Глава 39.

Глава 39.

Встреча с обеими сторонами конфликта происходила в один день. С Марковым, как с «пострадавшей» стороной, беседовали первым. Всего приехавших гостей было трое. Главным и самым опасным был Алексей Шувалов, похожий на богатыря из русских сказок. Огромный, с широченными плечами и пудовыми кулаками. Несмотря на солидный возраст и полностью седые вьющие волосы, серые глаза глядели с такой стужей, что колени начинали дрожать у самых отбитых.

Седого, за его былые заслуги пригласили поприсутствовать, как независимого консультанта, без права голоса. Пригласившая сторона была настолько высока, что спрашивать о причинах или отказывать, ясное дело – не приходилось.

Марков, узнав, что беседа будет проходить в его доме, поначалу обрадовался. Что он уважаемых гостей что ли не встретит как полагается? Такой пир горой устроит, что решение будет у него в кармане. Бандит организовал роскошный банкет, да так, чтоб столы ломились. Однако троица вместе с Седым потребовала рабочий кабинет и полное изложение случившегося. Никаких застолий, бань и девок. Получив изложенные Марковым обстоятельства, «комиссия» ничего не сообщила о своих выводах. Предпочитая выслушать обе стороны конфликта.

В отличие от Маркова, Грозный был совсем не рад принимать посторонних людей в своем доме. Во-первых, он не хотел мириться с тем фактом, что его судьбу будут решать посторонние люди. А во-вторых, напрягало что эти самые посторонние будут шастать по дому, где на втором этаже спала медикаментозным сном его девочка. Док пообещал постепенно уменьшать дозировку, чтобы она плавно вышла из текущего состояния. Ее здоровье волновало Грозного куда как больше, чем визит неизвестных товарищей, наводивших даже на Седого трепет.

Прибывших гостей, он как вежливый хозяин, встретил на пороге. Из всех троих именно Шувалов вызвал инстинктивную злую настороженность. Матерый хищник, которого совершенно не хотелось впускать в дом. Серые глаза схлестнулись с зелеными и, нехотя, пришлось отступить. После взаимных приветствий Грозный провел визитеров за собой в кабинет. Показал видеозапись, подписанные Марковым собственноручно в присутствии свидетеля договора.

- Марков подписал эти договора, зная их содержание? - спросил один из гостей.

- У него было время ознакомиться. Я не торопил. С Марковым был его адвокат.

- Нам сказали, что он пропал.

- Я не интересовался. Это работник Маркова.

Гости выслушали его с невозмутимыми лицами. Один из троих периодически пытался подловить Ивана, задавая каверзные вопросы и изуверски передергивая факты. Грозецкий не велся на провокации, сохраняя невозмутимость. Возможно, именно этот, с иезуитским прищуром был тем, через кого Марков вообще организовал приезд гостей. Возможно - играл в «плохого полицейского», предоставляя остальным возможность посмотреть со стороны. Или проверить как он держит удар. Грозный был спокоен и холодно-вежлив. Все шло достаточно предсказуемо. До того момента, как гости собрались уходить.

Вета медленно и нехотя открыла глаза. Тело было ватным, в голове плавало серое липкое желе. Было ощущение, что она в каком-то мутном сне и не до конца проснулась. Тело ломило, словно отсидела себе все конечности разом.

Девушка осторожно повела глазами, оглядываясь по сторонам. Комната. Смутно знакомая. Кажется, она была здесь раньше. И запах тут приятный, вкусно-холодный, с ноткой пряного сандала. Похож на мужской.

Борясь с головокружением, Вета села на кровати. Хм… На ней пижама: на тонких лямках, шелковая, цвета кофе с молоком. Приятно холодит кожу. Но она не помнит, чтобы покупала такую. Вета осторожно потрогала длинную штанину. Даже на ощупь вещь была дорогой.

В голове немного прояснилось, но вместе с тем появилось невыносимое ощущение жажды. Девушка облизнула пересохшие губы. Как же хочется пить! Оглянулась, озираясь в поисках заветной бутылочки. Ничего! С надеждой посмотрела на ванную. Нет, нельзя! Мама запрещает пить сырую воду из-под крана. Надо поискать питьевую. В этом доме наверняка должна быть вода. Здесь же живут люди?

Вета с опаской поднялась на ноги. Хм… это же точно не сон? Реальное место? Царапнула себя ногтем – больно. Значит не сон. Тогда - айда за водой. Опираясь на мебель, медленно подошла к двери. Рука отчетливо помнила форму ручки. И даже то, как эта дверь хлопает, если ее кто-то шарахает со злости.

В коридоре тихо, дом погружен в полумрак. Когда-то, давным-давно солнечным ясным утром она также кралась на кухню. В мутной голове вспышкой мелькнуло расположение комнат. Ага, кухня на первом этаже. Вета подошла к лестнице и услышала голоса. Люди? Выйти к ним или спрятаться? Почти наверняка предпочла бы второе, но один голос показался ей знакомым. Почему его голос звучит так холодно и высокомерно? Он никогда с ней так не разговаривал. Он – добрый!

Кажется, ноги осмелели раньше, чем ее голова. Потому что девушка крадучись вышла из полумрака коридора и спустившись на одну ступеньку, с любопытством выглянула вниз. Там были мужчины. Несколько. Совершенно недружелюбные. Но один из них. Он же приехал за ней? Откуда эта седина?

- Дядя Лёшик? – произнесли непослушные губы.

Мужчины говорили. Достаточно громко. Но тем не менее услышали ее полушепот. Тот, что выше остальных – огромный, похожий на медведя, вскидывает холодный, бритвенно-острый взгляд серых глаз. Секунду ничего не происходит. Потом по надменному лицу проходит судорога и у него вырывается:

- Одувашка? Ты?!

Она слетает по лестнице, не чуя ног. С разбега, как привыкла, запрыгивает и виснет обезьянкой. Зная, что эти сильные руки подхватят и удержат. Ее начинает мелко трясти, она плачет навзрыд и не может остановиться. Окружающие мужчины растерянно молчат. Вета ревет, уткнувшись в воротник дорогой рубашки, ей совершенно не стыдно. Ей страшно. Как тогда.

- Тихо, малышка, тихо, - срывающимся голосом огромный мужчина осторожно гладит ее по волосам. Крупная ладонь соскальзывает, опускаясь на лейкопластырь на узких плечах. Рука замирает. Инстинктивно сжимается в кулак, чтобы еще через мгновение вновь погладить кудрявые светлые локоны. Шувалов поворачивается к собеседнику.

- Марков больше не твоя проблема, - веско обрубает он, - мы уезжаем. Ее забираю с собой.

- Это моя женщина! - едва сдерживает рык Грозецкий.

- Да? – иронично хмыкает гость, - у нее есть твое кольцо и твоя фамилия? Я так и думал. Все, мальчик мой, надо делать вовремя.

Грозный открывает рот, чтобы возразить. А еще лучше вцепиться в глотку. Но тут Седой, несмотря на тщедушную комплекцию, сжимает его плечо, словно кузнечными клещами. Молчаливо требуя промолчать. Иначе спор закончится очень и очень плохо.

«Молчи, ради всего святого!», - шипит ему в затылок.

- Седой, Маркова ко мне. Место ты знаешь. Поедет с нами. Багажом.

Девушка на руках затихает, изредка всхлипывая.

- Что, Одувашка, поедем ко мне в гости? – нежно воркует тот, кого боятся далеко за пределами страны, - и чего так расплакалась, а?

- Я вспомнила, дядя Лёшик. Вспомнила тот взрыв, - шепчет Вета, устало положив голову на могучее плечо.

Что ей ответил Шувалов, уже не слышно. Гости неторопливо вышли из дома. А растерянный хозяин стоял посреди гостиной, не в силах поверить произошедшему. Гранитной плитой наваливалось осознание: у него отняли его Чудачку!

Седой, предчувствуя что подопечный может натворить дел, вернулся в дом через два часа. Застав двоих друзей на кухне в компании высокоградусного произведения ирландской винокурни. Судя по злым глазам обоих, алкоголь не брал от слова совсем.

- Ну и..? – Грозный откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, - может объяснишь, что произошло?

- Я мало что узнал, дружочек. Вроде когда-то Шувалов работал с ее отцом, начинали вместе строить бизнес. Он ее нянчил с пеленок. Не знаю, что произошло потом, но теперь эта девочка – принцесса его империи. А Марков… у тебя фантазии не хватит придумать то, что с ним сделают. И как долго.

- Что ты предлагаешь мне?

- Тебе лучше ее забыть. Не твой уровень, сынок.

- Да ты что? – зло прищурился Грозный.

- Я на полном серьезе. Даже не думай.

- А я все-таки подумаю.

- Тогда ты – не жилец.

- Я сдох, когда ее забрали. Так что мне терять нечего.