Глава 16.
Глава 16.
Вета весь вечер не выходила из своей комнаты, пряталась как улитка в раковину. Грозный работал в кабинете допоздна – но, невольно прислушивался: в доме было тихо. Он подключился к камерам в доме и видел, что кухня и коридоры пусты. Давно забытая совесть покалывала осознанием того, что едва не сорвался. Взрослый же мужик, мог сдержаться – зачем напугал малышку? А память услужливо подкидывала ощущения ее мягких волос под пальцами и нежной кожи под кончиками пальцев.
Оно ему надо? Все эти ванильно-розовые сопли, воздушные замки или чем там еще забита голова у Веснушки. Не надо! Тогда почему эти воспоминания лезут и лезут в голову? Изо всех сил он упрямо удерживал себя в кресле, хотя ноги сами несли постучаться в ее комнату и… И что? Извиниться – а за что? Он не чувствовал себя виноватым.
Жалел только об одном: что не продолжил. Грозный даже не сомневался, что легко смог бы подтолкнуть ее и довести дело до постели. Но потом? Указать ей на дверь со словами: «Спасибо, малыш, мне все понравилось?». Вот тут внутри все вставало на дыбы. Нет, с этой солнечной девочкой так нельзя, она не заслужила такого потребительского отношения. Только не она. Нутром чувствовал: ее это сомнет, переломает изнутри так, что девочка просто не поднимется. Увянет, как сломанный желтый одуванчик. Как бы то ни было, малышка заслуживает всего того, что он не готов ей дать. Да, он не тот рыцарь в сверкающих доспехах, о котором Вета мечтает. Поэтому нужно отойти в сторону. И не вмешиваться в ее судьбу своим разбушевавшимся либидо. Как бы ни хотелось.
Его размышления прервал звонок.
- Слушаю, Кость.
- Вань, странности множатся. Я пробил по своим каналам: ни наша Веснушка, ни ее мать не жили в Питере. Во всяком случае с такими именами и фамилиями.
- Что думаешь?
- Либо меняли паспортные данные, причем радикально. Либо – фальшивка. Но вот не верю я во второй вариант. Или очень не хочу верить, - трубка вздохнула голосом друга.
- Копай дальше, - холодно бросил Грозный и отключился.
Вот и повод поставить мозги на место. А то распустил нюни про розовых пони и благородные намерения. То же мне, сэр Ланселот нашелся. Просто отойду в сторону и не буду трахать подозрительную бабу, которая потом вытрахает весь мозг своими романтичными поползновениями. Все!
Он встал из-за стола и решительно отправился на второй этаж. Нужно просто завалиться спать и завтра отпустит. Грозный с раздражением покосился на дверь Веснушкиной комнаты. Маленькая кудрявая лгунья! Пока оставлю рядом, чтоб было удобнее вывести на чистую воду. А потом ткну, как нашкодившего котенка во вранье, и пинком выставлю из дома и из своей жизни. Мужчина сделал еще шаг и в этот момент из комнаты раздался тихий стон. Полный боли и отчаяния.
Внутри екнуло и тело среагировало раньше, чем он отдал команду. Один поворот дверной ручки и вот Грозный уже внутри, сканирует глазами обстановку. Маленькая фигурка, уткнувшись лицом в подушку, скукожилась на кровати и даже не среагировала на его вторжение.
- Малышка, что с тобой? – Грозный склонился над кроватью, пытаясь глазами ощупать ее худенькое тельце.
- Я… простите, - она повернулась и подняла на него полные боли глаза, - я постараюсь не шуметь.
- Что случилось? Где болит? – он инстинктивно положил ладонь на лоб, - ты вся горишь!
- Я … простите…
- Хватит извиняться! – рявкнул он. - Что с тобой? Врача?
- Нет! Не нужно. Это… первый день…
- Первый день чего?
Вместо ответа девушка покраснела до кончиков маленьких ушек и устало положила голову на подушку.
- Этих дней, - прошептала она, стыдливо зажмуриваясь.
- Фу-х, а я уж думал…, - Грозный присел рядом на кровать, - так, малыш, тебе что нужно – обезболивающее?
- У меня кончилось. Я не ожидала совсем, - она продолжала шептать, изо всех сил пытаясь перебороть смущение. Стыдно было так, что хотелось провалиться куда-то сквозь дом прямо к центру земли.
- Говори название или тебе не принципиально? В доме что-то должно быть.
- Не принципиально. Но не слишком сильное.
- Хорошо, сейчас схожу. Средства гигиены?
- Но… - она вскинула на него удивленные глаза.
- Что? Если нужно – я съезжу. Только скажи, что именно. Иначе куплю парашюты с тройным оборотом, - улыбнулся он, пытаясь ее отвлечь.
- Мне неловко до глубины вселенского дна. Вы…
- Так, маленькая. Это – физиология. В здоровом организме ничего постыдного нет. Поэтому я сейчас схожу за таблетками, ты выпьешь, а я быстро смотаюсь в маркет. Если нужно – напиши список, только конкретно и добуквенно, хорошо? - не в силах сдержаться, он погладил пунцовую щеку.
Даже если и не жила она в Питере – какая ему разница? Когда так доверчиво прижалась щекой к его ладони и нежно улыбается на его прикосновение. Может просто перепутала что-то? В конце концов, детские воспоминания могут отличаться.
В круглосуточном маркете Грозный помимо необходимого накидал в тележку сладостей. Может малышке захочется эндорфинчиков? Или чего хотят девочки «в эти дни»? Уже подходя к кассе, заметил в закутке цветочный магазинчик. Да, может это и глупо – но ему захотелось порадовать Веснушку. Он внимательно посмотрел ассортимент: банальные розы, хризантемы, гладиолусы – все не то. Уже разворачиваясь, взглядом зацепил стойку продавщицы.
- Мне нужно вот это.
- Но она не продается!
- Мне нужно вот это, - разделяя слова, сказал он с легким нажимом. И уже через мгновение продавщица упаковывала хрупкую покупку.
Чувствуя себя гордым добывателем мамонтов, Иван, под недоуменными взглядами охраны, молча занес покупки в дом. Забросив сладкое на кухню, быстро поднялся по лестнице и стукнув в дверь, вошел.
Веснушка выглядела чуть лучше, во всяком случае – уже не такая зеленая. Видимо обезболивающее подействовало. Она осторожно повернулась на стук и даже присела на кровати.
- Ну, как ты? – мужчина положил пакет с заказами на тумбочку, - твой заказ.
- Спасибо, мне лучше. Так гадственно только в первые несколько часов. Завтра я уже не буду как свежеподнятый зомби.
- Держи. Это тоже тебе, - он протянул ей бумажный пакет. Глаза девочки мгновенно загорелись любопытством и предвкушением.
- А что там?
- Посмотри.
Словно ребенок возле новогодней елки, Вета нервно втянула воздух и едва ли не с головой нырнула в пакет. Выудив оттуда лохматую фиалку, усыпанную желтыми цветами.
- Какая… какая красавица! – Вета с восхищением прикоснулась к махровым листьям.
- На тебя похожа, такая же кудрявая. Хотел поднять настроение, - он попытался встать, но девушка мягко удержала его за руку.
- Спасибо, Иван, большое! Для меня столько подвигов никто и никогда не делал, - в ее глазах плескалось столько восхищения, что зверюга мужского самолюбия внутри оскалилась во все тридцать два. Вот как она это делает? Как простая женская благодарность может всколыхнуть такую бурю в душе?
- Отдыхай. Я не сделал ничего особенного, - нехотя мужчина все же встал с кровати и тонкие пальцы вокруг его ладони разжались, - и да – завтра ты тоже отдыхаешь, завтрак будет с меня. Спокойной ночи!
Грозный открыл дверь входную дверь и, не удержавшись, бросил еще один взгляд на постель: девушка, держа цветочный горшок двумя ладошками, смотрела на него с ослепительной улыбкой на губах. Настолько подкупающе-искренне, что хотелось героически выпятить грудь и броситься на новые подвиги.
- Спасибо, самый лучший Демон! – прошептала она едва слышно, но он услышал. Неопределенно хмыкнул и вышел за дверь. В душе что-то скреблось, процарапывая дорогу. Ширилось, словно пыталось выйти наружу, перехватывая дыхание у самого горла. Да так упорно, что он обессиленно привалился к стене за порогом ее комнаты. Что происходит-то?
Утром Вета чувствовала себя лучше. Пакет из маркета был припрятан в ванной, но фиалка стояла на тумбочке, как немой свидетель ночного происшествия. Или чуда? Хотя и было неловко до тошноты, девушка осторожно касалась махровых листьев, и легкая улыбка сама собой растягивала губы. Этот ни к чему обязывающий жест был проявлением той самой заботливости, которую ото всех прятал угрюмый Демон. Он ведь мог не делать ничего вообще, мог максимум – отправить водителя за покупками, но поступил как всегда – по-своему. И это было приятно до счастливого визга.
Девушка, критически посмотрела на себя в зеркало – темные лосины и длинная майка. Можно выходить в люди. Что там Иван говорил про завтрак?
На кухне Вета замерла в дверном проеме, невольно любуясь широкой спиной, облаченной в обычную белую футболку. Хозяин этой спины колдовал над плитой. На ленивую игру мышц под тканью можно было смотреть бесконечно, но организм требовал более приземленных вещей – еды.
- Доброе утро, - негромко произнесла она.
Грозецкий мгновенно обернулся, хотя присутствие девушки почувствовал еще пару минут назад, но не хотел пугать. И было приятно ощущать теплый взгляд между лопаток.
- Доброе утро, малышка. Как себя чувствуешь?
- Спасибо, намного лучше, - чуть смутилась девушка.
- Садись к столу, будем завтракать.
- Что у нас в меню? – она с любопытством вытянула шею, пытаясь заглянуть за широкую спину.
- Мой фирменный омлет с ветчиной и сыром. Не против?
- О, только «за». Пахнет вкусно. Может я пока сделаю кофе?
- Сиди. Сегодня моя очередь заботиться, - Грозный поставил перед девушкой тарелку, с омлетом, щедро посыпанным зеленью, и следом - чашку кофе. Присел рядом, внимательно рассматривая малышку: чуть бледна, усталые глаза, видимо самочувствие беспокоит, как она ни пытается хорохориться. Щемящая жалость подкатила к горлу – он помнил ее вчерашний стон, от которого волосы зашевелились на затылке. В недавней перестрелке Грозный так не боялся, как в ту секунду, под ее дверью. Опасение за бойцов или за собственную жизнь были сущей ерундой по сравнению со страхом за нее.
Как же так вышло, что эта чудаковатая солнечная девочка стала ему дорога? И что теперь со всем этим делать? Впускать в свою опасную и довольно сложную жизнь? По логике вещей Вету нельзя подставлять под удар. Но прикоснувшись к ее теплу Иван подсел на него так, что уже ни за что не мог отказаться. Ему нравилось чувствовать ее присутствие, видеть восхищенный взгляд, веселый смех, слушать щебетание, от которого становилось легко на душе. Знать, что дома тебя ЖДУТ. Как она сказала? «Тебе нужно, чтобы тебя ждали»? Да, как оказалось, тысячу раз – да. Но не кто-то гипотетический, а чтобы ждалаона.
- Очень вкусно, - Вета с аппетитом поглощала его стряпню, чувствуя легкие мурашки от его внимательного взгляда и едва заметной улыбки.
- До твоих шедевров мне далеко. Чем займешься сегодня?
- Не знаю. Почитаю, посижу в беседке. День сегодня солнечный. Нет, вы посмотрите на этот цвет! – она спрыгнула со стула, подошла к окну и восхищенно подалась вперед, - посмотрите, как солнце подсветило траву. Такой ослепительный ярко-зеленый цвет, хочу есть его ложками! Нет – двумя руками и в захлеб!
- Есть?
- Есть, - она с задорной улыбкой обернулась к мужчине, - для начала - глазами. А еще, глядя на эту траву хочется сесть рядом и немножечко пустить корни. Правда же?
- Чудачка, ты не меняешься, - расслабленно засмеялся он, - ладно, я поехал в офис. Тебе привезти что-нибудь на ужин? Особенное?
- Хм… Это очень постыдно, но мне хочется о-огромный и ужасно вредный бургер! И газировки с картошкой! Не смотрите на меня так, пожалуйста, я первый раз в жизни призналась в пищевом грехопадении.
- А кому еще рассказать о грехах как не Демону? – подмигнул он, вставая со стула, - я уехал.
Костя заглянул к нему в кабинет ненадолго, согласовав детали запланированной акции. Он же подтвердил, что офис вчера и сегодня гудел, обсуждая гостью шефа. Васькины финансисты выплеснули новость на благодатную почву, и она обрастала новыми и все более фантастическими слухами от «Василия уволили и вместо него взяли протеже шефа» до «шеф набил Василию морду из-за девушки» с вариациями в интимный или кровавый характер.
Сам виновник сплетен не поленился подняться в главную приемную, радостно отметив наличие Кости в кабинете начальства. Не церемонясь, начал с порога:
- Шеф! Никогда ничего не просил. Но сегодня прошу: девочку отдай.
- А ты Костю уже уговорил? – хозяин кабинета иронично кивнул на своего безопасника.
- Да его-то я уговорю… - легкомысленно махнул рукой финансист, присаживаясь напротив Кости.
- Это с чего это? - приподнял бровь Волчара.
- Ну вот зачем тебе Лизавета? У тебя в отделе одни мордовороты. Что умной девочке среди них делать? Затопчут же. А мне она нужна. У нас с ней это – полное взаимопонимание и консенсус.
- Может мне ее мозги тоже нравятся? Такой аналитик мне самому, ой, как нужен!
- А что, мало аналитиков вокруг? – начал закипать Вася.
- А финансистов?
- Мне надо такую! Почему она сегодня, кстати, не приехала? Я ждал.
- Приболела, - коротко бросил Грозный.
- А завтра?
- Вась, она – гостья в моем доме. Я не могу заставлять ее работать.
- А ты не заставляй. Ты – попроси. Она не откажет.
- Васька, ты когда таким настырным стал?
- Ну давай ее хоть стажером возьмем, а? Или консультантом?
- Вань, а ты представь, что с ним будет если он узнает про ее блины или борщ, - подлил бензина в спор Костя.
- Что-о? – взвился очкарик.
- Вот как тебе не стыдно? – покачал головой Грозный, - он же теперь с меня не слезет. Вась, давай так: я завтра ей предложу. Если захочет – приедет. Лады?
- Ну хоть что-то, - проворчал парень и поднялся с кресла, - я тогда пошел.
- Бери с него пример, - кивнул на дверь Костя, - видит цель и идет к ней.
- Ты о чем? – Грозный с деланно-равнодушным видом откинулся на спинку кресла.
- О девочке. Определись уже. Или помочь?
- В каком смысле? – Грозный сузил глаза, но Костя был слишком близким другом, чтобы промолчать.
- Во-первых, ты сам не свой рядом с ней. А из-за баб ты раньше никогда не дергался. А во-вторых, для ускорения твоего мыслительного процесса: представь чужие руки на ее шортах…
Глаза Грозного вспыхнули бешенством, не сдержавшись он выругался в полголоса.
- Ты чего добиваешься?
- Вань, я не шучу: или ты забираешь девочку, или в игру вступлю я. Но в отличие от тебя, я такое сокровище терять не намерен.
- Она не согласится на мои условия, - помрачнел Грозный.
- Твои условия – для шлюх. Не нужно ее ровнять с нашими телками.
- Тогда что? Ты меня женить решил, что ли? Мне оно не надо.
- Уверен? Малышка уже шагнула гораздо ближе, чем ты подпускал женщин.
- Уверен. Меня в моей жизни все устраивает.
- Как скажешь.
Не желая продолжать тему, он выпроводил друга заниматься профессиональными обязанностями. Голова привычно занялась работой, но внутри ворочался теплый комочек, стоило только подумать о девочке. Если она хотела поглощать зеленый травяной цвет, то Грозный хотел нырнуть с головой в ее тепло и радость. Странная, непонятная, со своим чудаковатым видением мира – но ему нравилось! Не выхолощенная гламурная пустота, а живой огонь в глазах и искреннее: «Ты голодный?».
Однако Грозный привык думать на перспективу. Первое восхищение схлынет и что потом? Девочка пообвыкнется и начнет его пилить, как любая другая. Что его сутками может не быть дома или он не хочет идти на тусовку к очередной гламурной подруге. Хотя внутренний голос едва слышно пытался сказать, что он зря ровняет ее с обычным женским контингентом, Чудачка совсем другая. Станет как все – рано или поздно! Иван убеждал самого себя, в том, что ему хорошо одному и он привык к разнообразию.
Продолжая спорить сам с собой, Грозный к обеду раскидал срочные дела, перекинул ряд встреч на замов и Костю, и рванул к ней. Упорно твердя, что всего лишь привык выполнять просьбы, если на них согласился. По пути заскочил в закусочную и купил все для «грехопадения», пусть пока и пищевого. С пакетами в руках, едва сдерживая нетерпение, торопливо зашел в дом. До одури хотелось увидеть радостный блеск в ее глазах и открытую улыбку. Вечно голодный Паша с куском пирога был пойман с поличным на выходе из кухни. Парень, выпучив глаза, торопливо начал жевать, пытаясь как можно скорее вернуть себе способность говорить.
- Опять жрешь, - констатировал Грозный.
- Феф, да я…
- Вета где?
- В спортзал спустилась, - парень с трудом протолкнул кусок в горло.
- Три шкуры спущу, когда бинты снимут. Исчез.
Грозный прошел в погруженный в тишину зал. Тренажеры были пусты, но в дальнем углу он заметил фигурку, сидевшую в свисающем с потолка куске ткани, с широко раздвинутыми коленями и сомкнутыми стопами. Глаза закрыты, на губах легкая улыбка, словно парит где-то. Не успел он открыть рот, как девушка опустила руки и просто ухнула вниз. Как и его сердце. Каким-то чудом ноги остались замотанными в ткань, и она повисла вниз головой, плавно раскачиваясь и лениво перебирая свисающими руками в воздухе. А от головы до пола было больше полуметра. Вот же зараза!
- Малышка, ты предупреждай, - Грозный подошел и присел с пакетом на тренажер, - у меня чуть сердце с перепугу не остановилось.
Девушка подняла голову и быстро поднялась в вертикальное положение, присев в гамак как на качели.
- Ой, простите. Я не знала, что здесь кто-то есть. Это мне? – ее глаза загорелись восторгом, и она в секунду слетела с гамака.
- Налетай.
- Ура! Прожорливая тварь во мне сейчас забьется в конвульсиях счастья.
Девушка, сложив ноги по-турецки присела прямо на пол, развернула бургер и жадно цапнула от него кусок.
- Ты как вообще таким решила заняться? – Грозный кивнул на висящую ткань.
- Высоты боюсь. До трясучки. Пошла преодолевать. Полгода боялась вниз головой висеть. И – вот.
- В армии для этого парашюты были, - ухмыльнулся он.
- Страшно?
- Первые разы – да. Но все хорохорились, страх показать стыдно.
- Зато, наверное, такой восторг, когда летишь: вокруг только небо, облака вокруг. И их можно погладить, как больших пушистых котов. М-м-м!
- Главное – потом не расслабиться и не переломать себе ноги при приземлении.
- Ну во-от, опять суровая действительность. О, и картошка! Я сейчас захлебнусь от счастья!
- Только не газировкой.
- Почему? – удивилась девушка.
- Газики носом пойдут, будешь хрюкать.
- Что? – девушка попыталась засмеяться, но поперхнулась, закашлялась, рассыпав картошку по полу.
Рывком подняв ее на ноги, Грозный слегка похлопал по спинке и протянул воды. Девушка послушно отпила пару глотков.
- Ты как?
- Все… хорошо уже. Спасибо, - она подняла на него глаза и невольно застыла: мужчина смотрел на нее пристально, зеленые глаза ярко блестели чуть прикрытые темными ресницами. Под короткой щетиной на щеках заходили желваки, руки, державшие ее плечи, сжались чуть крепче, он боролся с собой, и все же не мог сдержаться. Словно загипнотизированная, Вета смотрела на него и в ее глазах попеременно сменялись: удивление, испуг, надежда…
Грозный наклонился медленно, давая ей возможность улизнуть, но она и не думала о побеге, завороженная голодным блеском в глазах. Твердые губы тронула понимающая улыбка и он накрыл ее рот своим. Ее губы несмело раскрылись ему навстречу, а кто он такой чтобы отказывать девушке? Мужчина не торопился, целовал ее медленно, чувственно, осторожно пробуждая желание в оглушенной ощущениями девушке. Грозный ласкал ее рот своим языком, то скользя по уголку губ, то ныряя внутрь и кружа ее в чувственном танце. Она несмело пыталась отвечать ему и это было так трогательно и нежно, что кровь глухо застучала в висках.
«Что я творю?!» - спрашивал Грозный самого себя, не в силах остановиться. Поцелуй становился все более жарким, страстным, требующим продолжения. Чтобы удержаться на подрагивающих ногах, девушка положила ладошки ему на талию, не замечая, как пальцы судорожно стиснули ткань рубашки. Меж тем одна его рука скользнула под футболку и осторожно гладила спину, вторая – погрузилась в мягкие локоны. Какая же сладкая девочка! Скинуть с нее одежду и… Нет! Трахать в зале, под камеры охраны… Он отстранился, и девушка издала разочарованный стон, пытаясь дотянуться до него. Грозный мягко прижал ее голову к своему плечу, успокаивающе поглаживая спину поверх футболки.
- Тихо, малыш, тихо… Прости, я не должен был…
- Простите, мне не следовало… - произнесла она в унисон.
- Это ты просишь прощения? – Грозный отстранился и с удивлением посмотрел в растерянные синие глаза, с собственническим удовольствием отмечая, как припухли ее губы от поцелуев, - я набросился на тебя как похотливое животное, а ты – извиняешься?
- Я вас не остановила.
- Я старше, а значит должен лучше себя контролировать. Давай забудем, ведь ничего страшного не произошло.
- Что? – она отстранилась и в шоке посмотрела на него.
- Я просто не удержался. Надеюсь, ты ни на что не рассчитываешь? – чувствовал себя последней скотиной. Но так будет лучше для обоих. Ванильные единороги сдохнут от смрада его жизни. Пусть сейчас, зато быстро и не мучаясь.
А девочка, несмотря на хрупкость, удар держать умела. Разочарование и боль всего на мгновение мелькнули в синих глазах. После чего красивое, живое лицо окаменело. Вета отшагнула от него, гордо вздернув подбородок.
- Ну, что вы. Это всего лишь опыт. И не особо приятный к тому же, - он бы поверил ее словам, если бы не ощущал еще секунду назад ее доверчивые губы на своих.
- Вот как? Тогда тебе лучше уйти, малышка. Чтобы я не захотел исправить твой «не особо приятный» опыт.