18.1. Вэйд

В палату влетает Док. Лицо нечитаемое, но очень сосредоточенное. Я подскакиваю, пытаюсь подойти к капсуле, индикаторы на котором тревожно мигают красным.

— Вэйд, не мешайте, — отрезает он.

Его непривычная краткость пугает сильнее, чем недавно окружавшая меня толпа враждебно настроенных крогаров. Я понимаю: сейчас мои попытки вклиниться и расспросы только отвлекут Дока.

Ко мне подходит медсестра и касается плеча.

— Ксинт Арден, покиньте, пожалуйста, помещение.

Мне остается лишь повиноваться. Я стою у двери в палату. Внешне я не волнуюсь, но под коркой ледяного спокойствия клокочет лава тревоги и страха. Время летит. Обычно я могу отслеживать его до десятой доли секунды, а сейчас не понимаю, сколько минут прошло.

Вдруг дверь открывается, и в коридор выходит Док с планшетом.

— Ксинт Арден, — быстро и четко начинает он. — Не заметили ли вы чего-то необычного при общении с ксинтой Элмери? Может, произошло нечто из ряда вон выходящее, непривычное?

Я молчу несколько секунд, а потом вспоминаю:

— Внезапно прорезавшиеся ментальные способности считаются?

Мне не нравится, как после этого вопроса загораются глаза у Дока. Он едва не теряет вексианскую сдержанность. Почти вскрикивает:

— Ментальные способности?! — затем более ровным тоном уточняет: — Что вы имеете в виду?

— Мы с ней говорили без слов.

Док записывает что-то в планшете.

— Это… Это может быть причиной…

— Причиной чего? — почти рычу я. — Говорите понятней! За что я вам плачу?

— Она в непредсказуемом для нас состоянии, ксинт Арден, — принимается объяснять доктор. Вроде говорит спокойно, но рука подрагивает и слишком уж много воодушевления в голосе. — Приборы показывают, что физичсески ксинта Элмери полностью здорова, но… энцелографы не определяют признаков мыслительной деятельности.

— Короче, — сквозь зубы роняю я.

— Кажется, ксинта Элмери провалилась в некую ментальную яму… Скорее всего, по неопытности. Случай явно уникальный… — он держится, но исследовательский огонь в глазах выдает крайнюю степень возбуждения.

— Как ее из этой ямы вытащить? — с трудом беру себя в руки, чтобы не встряхнуть доктора.

— Не знаю, — говорит тот и тут же торопливо добавляет: — Но знаю, кто может помочь. Есть один ксорианский профессор Кейлон Крейт, который изучает проявления ментализма в расах, не обладающих этим даром.

— Свяжись с ним, — приказываю я. — Обещай любое вознаграждение, если он поможет Кейлане.

Через четверть часа мы с Доком сидим на капитанском мостике и вглядываемся в голоэкраны. Запрос от Дока на консультацию принят, и теперь мы ждем, когда Кейлон Крейт подключится к каналу связи.

Черный экран вспыхивает, и на нем возникает лицо. Немолодой ксорианец, с мужественными чертами. Темные распущенные волосы, цепкий взгляд. Он кивает вместо приветствия и сразу переходит к делу:

— Расскажите, что случилось.

Док сыплет какими-то медицинскими терминами, называет показатели приборов. Из его речи мне понятно лишь одно: он ни шрада не знает, что творится! Крейт спокойно выслушивает, затем обращается ко мне:

— Ксинт Арден, в запросе на консультацию говорилось о внезапном проявлении ментальных способностей у вас и вашей спутницы. Расскажите максимально подробно, что произошло. Не упускайте ни одной детали. Итак, в каких вы отношениях с пациенткой и что предшествовало проявлению способностей?

Я столько раз перематывал нашу с Кей историю в памяти, что слова находятся сами собой. Я четко, последовательно, с вексианской точностью рассказываю обо всем, что произошло с той минуты, как Кейлана Элмери ворвалась в переговорную.

Крейт слушает очень внимательно. Иногда прерывает мой рассказ уточняющими вопросами. Когда я заканчиваю, он какое-то время молчит, погруженный в размышления. Проходит минуты три, прежде чем он начинает говорить.

— У вас очень интересный случай, — начинает Крейт задумчиво. — Настолько, что его назовут вашими именами… А я напишу по нему монографию “Феномен Ардена-Элмери”. Дело в том, что вексианцы считаются неспособными к проявлению ментальных способностей, а с землянами история еще запутаннее. Они не просто могут проявлять способности, чуждые их расе, но и будить их в партнере. И мы до сих пор не понимаем, как они это делают. Однако материал постепенно копится.

— Профессор, — не выдерживаю я. — Это всё замечательно. Когда всё закончится, я предоставлю вам для монографии все необходимые материалы. Но сейчас мне важно понять, что с Кейланой и как ей помочь.

— Кейлана заблудилась в собственном бессознательном, — говорит Крейт. — Представьте, что вы вдруг обнаружили в своем доме новую дверь, а за ней лабиринт незнакомых комнат, и в каждой что-то новое. Судя по вашим рассказам, ксинта Элмери храбрая и любопытная. Она просто не устояла перед соблазном и отправилась в путешествие по вновь открытым мирам. И потерялась.

— Вы можете ее оттуда вытащить?

— Мне это по силам. Было бы, если бы я находился рядом.

— Я пришлю за вами личный шаттл, и в течение десяти часов вы будете тут. Я беру на себя все затраты и готов на любое вознаграждение, если вы спасете Кей.

— Боюсь, что у нас нет этого времени, — Крейт смотрит мне в глаза. — У вас пара часов — не больше.

— А что будет через пару часов?

— Ксинта Элмери рискует навсегда застрять в лабиринтах бессознательного. Какое-то время приборы смогут поддерживать жизнь в ее теле, но человеческий организм слаб, особенно без воли своего хозяина.

— А Док… Сможет он вывести ее? — хватаюсь за последнюю надежду.

— Тут нужен ментал, — ксорианец спокойно продолжает, а у меня внутри рушится целый мир. — А ваш доктор — вексианец, начисто лишенный этого дара.

— Неужели ничего нельзя сделать? — сжимаю кулаки.

Как так вышло, что я, Вэйд Арден, хозяин галактического банка, могущественный Векс и даже несколько часов император крогаров, не могу ничего поделать? Именно тогда, когда это нужно мне больше всего.

— Отчего нельзя? Можно. Только способ этот опасный и с негарантированным результатом, — вкрадчивым тоном начинает профессор.