Глава 5. Кирилл

На улицу мы вылетаем, как два идиота после матча. Саня вытирает кровь с уголка рта, я держусь за плечо, но чувствую — лицу моему тоже досталось.

Но несмотря на это, мы оба — ржём.

— Чёрт, Кир, — выдыхает он, — я думал, убью его.

— Да я уже попрощался с жизнью, когда увидел, как ты замахиваешься, — отвечаю, хрипло смеясь. — Это тебе не в армии кулаками махать. Эльдар, как ни крути, боями, в отличие от нас, профессионально занимается.

— Профессионал хренов, — бурчит друг.

Воздух холодный, ночь шумная, и в голове всё ещё звенит музыка из клуба.

— Давно я так не выдыхал, — добавляет Саня, немного отдышавшись. — Представляешь? Только что хотел ему челюсть сломать, а теперь… легко так. Прям как будто камень с плеч. Надо было два года назад ещё ему харю начистить, может быть, тогда бы не страдал так долго.

— Не думаю, чтобы это тогда помогло. Да и сейчас — это ещё состояние эффекта. Ты лучше подумай о том, что завтра будешь камнем в полицейском участке, — бурчу я, проверяя, целы ли телефон и ключи.

Он хмыкает:

— Да брось, пара синяков — не повод для трагедии. Думаю, Высотников переживёт такую мордобойку.

Я уже собираюсь ответить, когда за спиной слышу знакомый голос. Тот самый, который почему-то всегда появляется, когда я больше всего хочу тишины.

— Отлично повеселились, мальчики! — тянет Ксюша, и в её руках — телефон, направленный прямо на нас. Она странно хихикает и выглядывает из-за экрана, словно поймала нас с поличным. — О, вот это материал, — продолжает она. — Папе обязательно покажу. Пусть знает, какой его сынок примерный. А лучше... м-м-м... сразу в ленту загрузить. Александр Геннадьевич будет в бешенстве.

— Снежа, выключи, — предупреждаю я мягко, пока ещё мои нервы не дошли до установки придушить её.

— Ага, сейчас. Только секундочку, — она делает шаг назад и специально нажимает на экран. — Так, улыбочку, мажорчики.

Я выдыхаю, делаю шаг к ней — резкий и немного агрессивный.

— Я серьёзно, — повторяю, — раз с первого раза ты не понимаешь.

— А я тоже, братик, серьёзно. Твоя очередь отгребать перед отцом, — отвечает она с самым наглым выражением лица.

В следующий момент телефон оказывается у меня в руке. Она даже не успела моргнуть.

— Эй! — Ксюша возмущённо тянется за ним, но я уже убираю гаджет в задний карман джинсов. — Кирилл, отдай!

— Потом. Когда перестанешь вести себя как блогер-киллер.

— Это называется свобода слова, — язвит она.

— Ага. Иди в суд рассказывай,— говорю я и, не дав ей опомниться, открываю дверцу машины. — Поехали домой уже.

— Что?! Я никуда с тобой не поеду! Я ещё в клуб буду возвращаться.

— Не в этой жизни, мелкая.

Она фыркает, как кошка, которой наступили на хвост, но садится. Громко, с видом жертвы.

Саня смеётся на заднем сиденье, протягивая мне кулак:

— Зато вечер удался, брат.

— Ещё слово — и я тебя высажу.

Он снова смеётся. А я смотрю на Ксюшу — она отвернулась, но вижу, как сжимает губы, злая до дрожи. И всё равно чертовски красивая. Благо, сняла свои дреды и теперь не похожа на гопницу.

Я включаю фары, вывожу машину на дорогу. Тишина повисает, как после грозы. И только в голове крутится одна мысль:

Вот ведь, чёртова семейка теперь у нас…

Саню подбрасываем первым. Он всё ещё навеселе, и, кажется, чувство меры у него так и не проснулось.

— О, Ксю, может, поднимешься ко мне? — ухмыляется, наклоняясь к окну. — Продолжим весёлую часть вечера без брата-наставника.

Я даже не успеваю открыть рот — Ксюша смеётся.

— Отдохни, герой, — отвечает она, — тебе сегодня хватило.

Саня делает вид, что обижен, потом смотрит на меня:

— Кир, ты ей не мешай. Если что — сам развлеки мелкую вместо меня.

— Ещё одно слово, — говорю спокойно, — и я тебе вторую бровь подправлю.

Он довольно хохочет:

— Вот за это я тебя и люблю, друг.

И, не дожидаясь ответа, хлопает дверцей и уходит.

В машине повисает тишина. Ксюша смеётся — тихо, но звонко.

— Ты бы видел своё лицо, — говорит она. — Прямо спаситель нравственности.

— Кто-то же должен, — бурчу я. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас каталась с ним по подъезду.

— О, не переживай, — отвечает она, — я выбираю, с кем кататься. И если бы выбрала его, то каталась бы вовсе не по подъезду, а на его...

— Заткнись, — перебиваю её и закатываю глаза, прибавляя скорость. Разговор исчерпан.

Дома — темно. Родителей нет, как обычно. Опять какие-то вечера, приёмы, улыбки на публику. Как они выдерживают всё это — не понимаю. Терпеть не могу, когда на тебя пялятся и нужно всем поголовно улыбаться.

Оставляю машину у ворот, глушу мотор. Ксюша на заднем сиденье уже не двигается — заснула. Голова вжимается в стекло, дыхание ровное.

— Прекрасно, — вздыхаю я. — Просто идеально.

Осторожно выхожу, обхожу машину и открываю дверь с её стороны.

— Эй, вставай, — пробую разбудить. Ноль реакции. Конечно, влила в себя убийственную дозу алкоголя — теперь храпу даёт.

Приходится подхватывать на руки. Она лёгкая, тёплая, пахнет чем-то сладким — коктейлем и духами. Даже непривычно как-то. Не помню, чтобы хоть раз я был с ней так близко. И это... как-то странно.

Я несу её на руках, рефлекторно двигаясь по дому, поднимаюсь по лестнице. С каждой ступенью раздражение растёт. Вот ведь ведьма. Ни совести, ни тормозов. Сама довела до полубеды, а я теперь нянькой.

Её дыхание умеренное, тело расслаблено. Опускаю глаза и смотрю на лицо. Такое невинное кажется. Как у ребёнка. И как в этой милой девочке может жить такая демоница?!

Глаза невольно опускаются на её тело и залипают на груди. Чертовка даже лифчик не надела. И теперь, через тонкую ткань, чётко проступают соски с пирсингом в них. Я тяжело заглатываю накопившуюся слюну.

Никогда вживую не видел проколов... Да и нахрен они мне сдались. Ещё и на этой... сводной сестре.

Опускаю её на кровать, накрываю пледом. Стою секунду, смотрю. И в голове проносится мысль, которую гнать бы к чёрту. Она же ребёнок. Идиотка, но ребёнок. Пусть и совершеннолетний. Но мозгов же от этого больше не стало.

Разворачиваюсь и выхожу, громко прикрыв дверь. Слишком громко, будто ставлю точку. Хотя почему-то кажется, что дальше всё только начинается.