Глава 17.
Глава 17.
Через четыре дня утром Вета спустилась по лестнице вниз, намереваясь, как всегда, приготовить своим мужчинам завтрак. В основном – Косте и охранникам. С Демоном она старалась не пересекаться, да и он избегал ее, уезжая на работу пораньше и приезжая поздно ночью. Наверное, следовало быть ему благодарной за то, что он, пусть в своей грубоватой манере, но на корню пресек то, что могло начаться. И ничем хорошим лично для нее не закончилось бы. Но, увы, быть благодарной не получалось. Было горько и больно. Даже от его голоса, который она слышала в доме или парфюма, который улавливала в гостиной.
Чтобы отвлечься, Вета все силы отдавала готовке. Ее не тяготила, а радовала эта обязанность, она с удовольствием наблюдала с какой охотой парни поглощают стряпню. От чужой радости становилось легче. Больше всех старался Костя. Безопасник замечал, что с девушкой что-то происходит, но не расспрашивал. Стараясь поднять ей настроение шутками и теплом дружеского участия.
К ее удивлению, сегодня все было по-другому. Мужчины сидели в холле на диване и негромко переговаривались. Как всегда ее взгляд невольно зацепил Ивана, он притягивал одним своим присутствием. Даже сейчас, в расслабленной позе мужчина завораживал излучаемой силой, которая клубилась, заставляя невольно поворачивать голову в его сторону. Внутри, за грудиной, неприятно кольнуло, и Вета мгновенно отвела глаза, чтобы не встретиться с его колдовским взглядом.
Костя с Иваном беседовали, перебрасываясь короткими фразами, но сегодня мужчины были не одни. Напротив них сидела коротко стриженная брюнетка в элегантном светлом платье и умопомрачительных шпильках. По тому как гордо была откинута голова и аристократично выпрямлена спина, была понятно, что гостья - не простая.
- Доброе утро, - осторожно произнесла девушка, удивляясь необычной тишине в доме. Гостья царственно повернула голову в ее сторону.
- Это и есть мой материал? – низким грудным голосом спросила она.
- Материал? – изумилась Вета. Так ее еще никто не называл.
Брюнетка поднялась и подплыла к девушке, осматривая ее цепким взглядом темных, чуть раскосых глаз. Губы были задумчиво сжаты, словно она решала сложную математическую задачу.
- Материал. Из которого я, как Пигмалион, буду лепить Галатею.
- Надеюсь хотя бы не зубилом? – решила на всякий случай уточнить Вета.
- В твоем случае – обойдемся без него, - улыбнулась, обнажив идеальные зубы, гостья, - сделаем так, чтобы все членоносцы на вечере потеряли головы. Потому что мозги у них, как ты сама знаешь, в штанах.
- Смотрю, вы невысокого мнения о мужчинах.
- Запомни, милочка: мужчины – это недоношенные женщины. Я - Марго.
- Э… Вета. Елизавета.
- Вот и познакомились. А теперь поехали, моя хорошая. Много дел.
- А завтрак?
- Ты голодная? Или… Подожди, ты что ИМ собралась готовить? Это что еще за патриархат? – она разгневанной фурией развернулась к мужчинам, - вы что, не в состоянии сделать себе примитивный бутерброд?
- В состоянии. Не рычи, Марго. На нас твои феминистические вопли не действуют, - лениво улыбнулся Грозный, от чего у девушки по спине побежали восторженные мурашки, - может вам, девочки, хотя бы кофе выпить?
- Выпьем в городе, - отрезала брюнетка.
- Хорошо, тогда езжайте. И помни, Марго, - зеленые глаза вмиг похолодели, - глаз не спускать. Охрана будет рядом.
Брюнетка кивнула и подхватила растерянную девушку за руку.
- Поехали, дорогая. У нас много дел и куча не потраченных денег.
- Но…
- Никаких «но»! Тот кто хочет красоту рядом – всегда раскошеливается.
Следующие несколько часов смешались в голове в сплошной калейдоскоп. Сначала это был высочайше разрешенный кофе с круассаном, а потом завертелось: примерочные, платья, бегающие галопом продавщицы, иронично-командный голос Марго, которая руководила всей этой вакханалией как генерал – сражением. Все, что ей не нравилось она отсылала пренебрежительным взмахом холеной руки, после чего неугодная вещь вероятно должна была аннигилироваться, чтобы не отравлять своим существованием мир. Резкая, язвительная, бесцеремонная в выражениях – Марго четко знала, что ищет и намерена была добиться во что бы то ни стало.
Ей было невозможно угодить, девочки-консультанты сбивались с ног, но все было в лучшем случае «уныло-пошлым тряпьем». Цвета-фактуры-модели… Вета готова была взвыть от усталости, но брюнетке не было до ее страданий никакого дела. Она шла к цели с неотвратимостью ледокола.
Когда все же чудо свершилось и платье было найдено, чуть меньше времени потратили на обувь. Но Марго и тут не дала расслабиться: безжалостно муштровала походку, заставляя Вету наматывать километры по магазину, чтобы исключить «хромую курицу с артритом».
Только когда ее полностью удовлетворило все вышеперечисленное, удалось выдохнуть, потому что они приехали в салон красоты. Хотя скорее это был многоцелевой центр по превращению любой обезьяны в человека. Вот тут Елизавета и подремала, и расслабилась, потому что ее особо не тормошили, словно в компенсацию за предыдущие издевательства. Под медленную, релаксирующую музыку ее обмазывали, обертывали, массажировали, чем-то отдельно пропитывали волосы и проводили какие-то манипуляции с лицом. Она и не предполагала, что в косметической отрасли такой многоступенчатый, дивно пахнущий арсенал ухода. Персонал называл вытяжки, экстракты и еще какие-то полезные ископаемые – но даже при всем желании она не смогла бы вспомнить ни одного. Ей просто было хорошо.
В салоне без внимания не остался ни один миллиметр тела. Единственное возмущение у мастера маникюра вызвали стриженные ногти на руках, но обработанные и с нанесенным полупрозрачным светлым лаком они смотрелись ухоженно. Вообще в этом женском раю хотелось уснуть и остаться навсегда. Время тянулось медленно и лениво.
Полусонную ее напоили чаем с салатом (большего не позволила вьющаяся коршуном Марго), после чего передали в руки парикмахера и визажиста. После короткого, но эмоционального спора, консенсус между всеми сторонами был найден, и работа закипела. Вета послушно поднимала глаза, приоткрывала губы и старалась не зевать под воркование хлопочущих вокруг нее девушек. Столько возни ради одного вечера – уму не постижимо!
На нее одели платье, туфли и только после этого разрешили посмотреть в зеркало. И девушка ахнула. Испуганно и неверяще она крутилась перед зеркалом, то подходя ближе и вглядываясь в изменившееся холеное лицо с высокими скулами и огромными глазами, то отходя и осматривая великолепно сидящее платье в пол. Необычный льдисто-голубой цвет шелка удивительно подчеркнул глаза и заставил светиться кожу изнутри. Тонкие бретели переходили в лежащую на груди ткань в виде качели, невольно притягивающую взгляды. Подчеркивая талию, платье мягко струилось по ногам едва приоткрывая серебристые босоножки на тонкой как шпага, шпильке. Сама себе Вета казалась хрустальной статуэткой, которую хочется поставить на каминную полку.
Марго запретила визажисту использовать яркие тона, потому нюдовый макияж с едва уловимым смоки и нежными румянами добавил ей юной свежести, словно она стала лет на пять моложе. Волосы с легкой небрежностью убрали со лба и скрутили затейливым узлом на затылке, открыв длинную шею и выпустив несколько локонов.
- Марго, это же не я? – восхищенно спросила девушка.
- Еще как ты, милая. Мужики подавятся слюной, а старые кошелки повыдергают себе волосы от зависти.
- Марго!
- Что? На фоне их перекроенных физиономий ты будешь как волшебный цветок среди навозной кучи. Все, поехали.
- А куда мы сейчас?
- Как куда? Сдам тебя с рук на руки твоему Грозецкому. И скажу, чтоб глаз не спускал, иначе точно уведут.
- Он не мой!
- Ну-ну! Мне не рассказывай. Когда у мужика стояк на тебя даже в глазах, скрыть это невозможно. И не пытайся переубедить - я слишком давно живу на свете.