Глава 32.
Глава 32.
Вета совершенно не помнила ни как вышла из кабинета, ни из здания в целом. Ноги сами несли ее прочь из здания. В голове гулящим колоколом билась мысль: «Бежать! Как можно дальше отсюда». Она механически переставляла ноги, подспудно надеясь, что с каждым шагом ощущение собственной грязности станет хотя бы чуточку меньше.
Боль, неверие, ужас гнали ее, словно свора бешенных собак. Неужели это все произошло с ней? И те грязные слова произносили те самые губы, которые так жарко целовали ее вчера ночью? И сегодня – всего несколько часов назад. За что? За что он так с ней? Разве она заслужила?
Девушка очнулась от раздумий, когда водитель переспросил адрес. Как она оказалась в машине? Вета растерянно потерла виски. Куда ехать? Только не к матери! Холодных упреков сейчас просто не выдержит. Только не сейчас. Оглушенная, девушка бездумно смотрела в окно. Старалась отвлечься на что угодно, лишь бы не вспоминать слова, сказанные красивыми мужскими губами. Но их словно выжгло в голове раскаленным клеймом.
Назвала адрес, не раздумывая. Как ни печально – ехать больше некуда. Подруг, в основном семейных, грузить своими проблемами? Свинство. Коллеги – это просто коллеги.
Прибыв на место, поняла, что с собой нет ни телефона, ни сумочки. Пришлось попросить водителя подождать. Тот с подозрением покосился, но делать было нечего. Вета толкнула дверь и вошла внутрь. Пытливо осмотревшись по сторонам, направилась на кухню. Кажется ей что-то сказал официант, но она не слышала. В данную минуту сил оставалось только на простые действия и не более одного за раз.
- Лапушка? – удивился стоящий у плиты Макс. Привычно разулыбался, но потом посмотрел внимательнее и, оставив плиту на помощника, подошел к девушке, - случилось чего?
- Ты можешь расплатиться с таксистом? У меня с собой денег не оказалось, - фраза оказалась неимоверно длинной. Вета судорожно вздохнула, с трудом переводя дыхание.
- Та-ак, а ну-ка пошли, - взяв ее ладонь в свою лапищу, он провел ее мимо кухонных столов в отдельную каморку. Кабинет, совмещенный с комнатой отдыха, - присядь вот сюда, на диван. Я сейчас вернусь.
Несмотря на комплекцию и увечье, гигант двигался на удивление быстро. Вернувшись, застал девушку в той же позе, с пустым взглядом в одну точку.
- Хм, без вспомогательных средств не обойтись, - пробормотал бывший штурмовик.
Повернувшись к шкафчику, достал электрическую печку, кастрюльку и бутылку красного вина. Вылив вино в емкость, поставил ее подогреваться. Сам метнулся на кухню и принес большой ароматный апельсин и смесь специй. Пара минут и по комнате поплыл умопомрачительный аромат пряностей и цитруса. Добавив сахара, Макс нацедил полную кружку горячего напитка.
- Пей.
- А? – она растерянно вздрогнула и растерянно заозиралась.
- Пей, лапушка. Как лекарство. Оно вкусное.
Вета послушно взяла из его рук кружку и осторожно начала прихлебывать напиток. Тепло немедленно заструилось по казалось заледеневшим венам. Легкий румянец осторожно проступил на бледных щеках. Сделав еще пару глотков, она хотела отставить кружку.
- Нет, малыш, до дна. Чтоб точно отпустило, - возразил гигант.
- Я же опьянею.
- Согреешься и расслабишься. Вот у меня еще плед есть, давай на плечи наброшу. А то трясешься, как осиновый лист.
- От напитка я начинаю чувствовать. А мне этого так не хочется… - пробормотала девушка.
- Ты пей и рассказывай потихоньку. Когда поделишься – оно всегда легче, - штурмовик присел рядом, и девушка прислонилась к его боку, инстинктивно ища защиты.
- Мне так плохо, Макс. Так плохо и больно.
- Ванька что ли набедокурил?
Вместо ответа девушка тяжело вздохнула.
- Чего натворил-то?
- Я не знаю как про такое говорить, - голос не хотел слушаться, пришлось сделать еще глоток ароматного напитка, - все хорошо было. Мы в офис поехали, а вечером он меня в свой кабинет вызвал. Начал говорить ужасные вещи! Словно чужой страшный человек. Назвал продажной девкой, говорил про какие-то деньги. А потом сказал, чтобы я… прямо там, ему сделала… А я никогда такого не делала! Я даже не знаю как, – выдохнула она.
- Ну, все-все, - Макс прижал ее голову к своей груди, - хватит, лапушка.
Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться.
- Прости, что отвлекаю. Мне, оказывается, и пойти некуда, - хмыкнула она.
- Чушня какая! Тебе тут всегда рады. А ты бы поплакала что ли? Легче станет.
- Мама говорит, плакать – неприлично.
- Здесь мамы нет. А я никому не скажу, - Макс заговорщицки улыбнулся и ласково погладил светлые кудряшки.
То ли слова бывшего штурмовика подействовали, то ли глинтвейн начал делать свое дело – из глаз одна за другой потоком полились слезы. Бурным соленым потоком, со всхлипами и мелкой дрожью.
- Прости, пожалуйста. Я сто лет не плакала, просто мне так стыдно, - пытаясь взять себя в руки, бормотала Вета, - чувствую себя грязной-грязной…
- С чего Ванька так? Может пьяный был?
- Нет, - она замотала головой, стараясь незаметно смахнуть слезы, - от него совсем алкоголем не пахло. И днем, когда мы приехали на работу, все хорошо было. А потом… Самое противное, я даже не могла оправдаться! До сих пор его «шлюха» в ушах стоит.
- Странно. Командир никогда раньше так себя не вел. Мы выясним. Сейчас я ему как позвоню…
- Нет! – она выпрямилась и накрыла его пудовый кулак своей ладонью, - пожалуйста! Не надо никому звонить. Я никого не хочу видеть. Хотя бы сегодня. Пожалуйста! Иначе, я уйду.
- Да разве ж я отпущу тебя такую? Замученную и заплаканную. Давай, малышка, допивай успокоительное и приляг. Отдохнуть тебе надо.
- Вчера день был тяжелый.
- Ну и вот, - веско рассудил он, - покемарь пока.
- Обещаешь никому не звонить?
- Слово даю. Ты приляг и закрывай свои красивые глазки. Завтра, на свежую голову вместе подумаем, что делать, - Макс забрал у нее пустую кружку и укутал как следует пледом. Усталость и горячее вино сделали свое дело: девушка провалилась в дрему.
Оставив настольную лампу включенной, чтобы гостья не испугалась, если внезапно проснется, Макс вышел за дверь. На душе было гадостно. И нестерпимо хотелось кое-кому начистить морду.
Тем временем Костины люди прочесывали город. Как назло, та машина, что подхватила Лизавету, вывезла ее из центра, напичканного камерами, куда-то в сторону окраин. Информаторы также осторожно прощупывали ситуацию на местах, но ни в гостиницах, ни на съемных квартирах она не появлялась. На вокзалах и в аэропорту ее тоже искали, но больше для проформы: куда она без денег и документов?
Костя за рулем зло молчал, периодически отвечая на звонки. Ему отчитывались, что поиски не дают результата, и он мрачнел все больше. Изредка косился на сидящего рядом друга. Тот невозмутимо смотрел прямо перед собой. Только желваки ходили на точеных скулах и периодически сжимались кулаки. Грозный внутренне изводил себя, но не подавал виду. Разыгравшееся воображение подкидывало ему тысячу и один способ всего того, что могло случиться с беззащитной девушкой. И вина за случившееся на нем, и только на нем! Хотелось то ли начать молиться, то ли взвыть от злости на самого себя.
Поступила инфа что на рейсовом междугороднем автобусе сняли с рейса Анжелу. Отдав указание отвезти ее в допросную, ни тот ни другой не захотели ехать и говорить с зарвавшейся официанткой. Та информация, что девка могла сообщить, не была жизненно-важной.
А та, которую они искали, словно растворилась в воздухе.
- Она не могла поехать к матери? – наконец нарушил тишину салона Грозный.
- Я отправил людей в дачный поселок. Но это вряд ли. Не в том она сейчас состоянии. Ей тепло и сочувствие нужны.
Грозный отвернулся к окну, яростно проводя большим пальцем по щетине подбородка. Сейчас, на холодную голову он мог мыслить здраво. И до него доходил весь ужас сделанного. Понял, что был последним уродом, когда позволил злости взять верх над разумом. Ему опять привычнее было верить, что все бабы – шлюхи, и поворачивать факты в эту сторону. Потому что если сделать исключение, то нужно согласиться, что Веснушка ему небезразлична. А если быть совсем честным, то девушка стала дорога настолько, что он элементарно испугался. Испугался впасть в зависимость от нее, ее улыбки и эмоций. Стать ее ручным псом, который готов на все ради хозяйки. Никому и никогда он не позволял покушаться на свою свободу. «Вот она, твоя свобода. Получил? Ешь полной ложкой. Как – нравится?» - насмешливо спросил внутренний голос.
Все не занятые на объектах люди рыли землю носом. Торговые центры, парки, кинотеатры. Даже к ее бывшему отправили машину – но и там Вета не появлялась. Действительно – как луч: появилась, согрела и исчезла.
Скупо перебрасываясь словами, Костя с Грозным объезжали все точки, где девушка могла появиться. И раз за разом слышали «нет».
- Одно радует, - после очередного бесполезного визита, произнес Костя, - если бы она была у Маркова – тот бы уже позвонил и похвастался.
- Мы найдем ее. Обязательно.
- Куда мы денемся, - проворчал Костя.
Было уже далеко заполночь, а поиски продолжались полным ходом. Во все мало-мальски работающие ночные клубы отправили людей из группы службы безопасности. Шансов, что Веснушка пойдет туда, практически не было, ну а вдруг? Где-то же она должна ночевать?
Костя, чувствуя, что злость на друга не проходит, притормозил у его ночного клуба.
- Я тебя здесь оставлю. Покатаюсь по городу. Мне так думается легче. Может что дельное в голову придет.
Грозный понял все, что друг хотел сказать между строк. Сам на его месте выразился бы куда более цветисто. И главное – заслуженно.
- Хорошо. Охрану не отпускай.
- Лады. Следом поедут. Хочу, как говорят девочки, «побыть один».
Разминая затекшие от долгого сиденья в машине плечи, Грозный вошел в клуб. Как всегда здесь все грохотало и двигалось. Мельком посмотрел в зал, поднялся наверх, в свой кабинет.
Стало только хуже – ведь именно сюда он принес Веснушку с подвернутой ногой. И она, отнюдь не тушуясь, остроумно щелкала его по носу. Губы мужчины невольно растянулись в улыбке. Маленькая язвочка не боялась его с самой первой встречи. Почему тогда внутренняя чуйка не дала ему подзатыльник? Чтобы он не тупил, а схватил и утащил свое сокровище подальше. И самое главное – не отпускал.
В кабинет постучался менеджер клуба. Рассказал о текущей обстановке, о том, что рассматривает кандидатов на старшую официантку, потому что Анжела неожиданно уволилась. Хорошо, что ты, дружище, не узнаешь, где сейчас эта идиотка и что с ней будет за ее проступок. Грозный слушал подчиненного вполуха, погруженный в свои мысли. Понял, что отвлечься на работу не получится от слова «совсем».
В мозгу была только одна цель. Все остальное перешло в категорию «пыль под ногами». Отослав менеджера, раз никаких срочных вопросов не было, плюнул на все и поехал к Максу. Грузить старого друга своими проблемами и в мыслях не было. Но хотя бы расслабиться, на некоторое время заглушить все громче звучащий голос совести – других вариантов на ум не пришло.
Адрес его пиццерии знали все водители. Даже несмотря на то, что она расположена далеко от центра, в непрестижном для большинства ресторанов «спальном» районе.
Ухмыльнулся, когда увидел машину Кости и его охрану перед входом. За столько лет уже научились думать одинаково. Поэтому и приехали в одну точку, не сговариваясь.
Грозный вышел из машины и обошел здание. Время было позднее, но раз Костя внутри, значит служебный вход не закрыт. Толкнул скромную, сигнально скрипящую дверцу. Узкий темный коридор, слева небольшой склад, прямо - кухня.
На углу металлического разделочного столика притулились его бывший и нынешний подчиненный. Тарелка мясной нарезки, в которой законное место занимали пупырчатые огурчики, собственноручно выпеченный Максом хлеб и бутылка запотевшей водки.
- Явился-таки, - судя по неприветливому приветствию, Макс уже был примерно в курсе, - командир, ответственно заявляю, ты – дебил.
- Настучал уже? – спросил Грозный, присаживаясь на свободный табурет.
- Да если бы, - хмыкнул Костя, наливая еще одну стопку, - Макс вот глянь на эту рожу – ни грамма раскаяния. Как ему нашу девочку отдавать?
- Не смотри на рожу. Хоть она и кирпичом, а совесть внутри уже поди с потрохами сожрала? – ухмыльнулся хозяин заведения.
- Кому моя рожа не нравится – могут не смотреть.
- И вот что она в нем нашла, а? – недовольно покачал головой Костя.
- Не о том ты, Волчара. Ее сейчас просто жалко. На ней же лица не было. Бледная, глаза стеклянные…
- Она что – была здесь? – взревел Грозный, вскакивая.
- Почему была? Здесь она, - невозмутимо хрустнул огурцом Макс.
- Где?!
- Вань, ты как мог ей такого наговорить, а? Ей! Не представляешь, как у меня руки чешутся тебе морду набить!
- Мне твой ресторан по кирпичу разнести? Или уже скажешь, где моя девочка?
- Спит. У меня в кабинете. Вместо успокоительного глинтвейном напоил, она и вырубилась.
- Ты… - прорычал он, испепеляя Костю взглядом.
- Так тебе дураку и надо. Будешь в следующий раз думать, что и кому ляпать.
Отшвырнув ногой табурет, Грозный, матерясь под нос, обогнул столы и приоткрыл небольшую дверь кабинета.
Настольная лампа отвернута к стене, поэтому диван был погружен в полумрак. Но даже в темном углу блеснули золотым лучиком ее кудри. Крадучись вошел и присел рядом. Огромный булыжник свалился с души: жива! Жива и здорова. Осторожно, стараясь не разбудить, смахнул влажную дорожку слез со щеки. На его прикосновение она как-то совсем по-детски всхлипнула во сне.
- Девочка моя, - прошептал он срывающимся голосом, - мое солнышко. Моя капелька. Никому тебя не отдам.
Подняв закутанную в плед ненаглядную ношу, осторожно прижал ее к себе.
- Ванечка, - сонно пробормотала она, засопев ему в плечо. Тонкие руки обвили шею, заставив счастливо улыбнуться ласке, которую он не заслужил. Главное, что сейчас малышка доверчиво прижимается к нему, а завтра он что-то придумает. Найдет слова, чтобы Веснушка его простила.
Прижимая девушку к себе, вышел из комнатушки и отправился на выход.
- Отдаю ее, только потому что никогда у тебя такой счастливой рожи не было, - усмехнулся Макс, салютуя бывшему командиру стопкой.
- Ты, Макс, лучше завтра приезжай. Посмотрим какая у него рожа будет, когда девочка ему даст прикурить.
- Волчара, все в подробностях расскажешь. Но, кажись, окольцевали нашего командира. Да так, что не отвертится.
- Да идите вы… как две сплетницы на скамейке.
- На свадьбу не забудь пригласить, - тихо рассмеялся Макс, опрокидывая стопку.
Грозный, не выпуская девушку из рук, осторожно сел в машину. Млея от ее доверчивости, от теплого дыхания на своей шее. Те глупости, над которыми он всегда смеялся, настигли его вместе со стадом Веснушкиных единорогов. Ну, и пусть! Она расцвечивала его жизнь волшебством, теплом и смехом. И он уже не хотел обратно. Не хотел без нее.