь за бетон из последних сил.

Грохот тяжелых ботинок катится вниз и сопровождается криками.

Когда тряска прекращается, я не решаюсь сразу открыть глаза. Вжимаюсь в трубу, почти распластываясь по ней.

Наконец я отваживаюсь и распахиваю веки. Осторожно оглядываюсь. У выхода на крышу застыл Брууд. Он тоже судорожно держится за опору. Больше на крыше никого.

Скольжу взглядом по металлическим скатам крыши и замечаю прочерченные в ржавчине следы вниз. В конце одной дорожки из-за края крыши виднеется здоровенная пятерня. Пальцы впиваются в металлический профиль, но постепенно сползают.

Первый мой порыв — помочь, поймать за руку и вытащить наверх. Я забываю, что я раза в три меньше и легче крогаров и что они громко и в красках обсуждали ужасные вещи, которые собираются со мной сделать.

В уме просчитываю путь к зависшему на краю пропасти солдату. Но еще до того, как я отпускаю трубу, ладонь с посиневшими от напряжения пальцами и вздувшимися тропинками вен и сухожилий разжимается. Слышу удаляющийся вопль.

Перевожу взгляд на Дрота. Его лицо перекошено гневом, глаза вспыхивают, как у хищника.

— Эй, центурион Брууд! — зло кричу командиру преследователей. — Что, охота пошла не по плану?!

Крогар вцепляется мне в лицо яростным взглядом, и я физически ощущаю его ненависть.

— Сиди-сиди, Кейлана… — выплёвывает он. — Посмотрим, как с тобой поступят повстанцы. А потом узнаем, можешь ли ты дышать атмосферой этой планеты.

На этом он разворачивается и уходит с крыши в подъезд. По пути нажимает на наушник и начинает отдавать команды. До меня долетают лишь первые слова, но их достаточно, чтобы злорадство сменилось выжигающим отчаянием.

— Объявляй эвакуацию. Через десять минут будет активирован заряд у основания купола…

Я истерично смеюсь, глуша рвущийся из груди звериный вой. Эти сволочи намереваются окончательно уничтожить город. И если после газовой атаки в нем оставался кто-то живой, то теперь он обречен. И я тоже.

У меня нет сил ползти назад. Балансируя на коньке, с треском отрываю одну штанину, потом вторую. Связываю их. На конце полученной веревки делаю петлю и кремлю ее на запястье. Второй конец обвязываю вокруг трубы.

Теперь, если я потеряю сознание из-за недостатка кислорода, я не свалюсь вниз. Прекрасно понимаю, что нет ни единого шанса, что меня вовремя снимут отсюда, но я буду не я, если хотя бы не попытаюсь.

Обезопасив себя от падения, позволяю себе осмотреться по сторонам. И вижу столб дыма из района у самого основания купола. По крогарским правилам, там живут шахтеры и беднота.

Если это действительно атака повстанцев, то им удалось напугать крогаров. Вскоре над городом поднимаются небольшие гравикатера. Они шныряют над домами и периодически постреливают лазером.

А затем раздается третий за сегодня взрыв. После хлопка́, звучит оглушительный треск. По стеклянному куполу над Крогератом ветвится трещина. Она растет в размерах и скоро покрывает весь купол.

А потом со стоном купол лопается в одном месте у основания. Массивные осколки падают на дома и улицы, поднимая облако пыли. В брешь с воем устремляется воздух. Через несколько секунд я начинаю чувствовать запах чеснока.

Я не замечаю, как реагируют повстанцы. Просто не успеваю. Голова быстро наполняется ватной тяжестью. Звуки глохнут. Тело становится непослушным, руки и ноги наливаются свинцом.

Я не в силах держать голову. Приваливаюсь к трубе, опираюсь на ее бетонную поверхность. Уже с закрывающимися глазами чувствую, что соскальзываю по вентиляционному коробу.

Перед глазами глухая темнота.

Я прихожу в себя от вибрации. Тело всё еще непослушное, но в голове с каждой секундой проясняется.

Сначала резко поворачиваю шею, но лоб и затылок тут же словно пронзает раскаленным прутом. Пытаюсь осмотреться более плавно, без резких движений.

Вскоре я понимаю, что лежу на полу открытого гравикатера. Это он вздрагивает и гудит подо мной.

Город выглядит бледным, словно посыпан мукой. Купол теперь непрозрачный и покрыт сетью трещин.

Вскоре я уже могу немного приподнять голову и вижу высокого широкоплечего мужчину в защитном костюме и шлеме. Комбинезон плотно облегает мощное тело. Он стоит у приборной панели, спиной ко мне. Лица не видно, но я вздрагиваю — его фигура кажется смутно знакомой.

— К-куда мы летим… — едва слышно спрашиваю я.

И сама пугаюсь того, как гулко звучит мой голос. Не сразу понимаю, что это из-за кислородной маски, надетой мне на лицо.

На мой вопрос незнакомец таки оборачивается. Стекло на шлеме непрозрачное снаружи.

— Домой, Кей-лана… — доносится из динамиков на шлеме. — Но сначала уладим мелкие вопросы.

Этот голос. Я приподнимаясь на локтях и пожираю глазами шлем в надежде хоть что-то рассмотреть. Сердце начинает биться быстрее.

Как такое возможно?