Глава 22. Кирилл

Дом я покидаю с виду спокойным. По факту меня разрывает внутри. Это какой-то двойной пиздец происходит. Как так?

У меня скоро будет брат или сестра. А ещё я вчера трахнул сводную сестру. Так, помимо того что мы переспали, я ещё и, походу, в неё втрескался.

Эх, блядь, время, остановись и мотнись на сутки назад. Я не буду забирать мелкую из клуба. Пусть развлекается и танцует дальше. Потому что сегодня утром мы узнаем, что у нас в семье будет прибавление. И как сказал отец перед тем, как я покинул дом: «Теперь мы точно станем одной большой семьёй».

Ага. Мы вчера стали с Ксюшей. Максимально близкие и родные.

Отрицать то, что это была одна из самых лучших ночей в моей жизни — бесполезно. Потому что это действительно было так.

Завожу мотоцикл и уезжаю. Мне надо побыть одному. Подумать. Хотя… Блин, ну если у нас взаимно с Ксюшей, то, может, всё не так плохо. Она же не просто так отдала мне свою невинность. Девчонки таким не разбрасываются. Хотя, зная Снежку… Ну нет. Она же не отбитая на всю голову. Тем более я чувствую от неё взаимность. Эти взгляды. Касания. Поцелуи. Она первая меня поцеловала. Если бы не тот поцелуй, я бы долго ещё держался. И если бы не эта ночь, я бы точно себе не признался в чувствах.

Переодеваюсь и иду на баскетбольную площадку. Делаю разминку. Потом бегаю с мячом и бросаю в кольцо множество раз. Подумать не выходит, но в этом и смысл. Ведь я не хочу думать. Мне надо отвлечься и расслабиться.

Потому что я не понимаю, как и что делать дальше. Но помощь приходит в виде Марка. Он присоединяется ко мне. Поначалу мы просто играем вдвоём. Я даже не сразу замечаю, что он сам на взводе.

— Ау, чего стрессуем? — бросаю я, когда Марк с таким остервенением швыряет мяч, будто хочет пробить им бетон.

Он молчит пару секунд. Смотрит не на меня — куда-то сквозь. Челюсть ходуном. Знакомый взгляд. Такой бывает, когда внутри кипит.

— Сейчас ты будешь стрессовать, — хмыкает он без улыбки. — Даже больше, чем я.

Я напрягаюсь.

— Говори.

Марк выдыхает, проводит рукой по лицу и наконец смотрит прямо на меня.

— Я сегодня с утра случайно подслушал разговор Ани и Ксюши. Как они мило болтали по телефону.

У меня внутри что-то щёлкает. Неприятно. Предупреждающе. Блядь, неужели она успела растрепать подруге о нас? О том, что было?!

— И? — коротко.

— Они закончили спор. Кто соблазнит быстрее парня.

Мяч выпадает у меня из рук и с глухим стуком падает на асфальт.

— Повтори, — говорю я медленно. Слишком спокойно.

— Кто стал жертвой для Алёхиной, я не знаю, — Марк запинается. — Жертва Снежиной — ты.

Мир не рушится. Он взрывается. Резко. Глухо. Прямо в грудной клетке. Пазл складывается, и вся картинка вдруг перед глазами всплывает. Вот откуда такой интерес ко мне. Вот почему её вдруг стало больше в моей жизни. В моих мыслях. Это было всё запланировано и продуманно.

— Чего? — вырывается у меня. Может, я неправильно понял его. — Ты сейчас пошутил?

— Хотел бы, — криво усмехается Марк. — Но нет. Ставка — соблазнить и переспать.

Я стою, не двигаясь. Секунда. Две. Три.

А потом меня накрывает. Такой злости я не чувствовал давно. Настоящей. Грязной. Разрушающей.

— Сука… — цежу сквозь зубы.

Перед глазами вспыхивает всё сразу: её взгляд, её прикосновения, её слова, её «лучшая ночь», её подмигивание за завтраком.

И каждый момент — как пощёчина.

— Значит… — я смеюсь. Коротко. Зло. — Значит, это была игра.

Я поверил. Как последний идиот.

Верил в её взгляды. В то, как она ко мне тянулась. В то, как дрожала. В то, что она выбрала меня, а не использовала.

— Я же, блядь, чувствовал, — рявкаю я и со всей силы пинаю мяч. Он летит куда-то к чёрту, ударяется о сетку, о столб, отскакивает. — Чувствовал, что с ней нельзя терять голову!

Грудь сдавливает так, будто внутри бетонная плита.

— Она… — голос срывается, и я злюсь ещё сильнее. — Она же отдала мне свою девственность.

Слова застревают в горле.

— Или и это было частью грёбаного спора? — рычу я, сам ещё не осознавая силы своей злости.

Марк молчит. И этим молчанием добивает. Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. В ушах гудит.

Меня развели. Не просто соблазнили — раздели душу и вытерли об неё ноги.

Я, мать его, не пацан. Не наивный мальчик. Меня уже предавали. Мне уже ломали веру в любовь. Я клялся себе, что больше — никогда не поведусь.

И вот снова. Только теперь — больнее.

Потому что я позволил себе больше, чем просто желание. Я позволил сделать из себя самого настоящего клоуна. Как же она теперь, наверное, смеётся. Рассказывает подруге, какой Кирилл оказался идиотом.

— Знаешь, что самое херовое? — тихо говорю я, глядя в асфальт. — Я ведь реально начал влюбляться. — Слово «влюбляться» режет, как нож. Неприятным эхом разносится по всей грудной клетке. — А она… — я усмехаюсь, но в улыбке ни капли веселья. — Она просто играла.

В груди жжёт. Так, что хочется орать. Марк понимающе стучит меня по плечу. Думаю, он тоже не ожидал такого от Ани. Потому что это подло. Она точно так же играет чьей-то жизнью, как и Снежа. Кем они себя возомнили?! А?!

— Друг, я сам в ахере. Всё не знал, говорить тебе или нет. Но всё-таки решил сказать.

— Правильно сделал. Спасибо. Потому что было бы только хуже. — Прикрываю глаза и стабилизирую дыхание. — Всё, — резко выдыхаю. — Хватит.

Я поднимаю голову. Внутри — холод. Жёсткий, злой, отрезвляющий.

— Если для неё это была игра… — произношу медленно. — То она ещё не знает, с кем связалась.

Потому что я больше не буду: верить, таять, прощать.

Она хотела выиграть спор?

Хорошо, она его выиграла.

Но еперь играть будем по моим правилам.