Глава 45

Осоловело моргаю, недоверчиво таращась на Кана.

— Как — человек? Просто человек? А как же… Как же магия? Это что, какой-то обман? А как же твоё заявление, что я алийка? — мне настолько обидно, что в носу свербит от невыплаканных слез. — А крылья? У меня точно были крылья, или нет? Я, что, галлюцинации словила? А вот это тогда что? — махаю рукой на пузырь.

Опасно прищуриваюсь.

— Николас Кан! Ты, что, издеваешься надо мной?

— И в мыслях не было, Лина. Естественно, не такой уж ты простой человек, но да, человек. Ты маг, Линара. Если быть более точным: универсальный стихийный маг, а они все поголовно по расе люди, только наделенные огромной силой. В нашем прошлом мире, откуда в том числе и происходят твои предки, вашу расу именовали — масрейи, в доподлинном переводе — высшие, кто владеет истинной силой.

Здорово. Правда, неплохо. Лучше, чем просто человек. А Кан на самом деле паршивец. Мучитель! Вот только…

— Выходит, я рано радовалась, — плечи опускаются.

— Почему?

— Ну… — как ему сказать, что если я по-прежнему человек, то и жить мне как человеку, даром что с магией, её ещё могут ведь запечатать или нечто такое, в общем, отнять, если посчитают опасной, и тогда совсем всё. И разница между мной и Каном по-прежнему колоссальная.

— Что ты себе придумала, Линара? — тянет алий. — Масрейи являлись такими же высшими, как и другие алии, и жили они не меньше, чем иные расы, благодаря как раз-таки своей силе, зачастую бывало и больше, так что брось думать всякую гадость. Ты теперь моя, — в тоне жесткие нотки, от которых вдоль позвоночника приятный холодок. — Даже не думай отвертеться и найти ещё какие-то глупые причины, чтобы отделаться от меня.

Ник всё же впивается в мой рот, целует жестко, напористо, будто пытаясь заклеймить, этим поцелуем, доказать, что я его и никак по-другому.

— Если бы не местность, я бы стянул с тебя трусики и овладевал тобой до тех пор, пока в твоей хорошенькой головке прочно не обосновалась уверенность, что ты моя, Линара Абервуд-Кан! — шипит, лаская губы, а у меня в тех трусиках уже пожар, только местность на самом деле не располагает к интиму.

— Абервуд-Кан, ничего себе заявление, — бормочу.

— Я же сказал, ты добегалась, Лина, — подмигивает.

— Откуда ты всё это знаешь, я насчет масрейи?

— Мой дед был из первого поколения высших, тех, что из нашего родного мира. Я его не застал, зато в нашей библиотеке есть его мемуары и хроники памяти деда, о масрейи он много упоминал, если хочешь, по возвращении в Лондон я дам тебе ознакомиться с ними.

— Конечно, хочу. Спасибо огромное!

— Мелочи, Лина.

— Если я человек, пусть и маг, почему ты назвал меня алийкой, не понимаю.

— Смею тебе напомнить: алиями именуются все высшие, наделенные силой, долгожительством и так далее, а как я уже сказал, масрейи — вполне себе высшие. Так что да, родная, ты очень даже алийка.

Испытываю трепет. А Ник ещё получит потом как-нибудь за небольшие эмоциональные качели, однако я очень ему благодарна за просвещение, о масрейи мы ничего не слышали, по крайней мере я — так точно.

— А сколько таких, как я?

— Мало, очень мало. Почти все маги остались в прошлом мире, на охране бреши. Только им удержать разрушающийся мир было подвластно, вероятней всего, таких, как ты, только ты одна.

По коже мороз. А вот это не очень хорошо. Как бы меня не разобрали на тысячу маленький магов.

— Теперь ещё страшнее, что скажет обо мне совет.

— Они тебе ничего не сделают, Лина. Клан Кан не позволит. Оставим пока этот вопрос. Слишком он тебя волнует, в том плане, что ловишь панику. Всё будет хорошо. Я позабочусь о тебе.

Нику я верю. Согласно киваю и нехотя отстраняюсь первой, в объятиях Ника очень хорошо, но долго находиться в этой пещере мы не можем. Осматриваюсь и заключаю:

— Думаю, нам пора возвращаться. У нас там девчонки остались, Дора без присмотра и мерзавка Катанеги. Свод больше не падает.

— Падать уже просто нечему. Как подумаю, что я тебя…

Хватаю Ника за руки.

— Всё уже, всё, не будем об этом, — в такт моим словам наша защита исчезает, резко становится холодно. Ворчу: — Вообще не чувствую эту магию. Будто она отдельно от меня.

— Придумаем, что с этим делать, обязательно. Не переживай, — мягко и решительно говорит Ник, когда мы с ним идем к джету.

Босс, или уже не босс? Хотя пока всё-таки босс, просит подождать меня недолго снаружи и забирается в джет. Спустя несколько минут транспорт оживает, гудит. У меня отлегает от сердца: значит, мы отсюда сможем улететь. Появляется Кан и помогает мне взобраться на борт, говорит: в самолете повредились какие-то детали, названия которых я не выговорю, но не критично, долететь до ближайшей базы вполне сможем, что очень радует.

Устраиваюсь на соседнем от кресла Кана месте и пристегиваюсь, пока Ник разбирается с закрытием двери, затем он возвращается на своё место, проверяет приборную панель, и мы наконец взлетаем в воздух, дух моментально захватывает, я ещё никогда не была в кабине управления.

Напряженный момент набора высоты, Николас подает знаком сигнал, что можно расслабить булки. Выдыхаю, растекшись по сидению. Интересуюсь по поводу феи и Катанеги. За Дору я переживаю, точнее, за то, что она осталась одна. Мало ли, сопрут, пока нас нет рядом, а Катанеги сбежит. Но Ник меня успокаивает немного, говоря, что у него всё под контролем и он вызвал в Канаду своих доверенных алиев. Они и присмотрят за девочками. Насчет Адель тоже не стоит беспокоиться, за ней есть кому присмотреть. И всё же мне неспокойно. Прошу у Кана телефон, чтобы связаться с феей, и подбираюсь, когда слышу в трубке бодрый голос Доры:

— Да, мистер Кан? Вы нашли Линару? Скажите да!

— Да, он меня нашел, — тихо смеюсь. — У нас некоторые трудности, но вскоре, думаю, вернемся. Как ты? Что там с Адель?

— Да всё нормально. Овцу эту изолировали прибывшие в рекордные сроки люди твоего Ника, так что она, можно сказать, за решеткой. Я тоже в порядке. А мистеру Кану передай, что за его цербера я ему ещё отомщу.

— Какой ещё цербер? — кошусь на Ника.

— Ой, мне пора. До встречи, Лина. Очень тебя жду.

— Л-а-адно, — гляжу на трубку и кошусь на улыбающегося Кана. Но закидывать вопросами не спешу, Ник ведет разговор с диспетчерами, и я не хочу ему мешать.

В воздухе с боссом уже минут пятнадцать. А городом даже не пахнет, под нами только снега. Связь с базой уже как несколько минут оборвалась, что напрягло не только меня, но и самого Ника. Дьявол с каждой минутой мрачнеет, заставляя нервничать до желания погрызть ногтевую пластину. Однако по-прежнему уверенно ведет мини-джет.

— Сколько ещё лететь? — уточняю тихо у босса. — Что-то мне не по себе.

— По моим расчетам, уже должны были видеть цивилизацию, — говорит хмуро босс. — Приборная панель сбоит. Ни черта не понимаю, что происходит.

Помимо воли в душу закрадывается холодная змейка страха. Если уж дьявол ни черта не понимает, то я уж тем более. И всё-таки, где мы?

— Чем я могу помочь?

— Ничем, — вздыхает сумрачно. Бьет несколько раз по микрофону у рта, пытаясь связаться с базой, но по ту сторону только помехи. Причем возникли они весьма резко. Замолкаю, стараясь не отсвечивать и не лезть лишний раз под руку. Однако всё происходящее мне очень не нравится. Попахивает жуткими проблемами и немного грозой, последнюю я уже как минут семь ощущаю очень крепко, крепко настолько, что неотвратимо дурнеет. Я уже открываю рот, чтобы поговорить с боссом насчет разворота судна в обратную сторону, от греха подальше, так сказать, как вдруг… вижу нечто такое, от чего волосы на голове шевелятся, а волоски становятся дыбом.

— Ник, ты видишь это? Господи, боже мой, что это ещё такое?! — вскрикиваю и зажимаю рот ладонью.

Невесть откуда буквально в пятистах метрах от нашего мини-самолета возникло грязно-снежное облако со страшно полыхающими в нём разрядами. Ник ошеломленно моргает, судя по всему, такое проявление природы, причем весьма резкое, не видел даже он. Кан нехорошо прищуривается, разглядывая неожиданную аномалию. А аномалия просто сходит с ума, пугая разрядами, неоновыми вспышками, нарастая и набирая просто ужасающие обороты. Кан отпускает грязное ругательство и рычит:

— Держись, Линара! — и тянет штурвал на себя, а затем резко вниз, наверняка пытаясь избежать «столкновения» с облаком, джет несет вниз, вот только эта странная штука, по-другому её не назвать, сигает за нами и… поглощает нас вместе с самолетом.

Трясет так, что, кажется, зубы сейчас искрошатся в пыль. Трещат и мелькают перед окном пилотской кабины разряды, один такой разряд попадает прямо в стекло, кроша его в капусту, и, юркой змеей разделившись на две половины, летит к нам.

Тело насквозь прошивает такой болезненной вспышкой, такой сильнейшей болью, какой не испытывала никогда в своей жизни. Это не просто боль. Это БОЛЬ! Захлебываюсь криком, выгибаясь в кресле второго пилота, царапаю кожу в надежде содрать с себя то, что причиняет такой адский ад.

— Линара!!! — отчаянный испуганный рев Николаса, он дотягивается до меня, цепляется за мою руку пальцами. С трудом повернув голову к боссу, обмираю: он весь светится изнутри желтым неоном, зрачок расширился настолько, что заполнил всю радужку, и там, на дне болезненной бездны, полыхают те самые разряды.

Нас трясет и, кажется, всё, ещё чуть-чуть — и наступит конец. И он наступает, когда джет резко, но довольно плавно замедляется, точно подхваченный кем-то извне, и полностью останавливается, боль и весь дискомфорт стекают ручейками воды. Тяжело дыша, с суеверным ужасом таращусь на побитое стекло, за которым царит самая настоящая зима и виднеется водная кромка с корочкой льда.

Потрясенно моргаю, потирая глаза, вообще не понимая, что происходит и где мы с боссом очутились. Откуда этот искрящийся снег, словно картинка, сошедшая с книжных страниц? Откуда эти припорошенные снегом деревья с хрустально-прозрачными незнакомыми фруктами, обвешанные разноцветными огоньками, будто самая настоящая новогодняя ёлка? Что это? Разве такое бывает?

— Лина, ты как? — Николас осторожно поворачивает моё обалделое лицо к себе, изучает обеспокоенно.

— Нормально, — шепчу. — Вроде бы. Ник… Ник, это что вообще? Галлюцинации? — лучше уж они, думаю про себя, чем вот… это.

Мы с боссом одновременно поворачиваем головы к чуду за окном и, что характерно, лично мне почти даже и не холодно. А Нику, полагаю, так и подавно.

— Сомневаюсь. Одинаковые галлюцинации двоим не приходят. Ты что видишь?

Мрачно перечисляю, и Ник хмуро кивает, тем самым ввергая меня в крепкий испуг. Люди всегда боятся того, чего не понимают, это нормально.

— Разберемся, Лина, — ворчит босс. — Не здесь же сидеть. Ты готова выйти на разведку? Не бойся, я смогу тебя защитить.

— Верю, — вяло улыбаюсь и соплю про себя. На разведку очень не хочется, но выбора у нас просто нет. Разделяться точно не стоит. Думаю, о том же думает и сам мистер Кан.

Николас нажимает кнопку разблокировки дверей, подает мне руку, и мы идем к выходу. Медленно отворяется люк, и нашим глазам предстает ещё более дикая картина. Испуганно жмусь к моментально прижавшему меня к себе боссу, мы шокировано переглядываемся и синхронно таращимся на группу мужчин в странных одеждах. Они стоят по колено в снегу, наставив на нас копья, по наконечникам которых то и дело пробегают неоновые разряды, а за спинами чудаков раскинулся самый настоящий средневековый город в лучшем своем проявлении: замок с башнями, припорошенными снежком, на возвышенности, поселение, обнесенное крепкой каменной стеной, верхушки домиков из темного камня и… переливающиеся огоньками елки.

Твою дивизию. Это как… Это что вообще? Живот неприятно сводит. Переглядываемся с Каном с одинаковым выражением ошаления на лицах. Кажется, кажется, мы умудрились угодить в другой мир.