Глава 21. Кирилл

Утро было странным. Помимо шока, который никак не хочет меня покидать, наступает ещё и растерянность.

Я, блядь, трахнул вчера свою сводную сестру. А нет, не просто трахнул — лишил её девственности. Она же, блядь, всем рассказывала, что меняла парней как перчатки. Врала, получается. А я… Я ревновал её по-настоящему. И теперь… Вопрос — что теперь?

Что это было? Игра или реальность?

Поговорить с утра не выходит. Потому что ещё до того, как Ксюша просыпается, я слышу звук подъезжающей машины. Быстро вскакиваю и бегу к окну. И твою мать — отец с женой вернулись какого-то фига на сутки раньше. Они уже выходят из машины и идут в дом.

— Ксюша, просыпайся, немедленно! — тормошу её я. Если родители увидят всё это, думаю, начнётся всё с инфаркта отца и закончится убийством. Думаю, первой жертвой буду я, а потом — Ксюша.

— Ну что ты хочешь? — бурчит она недовольно. — Если меня, то я пас. Спать хочу.

— Снеж, родители вернулись. В дом уже заходят.

— Что-о-о? — резко вскакивает и садится. — Ооо, вертолёты с утра я не заказывала, — хватается она за голову.

Я надеваю свои штаны, хватаю полотенце и швыряю в неё.

— Давай, быстрее, — раздражённо говорю. Это всё хорошо, но по факту нифига хорошего.

Ксюша наконец-то приходит в себя и начинает собираться молниеносно. Я даже не успеваю толком сообразить, как она уже натягивает на себя мою футболку, путаясь в рукавах, и босиком скачет по комнате, как кошка, которой прижали хвост. Кажись, наконец-то осознала все последствия вчерашней ночи. Или же, к примеру, если нас увидят родители.

— Быстрее, — шиплю я, оглядываясь на дверь, будто родители вот-вот ворвутся сюда с криками и моралью. Впервые в жизни в такой ситуации. И если честно, признаюсь, я очкую.

Она хватает полотенце, в котором вчера пришла, и собирается уходить, но у порога оборачивается… и вдруг делает шаг ко мне.

Не бежит. Не суетится. Смотрит спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что проснулся после ночи, перевернувшей всё к чёрту.

Поднимается на носочки и целует меня в губы. Коротко. Мягко. Уверенно и чертовски приятно.

— Спасибо, — шепчет она, почти касаясь моего лица. — Это была лучшая ночь в моей жизни.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, добавляет, прищурившись, с той самой ведьминской улыбкой:

— Но не забывай, теперь ты у меня на крючке, Смирнов. Так что если не хочешь проблем… будешь выполнять все мои прихоти.

Щёлк — и дверь за ней закрывается. Я остаюсь стоять посреди комнаты, как идиот. Потому что она смогла пробить мою броню вчера. А сегодня… лишить дара речи.

Проходит секунда. Две. Три.

— Блядь… — выдыхаю я и провожу рукой по лицу.

Контроль. Где он, мать его, был?

Я иду в ванную, включаю холодную воду — почти ледяную. Встаю под душ, опускаю голову, позволяя струям бить по затылку, по плечам, по спине.

Не помогает.

Перед глазами — Снежка. Её голос. Её смех. Её взгляд, в котором нет ни капли сожаления.

К сожалению, даже ледяная вода не помогает прийти в себя. А главное — сделать выводы и забыть вчерашнюю ночь. Пазлы в голове не сходятся. Мысли путаются. Похоть не проходит.

Всё, мать его, неправильно.

Я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. Это была не просто ночь, и я это, чёрт возьми, знаю.

Это бесит. Раздражает. Но больше всего пугает.

Потому что если бы это был просто секс — я бы уже забыл. Отмахнулся. Назвал ошибкой. Переварил. Но я не могу.

В голове снова и снова всплывает не то, что должно. Её кожа, которая пахнет ванилью. Её хочется облизывать, целовать, жрать, как с голодовки. А вкус?! Самые спелые и сочные ягоды. Вот вроде не любил их, а теперь понимаю, что просто все они были не те.

А если вспомнить, как она прижималась ко мне… будто я для неё — не просто парень на ночь. А самый родной и желанный. Как стонала. Как молила.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! И ещё миллион раз — чёрт побери.

— Нет, — бормочу я себе под нос. — Так нельзя!

Я же взрослый. Умный. Прошёл армию. Пережил предательство и знаю, что такое чувства и чем они заканчиваются.

И именно поэтому меня так выбешивает осознание: я начинаю влюбляться.

По-настоящему.

Глупо.

Опасно.

А главное — в свою сводную сестру.

В девчонку, которая только что заявила, что держит меня на крючке. Она что, шантажировала меня? Угрожала?

Я выключаю воду, хватаю полотенце и смотрю на своё отражение в зеркале.

Усталое лицо. Напряжённые глаза. И в них — не похоть. Чёрт возьми… Там целый коктейль. Злость и раздражение переплетаются с нежностью и… И любовью, чёрт его побери!

— Поздравляю, Смирнов, — хмыкаю я сам себе. — Ты влип.

В доме суматоха. Глава семьи вернулся, а значит, накрывают завтрак в гостиной. Помимо того, что я и так не люблю завтракать с кучей слуг вокруг, так ещё и после такой ночи. Может, ну его?! Точно. Скажу, что у меня тренировка. Свалю пораньше и попробую всё нормально обдумать.

Вот только фокус не удался. Отец сразу же уловил мой настрой и сказал, что тренировка может подождать. Что у них для нас какие-то новости, и они хотят с Татьяной с нами поговорить.

Выбора не оставалось — пришлось спускаться в гостиную и делать вид, что это обычное утро. Самое обычное, мать его, утро после самой ненормальной ночи в моей жизни.

Я сижу за столом, машинально верчу вилку в пальцах и почти не слышу, как слуги переговариваются между собой. В голове гул. Будто я не спал вовсе. Хотя, если честно, сон был, но отдохнувшим я себя точно не чувствую.

Жду её.

И одновременно боюсь, что она выйдет.

Дверь на лестнице скрипит, и я поднимаю голову раньше, чем успеваю себя остановить.

Ксюша появляется не сразу — сначала шаги, потом силуэт, и только потом она выходит на свет. И у меня, клянусь, чуть челюсть не падает на стол.

Собранная. Спокойная. Красивая до неприличия.

На ней светлый костюм — брюки и пиджак, волосы аккуратно убраны, макияж минимальный, но именно тот, который подчёркивает глаза. Ни следа вчерашней дерзкой ведьмы. Ни намёка на девчонку, что ночью сводила меня с ума и подарила свою девственность.

Она выглядит… сияющей.

Такой, какой я её раньше не видел. Или просто не хотел видеть.

— Господи, Ксюша, — тут же улыбается Татьяна, — ты сегодня просто светишься.

Снежа улыбается в ответ — мягко, спокойно. И, проходя мимо меня, едва заметно подмигивает.

Подмигивает, мать её.

У меня внутри всё переворачивается.

Хочется одновременно: — встать и стукнуть её за это, — схватить, прижать к себе, — и снова поцеловать так, чтобы она забыла, как дышать.

Я сжимаю челюсть и отвожу взгляд. Контроль, Смирнов. Контроль. Ты, кажись, вовсе с курса сбился. Мелкая ведьма лишила контроля, выдержки, и такое чувство, что сердца, походу, тоже лишит.

Она садится за стол, как ни в чём не бывало, берёт чашку с чаем. Руки не дрожат. Взгляд уверенный. Спокойствие — как броня. Как будто это не она ночью молила трогать её между ног.

— Пап, — первым нарушаю тишину я, потому что молчать больше невозможно, — ты так и не сказал, почему вы вернулись раньше?

Он переглядывается с Татьяной. Она чуть кивает ему, и он вздыхает, откладывая салфетку.

— В аэропорту Тане стало плохо, — начинает он спокойно, но в голосе появляется серьёзность. — Закружилась голова, потемнело в глазах. Мы сразу поехали в больницу.

Ксюша замирает. Я чувствую это даже не глядя на неё.

— Врачи сделали анализы, — продолжает отец, — и… оказалось, что Таня беременна. Девять недель.

Тишина. Та самая, звенящая, от которой закладывает уши.

Я медленно перевожу взгляд на Ксюшу. Она смотрит на Татьяну широко раскрытыми глазами. На секунду в них — чистый шок. Потом что-то непонятное. Растерянное. И… злость?

— Беременна?.. — выдыхает она.

— Да, — улыбается Татьяна, немного смущённо. — Мы сами узнали только вчера.

Я сижу, не двигаясь. Девять недель. В голове всё складывается слишком быстро и слишком не вовремя.

Новая жизнь. Новая реальность. И мы… мы с Ксюшей.

Я чувствую, как внутри поднимается тревога, смешанная с чем-то странным — почти паникой.

Потому что если раньше всё было сложно… то теперь становится опасно.

Я снова смотрю на Ксюшу. Она ловит мой взгляд. На долю секунды. И в её глазах — то же самое.

Шок.

Растерянность.

И понимание, что назад дороги больше нет.

И я вдруг ясно осознаю одну простую, пугающую вещь: мы влипли. Оба.