Глава 34.
Глава 34.
Вета медленно открыла глаза. Самочувствие было такое, словно она вчера бежала марафон. Еще и с тяжеленым рюкзаком за плечами.
Она привычно улыбнулась яркому утру за окном, потом взгляд упал на тумбочку. На ней скомканной кучкой лежал галстук. Вчерашний. Она резко повернула голову и наткнулась на взгляд светло-зеленых глаз. Грозный был в домашней одежде и, судя по тому, с каким удобством устроился в кресле – находился там достаточно давно.
- О, нет! – простонала Вета, по-детски прячась под одеяло с головой.
- Доброе утро, моя малышка, - кровать прогнулась по весом присевшего мужчины. Он наклонился и поцеловал торчащую макушку.
- Не трогая меня!
- Не могу. Скучал.
- Ах, так! – каким-то невероятным кульбитом, она вывернулась под одеялом и вскочила на ноги с другой стороны кровати.
- Что я тут делаю? Нет, что ты тут делаешь? Приспичило получить услуги продажной девки? – зло выкрикнула Вета. А Грозный смотрел на нее такую растрепанную, такую разъяренную, такую хрупкую в его футболке и на душе теплело. Хотелось рассмеяться от того, что она рядом, пусть и шипит злющим котенком.
- Нет. Зашел пожелать доброго утра девушке, которая мне дорога.
- Дорога? Ты сейчас про расценки? Дотягивают до тех, что были у Анжелы?
- Никто до тебя не дотягивает, Веснушка. А я – полный кретин.
- Не могу не согласиться.
- Я должен извиниться, - зеленые глаза смотрели на нее с нежностью.
- Это надо было делать вчера, - она обиженно скрестила руки на груди.
- И вчера, и сегодня, и завтра. Пока ты меня не простишь, - мягко, словно хищник, он подкрадывался к зажатой в угол девушке. Она метнула взгляд в сторону двери. Грозный, иронично ухмыляясь, отрицательно мотнул головой. Но девушку это не остановило. Сделав обманный бросок, она пулей метнулась через кровать на балкон. Мужчина с азартом бросился за ней.
- Не подходи, - процедила она сквозь зубы, усаживаясь на перила, - не доводи до греха.
- Веснушка, успокойся, - мужчина послушно остановился в дверном проеме. Отмечая, что за перила она опасно зацепилась только одной ногой. Губы мягко уговаривали, в то время как мозг прикидывал: хватит ли ему скорости стащить ее на пол, если разговор дойдет до опасной черты.
- Я спокойна. Более чем. Это вчера ты меня через колено сломал. А сегодня я успокоилась. И хочу уйти отсюда. Куда подальше, - яростно полыхнули синие глаза.
- Ты же знаешь, что это невозможно. Ради твоей безопасности.
- Вчера тебя моя безопасность ничуть не волновала!
- Вчера у меня башку снесло. Послушай, - мужчина на секунду опустил глаза, собираясь с мыслями, - я все и всегда в своей жизни решал сам. Любые проблемы. Всегда знал, что выкручусь. Или с помощью головы, или поработаю руками. А когда встретил тебя… Ты обезоружила меня, моя девочка. Я беззащитен впервые в жизни. Ты не просчитываешься, с тобой все планы летят к чертям собачьим. Моя четко прописанная картина мира сыпется, как карточный домик. Ты настолько другая, что я до сих пор не могу поверить, что ты - реальная. Слишком необыкновенная. Поэтому мне везде мерещится подвох.
- Как ты мог говорить мне такие слова? Именно ты! – она вскинула на него глаза.
- Прости меня. Факты были очень убедительны, малыш, - пальцы зудели от желания к ней прикоснуться. Пришлось стиснуть кулаки и завести их за спину.
- Какое мне дело до фактов, если есть ты и твое слово? Все что ты говоришь, я чувствую острее всего. От тебя у меня нет никакой брони. А ты вчера мне сделал очень больно, - шмыгнула девушка носом. Отвернула голову в сторону, изо всех сил хмуря брови. Мельком посмотрела на него так беззащитно, что колючий ком сдавил горло.
- Прости, мое солнышко. Мне самому было больно от того, что я говорил. Хотел сделать тебе еще больнее, чтобы ты поняла, как глубоко меня ранила. Говорил и сам себя ненавидел, - Грозный медленно подошел и осторожно положил руки на перила, по обеим сторонам ее бедер.
- Как ты мог поверить кому-то? Даже не дал возможности оправдаться. Выслушать…
- Говорю же – дурак. Потерявший голову. У меня злость взяла верх над мозгами.
- Я бы так с тобой не поступила! – обожгла его взглядом.
- Хочешь сказать, если бы застукала меня с другой бабой, то выслушала бы? А не действовала на эмоциях? – мужчина насмешливо поднял бровь, осторожно притягивая девушку к себе.
Увидев ее расширившиеся глаза, прижал к себе еще крепче, заставив обнять ногами за талию. Заговорил строго и веско.
- Малышка, это просто аналогия. Ничего подобного не будет. В моей жизни только одна женщина, никаких походов «налево». Просто будь умнее меня – и пообещай выслушать. Чтобы ни случилось. Хорошо?
- Даешь честное демоническое слово? – прищурилась Вета.
- А ты меня за это поцелуешь?
- Я тебя за это стукну. Только один раз. А не два, как собиралась, - надул губки маленький ежик.
- Стукни два – и поцелуй. Но поцелуй – вперед, - усмехнулся Грозный, накрывая ее рот своими губами. Ох, как же он оказывается скучал! Чертовски, невыносимо! Неумелые движения, попытки старательно повторять за ним и ощущение ее души нараспашку. Полной и безоговорочной принадлежности ему, ничего не оставляя себе самой.
В два шага Грозный возвращается в комнату. Нечего охране глазеть куда не положено. Не разрывая поцелуя, усаживает свою малышку на комод. Прекрасный комод – прекрасная высота, максимально удобная.
Дико, всепоглощающе хорошо. Хочется заклеймить каждый сантиметр ее тела. Еще несколько минут и жадные поцелуи спускаются ниже, по длинной шее. Она счастливо жмурится и тяжело дышит, покорно поворачивая голову, чтобы ему было удобнее.
Мужские руки жадно оглаживают талию, одна спускается на бедро, вызывая немедленную толпу мурашек. Из ее горла вырывается звук, похожий на урчание довольной кошки. Грозный упирается членом, грозящим порвать штаны, ей в промежность. Чувствует ее влагу, отчего член дергается в предвкушении.
- Останови меня, малышка, - хрипит он, целуя ее лицо, каждую веснушку на носу и щеках, - я пойму… ты…
- Не останавливайся, - шепчет Вета, стаскивая с себя футболку.
- Я тебя не достоин, - только мгновение он позволяет себе полюбоваться аккуратной высокой грудью с розовыми гордо-торчащими сосками. Губы мгновенно находят затвердевшую вишенку соска, ласкают, втягивают, прикусывают. Щетина царапает нежную, молочно-белую кожу. Язык танцует на соске самым кончиком, высекая первый несмелый стон. Который подстегивает его огненной плетью. Девичьи пальцы вплетаются в его волосы, притягивая к себе. Одна ладошка несмело заползает за ворот. Хочется чувствовать ее кожа к коже. Оторвавшись на мгновение, Грозный стягивает с себя футболку через голову. Ловит восхищение в синих глазах, от которого хочется выпятить грудь, как бабуину в брачный период.
Мужчина вновь накрывает ее губы своим ртом, лаская, посасывая, втягивая в себя. Все ей, все для нее. Ее пальцы нежно пробегают по его плечам и груди, коротко стриженные ноготки шаловливо царапают кожу.
Правой рукой Грозный накрывает ее промежность, нежно массируя влажную ткань. До одури хочется туда, в ее влажную жаркую глубину. Малышка стонет, всхлипывает, трется о него всем телом. Хотя у него, и так выдержка летит к чертям. Приподняв за талию, мужчина стягивает с нее простой хлопок и отшвыривает куда подальше. Пальцы растирают влагу по влажной промежности, прокатывают между пальцев припухший клитор, заставляя девочку сладко стонать. Она подмахивает, гостеприимно-широко раскрывая бедра.
- Детка, не могу больше ждать.
- Хочу…. Пожалуйста, - жарко шепчет припухшими от поцелуев губами. Кожа вокруг губ безжалостно исцарапана его щетиной, но кажется его, как последнего извращенца, это заводит еще больше. Стянув боксеры, он осторожно начинает вводить ноющий от желания член в нее.
- Ах, - стонет она с ним унисон. Как же сладко внутри, как головокружительно хорошо. Он от всей души собирался быть нежным. Но сейчас в крови бушует такое пламя, что нет сил с ним бороться. Медленные толчки переходят в бешенный темп. Грозный отпустил себя, не в силах сдерживаться. Но его девочке это нравится. Вета подается ему навстречу, кричит, стонет, впивается ногтями в его плечи, оставляя царапины. Мужчина не замечает, что чем больше она отдает, тем жаднее ему хочется еще и еще. Ее криков, ее поцелуев, ее ошалелого блеска в глазах. Наконец, откинув голову назад, она гортанно стонет его имя, содрогаясь в оргазме. Нагоняет ее практически сразу. Еще несколько рваных толчков – и бешенный ярко-звездный фейерверк перед глазами. Грозный тяжело дышит, бережно прижимая к себе хрупкое тело. Через пару секунд он чувствует ее улыбку на своей шее и доверчивый шепот:
- Я люблю тебя, мой Демон…
Никогда не понимал выражения «подкосились ноги». Но сейчас почувствовал, как комната закачалась. Внутри, в груди словно взорвался еще один фейерверк, от которого стало трудно дышать. Обязательно надо было что-то ответить! Грозецкий всего на секунду смалодушничал, и момент был упущен. Говорить банальности не хотелось. Только не ей. А правду? Да он и сам еще не разобрался, где она. Слишком все в новинку, слишком огромно и запутанно.
Нежно поцеловал податливые губы и осторожно вышел из нее.
- Пойдем в душ, малышка. А потом надо будет посмотреть, как наши гости. Перебудили мы их своими криками, - поднял свою пушинку на руки и понес в ванную.
- Боже! – застонала Веснушка, пряча лицо в его шею, - как стыдно.
- Ничего подобного, - Грозный поставил ее на ноги и отрегулировал воду, - наш дом – наши правила. Кому не нравится – знают, где дверь.
- Спасибо, - солнечно улыбнулась она.
- За что? – мужчина налил в ладонь гель и начал намыливать ее плечи.
- Наш дом. Необычно звучит. Ты правда так думаешь?
- Правда. До тебя я его даже «своим» не считал. Просто жилище.
Вместо слов, Вета доверчиво обняла его за талию, вновь заставляя просыпаться чему-то такому, что казалось давно погребено под слоем цинизма и жизненного опыта.
После душа, который едва не перерос во второй заход, они вместе спустились на кухню. Из окна было видно, что Феникс с семьей устроил пикник на свежем воздухе, подбрасывая мячик визжащей от радости дочке.
- Сиди. Я сам чего-нибудь приготовлю, - остановил Грозный ее попытки встать у плиты.
Поставив через несколько минут перед ней яичницу с беконом, присел рядом. Завтракая, то и дело бросал на нее загадочные взгляды.
- Что такое? - не выдержала она, - у меня нос грязный?
- Как же меня прет от тебя, малышка, - ухмыльнулся он.
- От меня? – она изумленно подняла на него глаза.
- А что тебя удивляет?
- Но я же обычная…
- Ты – самая потрясающая. Ты злишь, восхищаешь, ставишь в тупик. С самого первого дня ты язвительно щелкала меня по носу и дарила чувство тепла. Знаешь, я никогда не приезжал домой так часто, пока не появилась ты.
- Даже не верится, что это все про меня, - пробормотала она, пряча улыбку.
- Не скромничай. И меня так бесило, что ты постоянно общаешься с Костей!
- Он просто добр ко мне.
- Он постоянно крутился рядом. Вы когда уехали с ним вместе на день рождения к твоей матери, - обнимавшая ее сильная рука окаменела, - я места себе не находил. В итоге поехал за вами, а там ты – нежная, как весна, в ромашковом сарафане. Окруженная парнями. Едва не озверел. Захотелось закинуть на плечо и утащить, как трофей.
- Поэтому ты так прямолинейно предложил поехать с тобой? – лукаво улыбнулась Вета.
- Я едва сдержался, правда. Когда много лет все вокруг по щелчку пальцев, тяжело понять, что какая-то девочка может сказать «нет».
- Ты напугал меня тогда.
- Я сам не понимал, что со мной происходит.
- Поэтому рычал и ворчал. И вызвал к себе эту Анжелу.
- Сам себе пытался доказать, что контролирую ситуацию. Сам решаю, что и к кому чувствовать. А вместо этого – самое радостное было увидеть, как ты лихо ей заломила руку. Где, кстати, научилась?
- В общаге, в универе. Я к одногруппницам захаживала. А там же всякое… вот я и попросила научить приемам, чтоб не замирать, как мышь, от страха.
- Я сам тебе удар поставлю. Чтобы если вдруг возникнет необходимость, ты как следует врезала.
- Мне уже Костя обещал.
- Опять Костя? – рыкнул Грозный, нахмуриваясь.
- Выключай «адский режим», Демон. Не тот случай. Ты мне лучше скажи, как я дома оказалась? Макс обещал никому не звонить.
- Он и не звонил. Мы к нему поехали от безысходности. Ты же как сквозь землю провалилась. Весь город на ушах стоял. А Костик – хоть и приехал к Максу раньше меня, не сподобился сообщить, где ты. Хотел, стервец, чтобы я дольше помучился.
- И поделом тебе! – раздалось веселое с порога.
- Костя! Доброе утро!
- Привет, заяц. Как ты? Надеюсь, дала этому самодовольному индюку в морду?
- Кажется – нет, - улыбнулась Вета, принимая его поцелуй в макушку.
- Очень даже зря. Заслужил. В следующий раз, когда захочешь залечь на дно – ты мне скажи. Я все устрою. Он тебя в жизни не найдет.
- Костя! – рыкнул Грозный.
- Любая девушка хочет, чтобы ее нашли. Все детские сказки про это, - рассмеялась она.
- Я рад, что ты снова улыбаешься, Кудряш. Без тебя в этом доме – тухло.
- Я тоже рада вернуться. Скучала очень. По всем вам, этому дому и даже той сороке за окном. Вы замечали, что она похожа на летающие шахматы?
Вета совершенно не обиделась на смех двух мужчин. Смех был дружеским и скорее над собой. Рациональным мужчинам и в голову бы не пришло смотреть на вещи под таким углом. А для нее это частью мироощущения.
- Шеф, в офис едем? – отсмеялся Костя.
- Ой, я с вами. Только переоденусь.
- Малышка, - Грозный бросил нечитаемый взгляд на друга и тот кивнул, - хочу тебя попросить пока не покидать пределов дома. У нас сейчас финал бизнес-разборок с Марковым. Я не могу тобой рисковать.
- Но вы-то в офис поедете?
- Мы – другое дело. Даже если с нами что-то случится – кроме морального удовлетворения Маркову это ничего не принесет. Ты – другое дело. Это временно, пойми, пожалуйста, - он взял ее лицо в ладони, невольно любуясь россыпью веснушек и длинными затрепетавшими ресницами.
- Теперь я буду за вас бояться, - жалобно произнесла она.
- Не бойся. Мы будем очень осторожны. Но всего не предусмотришь. Не могу допустить чтобы с тобой что-то случилось. Мне вчерашнего за глаза хватило. Сам себе чуть руки не отгрыз.
- Хорошо. Я понимаю, - вздохнула она.
- Развлеки пока наши гостей на правах хозяйки дома. И не вздумай упахиваться на кухне.
- Я же совсем помру от скуки!
- Пиши про моего тезку-Демонюку. А я к тебе Пашку приставлю, что некоторых наглых Паучар взашей гонял.
- Кажется у пауков шеи нет?
- Еще лучше. Пусть сразу бьет по голове, - Грозный чмокнул обожаемый нос и пошел наверх переодеваться.