Глава 38.
Глава 38.
Уже на подъезде к деревеньке машины, по приказу Кости, остановились.
- В чем дело?
- Ты реально веришь, что Марков добровольно отдаст нам малышку?
- Он получил, что хотел.
- Вряд ли удержится от гадости напоследок. Подожди, проверим обстановку. Паучара, что у тебя? – спросил Волчара в наушник.
- На позиции. Вижу дом. Развалина. Вокруг чисто. Таааак. А на чердаке – ждун с винтовкой.
- Нам бы его живым.
- Сделаем. Жду команды.
- Парни, работаем! Паучара – огонь «да!»
Дальше пошла привычная работа. Кроме одиночного хлопка снайперской винтовки, парни, рассыпавшиеся для штурма, сопротивления не встретили. Не считая нескольких растяжек, которые сразу же обезвредили.
Грозный ворвался в дом одним из первых. Несколько парней влетели на чердак за незадачливым нападающим, а он остался внизу. Осмотрелся по сторонам – пусто. Рывок дверцы подвала, кто-то подсвечивает фонарем узкую лестницу, у подножья которой лежит, свернувшись клубочком…
- Веснушка… - выдыхает он и слетает вниз по корявым ступенькам. Одна рука осторожно поглаживает по волосам, вторая привычно проверяет пульс. Чертовы рефлексы! Облегченно выдыхает, после чего бережно поднимает бесценную ношу на руки, - живая! Ты слышишь меня, родная?
Вместо ответа она горестно вздыхает. Даже сквозь одежду, чувствует, как горит ее тело. Высоченная температура, полуобморочное состояние.
- Все закончилось. Возьми меня за шею, мое солнышко. Мы едем домой.
Грозный с девушкой на руках осторожно поднимается по скрипучей лестнице. Один за другим суровые мужики в камуфляже начинают отводить глаза. Он не сразу понял почему: ее разорванная на спине рубашка висит клочьями, обнажая залитую засохшей кровью спину. И корявые буквы ненавистной фамилии. Кто-то из ребят в полголоса выругался, кто-то сжал кулаки.
- Костя, мы в больницу.
Друг высунул голову из отверстия чердака.
- Как малышка?
- Жива. Остальное будет видно. У тебя что?
- А я тут своего зама нашел. Представляешь? Засел тут, меня ждал, гаденыш. Сейчас жив, но не совсем здоров. С ним разберусь и тоже к Сильвестру подъеду.
- На связи.
Паша помог Грозному усесться на сиденье и сам запрыгнул за руль. На простодушном лице застыла сердитая гримаса. Он, как и большинство парней, успели прикипеть к девочке шефа всей душой. И такое откровенное издевательство над беззащитной пленницей доводило злость до зашкаливающих величин.
Грозный прижимал к себе обессиленную чудачку, осторожно баюкая, как ребенка. Горячо благодаря небеса за то, что жива. Девушка временами проваливалась в забытьё, глаза были закрыты, только тело мелко дрожало в его руках. Он хотел стиснуть ее как можно крепче, прижать к себе изо всех сил. Но сейчас она была настолько хрупкой, что становилось страшно. Да и неизвестно, что с ней делал ублюдочный садист.
- Маленькая, моргни, если у тебя еще где-то болит. А то я с ума схожу, - прошептал он.
Вета горестно поджала обескровленные губы и спрятала лицо, уткнувшись в его пиджак.
- Как же я за тебя испугался! В жизни так не боялся, как за тебя, моя Веточка. Радость моя. Жизнь моя! На все согласен, только не пропадай, моя капелька. Не оставляй меня, иначе сдохну, - Грозный шептал о том, что наболело, не задумываясь, слышит она его или нет. Ему нужно было выговориться, выплеснуть хотя бы часть того, что яростно требовало выхода. То, что раньше не мог показать: его чувства, его слабость. Он всегда потешался, когда друзья говорили о чувствах. Для него это была глупость, непозволительно-бесполезная ерунда. И вот, получил полным столовским половником. Но ни за что он не хотел теперь обратно: в свою размеренную жизнь, к женщинам с твердым ценником.
У ехидного Сильвестра, который был владельцем клиники, но по старой памяти помогал своим подопечным, окаменело лицо, когда он услышал кого везет ему Грозный. Сам лично, на пару с проверенной медсестрой, встретил их в процедурном кабинете.
- Выйди.
- Нет, - мотнул головой Грозный.
- Черт упрямый. Ладно, оставайся.
Вету осторожно избавили от лохмотьев рубашки и юбки. Мелькнуло воспоминание о том, как она готовилась ко встрече с Володарской. Придирчиво выбирая эту завязывающуюся на талии белую рубашку и длинную, синюю, в тон глазам, юбку. Увидев ее, с трудом удержался от желания запереть девочку в доме. Слишком невинно-искушающим получился образ: длинная юбка, которую хотелось задрать до целомудренных хлопковых трусиков и рубашка с манящим узлом на пупке. Как она, смеясь, кружилась перед зеркалом, уворачиваясь от его жадных рук.
Сейчас одежда, которая привела его восторг, была испачканной и рваной. А сама девушка напоминала измятый цветок, на который безжалостно наступили сапогом. Глядя на то, как медсестра вместе с врачом обрабатывают израненную ножом спину, Грозный едва не стер себе зубы, сжимая челюсти от злости.
То ли из-за температуры, то ли из-за стресса, ее начало потряхивать. Она что-то бормочет, вперемежку со слезами. Сильвестр коротко называет препараты, медсестра ставит уколы, подключает капельницу. Закончив с медикаментозными действиями, влажными салфетками обтерла худенькое тело, попутно обработав раны и ссадины от взрыва беседки.
- Вань, девочку нужно оставить здесь.
- Насколько?
- Не знаю. Судя по всему, у нее шок. Станет яснее, когда придет в себя. Возможно, придется подключать седативные. Иначе у нее психика не выдержит.
- Тогда я остаюсь здесь.
- Но…
- Могу спать на полу, мне не привыкать. Глаз с нее больше не спущу.
- Эх… что с тобой делать – оставайся. Сейчас оденем одноразовую рубашку и повезем в палату.
- Я сам!
- Командовать будешь своими бойцами. Здесь – моя территория, - отрубил Сильвестр. Пришлось подчиниться.
Разумеется, для Веты выделили отдельную просторную палату. Рядом установили кушетку, на которой Грозный спал и работал, превратив во временный рабочий кабинет. Костя постарался максимум дел взять на себя, но некоторые вопросы приходилось согласовывать. Телефон стоял на беззвучном, Иван говорил в полголоса, изредка выходя из комнаты. Небритый и взлохмаченный Грозецкий ничем не напоминал сейчас лощеного героя светской хроники. Но ему было наплевать. Наплевать на все, кроме здоровья девушки на больничной кушетке.
Несколько раз в день в палату приходила медсестра, которая ежилась под пронзительным взглядом зеленых глаз. Он, словно хищник, с трудом переносил проникновение в свое логово. Да еще эти хмурые мордовороты перед дверью в палату, пугали медсестру до колик. Мало ей строгих указаний от самого Сильвестра Аристарховича. Словно тут кинозвезда какая лежит. Без лишних слов медсестра делала нужные процедуры и молча выходила.
Несмотря на протесты мужа, Володарская приезжала каждый день справиться о состоянии девушки. Ее глубоко потрясло случившееся. Как и то, что Вета, словно предчувствуя, запретила женщине вмешиваться в экзекуцию. Чтобы сама Володарская не пострадала. Женщина пыталась предложить оплатить лечение в любой заграничной клинике, но Грозный отказался. Он сам в состоянии позаботиться о здоровье своей женщины.
Следующие два дня пациентке кололи антибиотики, сбивали температуру и следили за состоянием. Оно не ухудшалось, что уже радовало. Дополнительные анализы показали, что кроме ссадин и рваных ран на спине, ничего угрожающего здоровью не было. Но Вета пока не приходила в себя.
Еще через день Сильвестр разрешил забрать девушку домой. Но сам вместе с медсестрой приезжал на процедуры и контролировал состояние пациентки. Уставший от неизвестности Грозный задергал его вопросами. Приходилось каждый раз терпеливо объяснять, что тут дело в седативах, который подключил врач, желая сберечь психику пациентки. Случившееся стало слишком большим потрясением для нервной системы девушки. Именно поэтому Сильвестр не спешил отменять препараты. Без назначенных успокоительных Вета наверняка пришла бы в себя, но с явно непредсказуемым результатом.
В свою очередь Грозному стало спокойнее, когда перевез малышку в дом. Даже несмотря на то, что больница была наводнена его людьми, а в палату никто кроме Сильвестра и назначенной медсестры не входил. Его бойцы весьма недобро косились на врачей из-за последних событий.
Главное, что начали развиваться события, которые Грозный с Володарским запустили с помощью адвоката. Первые три дня Марков демонстративно рассекал по городу, устроил пышный прием в своем доме, отмечая оглушительную победу. Чтобы показать кто в доме хозяин, лихим решением уволил руководство всех предприятий, полагая, что ему нужны свои люди на местах. Так было даже лучше: проверенные кадры не попали под дальнейшую раздачу.
Упоение победой продолжалось ровно три дня. А на четвертый, на всех предприятиях и заведениях началось единовременное нашествие людей Грозного. Вежливо, с юристами и документами на руках. Теми самыми, что Марков так лихо подписывал на заброшенном заводе. Согласно этим документам, предприятия после передачи в собственность новому владельцу в течение трех дней должны были показать удвоенную прибыль от деятельности. При невыполнении этого крошечного условия они возвращались предыдущему владельцу с выплатой суммы упущенной выгоды. Попытка куда-то «не пущать» была пресечена куда более хорошо подготовленными людьми Грозного. Приехавшему на разборки Маркову вооруженная до зубов охрана тыкала носом в копии им же подписанных договоров. И вот тут начались поиски адвоката. Который после удачно проведенной операции, через третьи страны и смену нескольких паспортов затаился. Но не на пляжах Доминиканы, а в тихой деревушке где-то в Австрии. Чего знать его бывший работодатель конечно же не мог.
Марков, поняв, что силой и привычным нахрапом переиграть не получится, не придумал ничего лучше, как обратиться к «очень влиятельным» людям. Об этом Грозному сообщили сразу двое: Володарский и Седой.
С первым они начали активно сотрудничать, когда Иван вернул деньги, выданные в качестве оплаты услуг адвоката. Сумма была немалая, но учитывая эффективность – инвестиции более чем оправданные.
Седой в свою очередь, был как всегда куда более чем в курсе. Все на той же лавочке в парке рассказал, что в город едет целая делегация во главе с самим Лёхой Питерским, который известен во всей стране и за ее пределами как чудовищно состоятельный и опасный Алексей Шувалов. Неизвестно что и кому пообещал Марков, какие старые кровные долги закрыл этой просьбой, но следовало быть максимально осторожным. Шувалов - хищник на вершине пищевой цепочки, мог не раздумывая закусить их городом и не вспомнить об этом завтра.
- Готовься, Грозный. Беседовать будут с вами по очереди. После чего решат: кто виноват и что делать.
- Где все будет происходить уже известно?
- Сложно сказать, - Седой стряхнул последние крошки с ладоней, - чтобы не создавать духоту в коллективе и ругань – скорее всего в разных местах.
- В офисе?
- Не будем гадать. Самое главное – подготовь максимум доказательств. Меня возможно тоже позовут. Самому любопытно куда вывернет. Так что – жди гостей.
- Мне скрывать нечего. Я знаю, что я прав.
- Побеждает не тот, кто прав. А тот, кто эту правду может развернуть в свою сторону. Тебе следует предусмотреть все.
Но разве можно это «все» предусмотреть?