Глава 45. Кирилл

Горячая вода стекала по плечам, по спине, по груди, и вместе с ней будто сходил весь этот проклятый день — запах камеры, бессонная ночь, гул голосов в участке. Я стоял, упёршись ладонями в прохладную плитку, и чувствовал, как мышцы постепенно отпускает. Тело тяжёлое, забитое, словно после драки. Хотя, по сути, так и было.

Но настоящая дрожь начиналась не от усталости. А от того, что за спиной стояла она.

Я услышал, как тихо скрипнула дверь душевой, как босые ступни коснулись мокрого пола. Даже не глядя, знал — Ксюша присоединилась ко мне. Узнал бы из тысячи шагов.

Через секунду её ладони легли мне на спину. Тёплые. Мягкие. И меня будто током прошило.

— Ты весь зажатый, — пробормотала она тихо, почти у самого уха.

— После сегодняшнего… неудивительно, — усмехнулся я.

Снежа налила на мочалку гель для душа и начала медленно водить по моей спине. Без спешки, без суеты, словно это какой-то ритуал. Круг за кругом. По плечам. По лопаткам. По пояснице.

И с каждым её движением я чувствовал, как что-то внутри распускается. Не мышцы. Эти расслабились само собой. Процесс происходил намного глубже. Где-то под рёбрами, там, где сердце стучит как сумасшедшее. А ещё… ясное дело, ниже живота. Где член мгновенно реагирует на каждое её касание.

Я закрыл глаза.

Чёрт.

Если бы кто-то сказал мне, что обычные прикосновения могут так ломать человека — не поверил бы. Но это были её руки и её осознанные движения, которыми она сводила меня с ума.

Моя девочка.

Моя ведьмочка любимая.

Иногда она нажимала сильнее, и я невольно выдыхал сквозь зубы. Иногда проводила, едва касаясь — и от этого по коже бежали мурашки.

— Так лучше? — спросила она. Я чувствовал, что она улыбалась. Нравилось изводить меня. Ей всегда это нравилось. Только раньше это было только словами, а сейчас… к словам добавились ещё и действия.

— Если остановишься — поссоримся, — хрипло ответил я.

Она тихо рассмеялась, и этот смех уже не звучал так робко, как мгновение назад. Он стал интимным, слишком возбуждённым.

Потом подошла ближе. Слишком близко к возбуждённой плоти.

Её грудь коснулась моей спины, живот прижался к пояснице, и я замер, потому что дышать стало тяжело.

После всего — камеры, злости, страха за неё — это ощущалось почти болезненно. Словно мне снова дали то, без чего я уже начал задыхаться. Без чего уже не представлял своей жизни.

Её пальцы скользнули ниже, обняли меня за талию.

Она дразнила. И прекрасно это знала.

— Ксю… — предупреждающе выдохнул я.

— Что? Я просто помогаю, — невинно.

Лгунья.

Я резко развернулся и поймал её в кольцо рук. Она тихо ахнула, упёрлась ладонями мне в грудь и посмотрела снизу вверх. Волосы влажные, ресницы слиплись, губы приоткрыты.

И всё. Крышу сорвало окончательно. Не от желания даже. От чувства, что я мог её потерять. Что сегодня мог выйти из участка — и её рядом не было бы.

От одной этой мысли внутри поднималась паника, почти животный страх.

Я притягиваю её к себе за талию резко, почти грубо, и она врезается в меня всем телом, скользит ладонями по груди, по плечам, будто боится, что я исчезну.

Ксюша смотрит снизу вверх — мокрые ресницы, губы приоткрыты, щёки горят. И в этом взгляде столько огня, что у меня внутри всё перегорает к чёрту.

И вот тогда я целую её. Выходит как грубо, неосторожно. Жадно. Такое чувство, что до этого держал себя на поводке. А тут сорвался. Как голодный зверь.

Губы находят её губы, и мир просто схлопывается. Она такая горячая. Такая сладкая. Губы будто мёдом намазаны. Хочется облизывать их, кусать. Всасывать в себя язык и лизать его. Боже-е.

Я вдыхаю её стон прямо себе в рот.

Ксюша принимает мой напор. Сама углубляет поцелуй, пальцы зарываются в мои волосы, тянут ближе, ещё ближе, будто можно стать одним человеком.

Наши поцелуи становятся рваными, отчаянными, мы будто дерёмся друг с другом губами. Я веду языком по её губам, требовательно, и она приоткрывает рот, впуская, позволяя, отвечая так же жадно.

Воздуха катастрофически не хватает. Но остановиться, кажется, подобно смерти.

Это не поцелуй — это короткое замыкание. Нас бьёт электричество, и искры проходят под кожей. Ток по позвоночнику.

Я прикусываю её нижнюю губу чуть сильнее, чем нужно, и она резко выдыхает, почти стонет мне в рот, и от этого звука у меня темнеет в глазах.

— С ума сведёшь… — хриплю ей в губы.

Она только улыбается, нагло, по-своему, и снова целует первая.

Контроль летит к чёрту.

Я прижимаю её к стене, ладони скользят по мокрой коже, по спине, по талии, запоминая каждую линию, каждую дрожь. Она выгибается навстречу, будто сама просит не останавливаться.

И в этом нет ничего пошлого.

Только безумная, оголённая до нервов близость.

Как будто мы оба только что чуть не потеряли друг друга — и теперь пытаемся наверстать всё сразу.

Каждую секунду.

Каждое прикосновение.

Каждый вдох.

Ксюша отрывается от меня первая. Взгляд шальной. Почти безумный. Я сам вижу расплывчато. Мелкая падает на колени, и теперь её глаза смотрят на мой член. С таким же безумием. Я помню, как она тогда брала его в рот. Помню, что делала. И от этих только воспоминаний член нервно дёргается. Ждёт, зараза, её касаний.

— Я же тебе массаж обещала, — облизывает она губы. Пошло, дразняще. Я опускаю руку в её волосы, подталкивая ближе к нему. Терпеть сегодня нет сил.

— Ну раз обещала, тогда сделай.

И она делает. Сначала берёт его в руку, а потом приоткрывает рот и обхватывает своими пухлыми губами член.

Блаженство. Рай на земле есть. Он сейчас в этой кабинке. Между двумя любящими людьми. Ни один минет из всех, что у меня был, не сравнится с этим. Ни один секс не будет подобен нашему с ней. Я не буду ей это объяснять. Знаю, что специально дразнила меня. Я обещаю себе здесь и сейчас, что с этих пор она будет у меня единственной. А она так и не познает ласку других мужчин, потому что я останусь у неё первым и одним-единственным.

— Ксю-ша-а, — стону я, когда её язык проходит по уздечке и заглатывает весь член. Он касается её стенки, и я подвисаю ещё сильнее. Откуда такие навыки у ещё недавно бурчащей девственницы? — Да-а-а, — тяну я, когда она с каждым движением ускоряется.

В какой-то момент я теряю окончательно контроль. Хватаю её за волосы и уже в своём ритме вбиваю в её рот. Жадно, быстро, но не слишком глубоко. Не хочу сейчас портить момент её слезами. Даже если и не будет больно.

Когда достигаю максимума, прикрываю глаза и позволяю телу содрогнуться в приятной волне наслаждения. С тела будто не сперма вылетает, а душа.

Ксюша поднимается на ноги и показательно облизывает губы.

— Неплохо, неплохо, — улыбается она. — Мне кажется, я отличная ученица.

— Ты лучшая, — кладу руку на член и начинаю медленно по нему водить, чтобы не вздумал полностью расслабиться. Мы ещё не закончили. Мне надо показать ведьме, что никто ей не нужен кроме меня.

— Хм, я чемпионка мира. Я всё могу, — довольно собой заключает она. Даже не сомневался, что у неё амбиции соответствуют достижениям. Да и такая она мне больше нравится, чем замкнутая в себе и подавленная. Я рад, что в конце концов она смогла преодолеть внутренних демонов.

— Иди сюда, чемпионка, твоя очередь летать, — протягиваю ей руку, и она берёт её в свою. — Я говорил тебе, что люблю тебя?

— Говорил. Но можешь ещё сказать. Мне никогда не надоест это слушать.

— Никогда — никогда?

— Никогда — никогда.

— Я люблю тебя, — касаюсь её нежной и такой желанной плоти пальцами.

— Ах, — вырывается у неё, когда вхожу пальцами. Влажно там и горячо. — И я тебя, Кир, люблю. Очень сильно люблю, — признаётся она и прикрывает веки от наслаждения.

Потому что моя очередь её любить. Моя очередь дарить ей наслаждение. Моя очередь…

Я целую её снова и снова, медленнее, глубже, уже не с яростью, а с каким-то отчаянным обожанием, будто хочу оставить вкус её губ в себе навсегда.

Чтобы даже если весь мир рухнет — я всё равно помнил её.

Мою ведьму.

Мою девочку.

Мою свободную сестру в прошлом.

Каждое движение было не про страсть даже — про необходимость. Про то, что если сейчас не войду в неё, не прижму, не почувствую её горячую плоть, то просто сойду с ума.

Я поднял её, прижал к стене, уткнулся лбом в её висок. А потом плавно, будто она та же самая девственница, что и в нашу первую ночь, вошёл в неё. И как ни глупо, но в ней всё так же узко, как и тогда. Так кайфово.

Она дрожала. Я тоже. И в этой дрожи было больше чувств, чем в любых словах.

Но вот движения не удавалось делать плавными, нежными. Да и не хотелось. Я углублял поцелуй и силу нашего столкновения. Ксюша кусалась, царапалась и выгибалась, пытаясь оторваться от губ и сделать жадный глоток воздуха. Но я не давал. Наполнял её всюду. Собой и своей любовью.

Дикой, жадной, почти болезненной.

Такой, от которой хочется сжать человека в руках и больше никогда не отпускать.

Я знал, что дома нас ждёт серьёзный разговор с отцом. Я знаю, он будет ворчать, но в конце концов поддержит. Роль у него такая — сначала высказаться, отчитать, а потом обнять и сказать, что он всегда будет рядом.

Конечно, он скажет, что мы сильно рисковали, что нужно было сразу прийти за помощью. Что он сильно рискует репутацией. Но в конце концов он скажет — что любовь — это самая главная составляющая жизни. И без неё нельзя.

Ксюша содрогается в оргазме, кусая мою губу до крови, а я делаю ещё и ещё рывки, на максимум продлевая её кайф. А потом резко выдёргиваю из неё член и кончаю.

Вода продолжает стекать по нашим голым телам, а мы прижимаемся друг к другу и просто дышим одним воздухом. И не существовало как будто «до», не существовало «проблем». Существовала только она для меня. И это — самое важное.