Глава 46

Несколько неприятных, но в общем-то логичных вещей. Да, мы на самом деле невесть каким образом попали в другой мир, причем не просто другой, а в Альтерас! Истинную родину всех наших алиев. Об этом нам после допроса с применением какого-то артефакта правды сообщил капитан той группы, что, так сказать, приняла нас при приземлении.

К огромному счастью, язык мы с Каном понимали. Довольно молодой, суровый на вид мужчина, представившейся как Эртас Хой — капитан боевой звезды Альтары, столицы той страны, куда мы умудрились попасть, нам и сообщил об Альтерасе. Вместе с тем упомянул, что язык мы понимаем как раз по той причине, что этот мир нам по факту родной, а мне крепко повезло разбудить свою алийскую сущность перед попаданием, потому что если бы магия во мне по-прежнему спала, никакую речь я бы не понимала, а это очень чревато большими проблемами.

Далее. Как раз о проблеме: нас как особо опасных преступников взяли в коробку боевых магов, нацепили какие-то браслеты. Господин Хой буркнул, что они адоматовые — то есть, блокираторы магии, в том числе и ипостаси, чтобы мы не могли воспользоваться своей силой и сбежать до того, как местный правитель решит, что с нами делать. Затем нацепили нам на головы черные мешки и… отконвоировали в королевскую тюрьму, раскидав по разным карцерам. Естественно, мистер Кан пытался сопротивляться, орал, чтобы хотя бы меня отпустили, но кто же нас станет слушать? Спасибо огромное, что сразу не прикончили или не засунули в какие-нибудь лаборатории. Не факт, что с нами в конечном итоге именно так не поступят, но хотя бы есть шанс… Шанс хоть на что-то.

В королевском каземате было на удивление чистенько и сухо. Небольшая камера три на три метра с подвесной односпальной кроватью, застеленной настоящим нормальным матрасом и покрывалом, без подушки, но спасибо, что не соломой, честное слово. Имелось здесь небольшое окошко под самым потолком. Мне до него было не достать, а очень хотелось глянуть, где это мы находимся, и ещё, самое важное, — в углу моей «комнаты» был установлен фаянсовый друг, причем чистый! Это вообще удивительное дело. И снова, спасибо за адекватное расположение.

По моим ощущениям, после того как нас кинули за решетку, прошло не более часа. Конечно, я пыталась докричаться до Николаса, вот только в ответ — полная тишина. Предполагаю, на наших камерах какие-то глушащие звуки устройства. И да, мне было очень страшно, хотелось сжаться в комочек и рыдать, но я не могла этого себе позволить. Силы надо копить, ведь в крайнем случае нам с Ником придется бежать, не знаю, как, в голове ни одной мысли, но как-то придется, прогрызать зубами свой билет на свободу.

Очень надеялась, что с Ником ничего не сделали, и его, как меня, просто засунули в камеру и оставили в покое до решения короля. Про себя застонала. Просто какой-то нереальный сюр, ну, вот как? Как мы могли попасть в этот чертов Альтерас? Ну, почему именно мы?! Зачем? Почему? В голове такой сумбур и хаос, что меня разбирает нервная дрожь. Ткань штанов уже пропиталась потом от моих вечно влажных в стрессе ладоней. Конечно, хотелось верить в лучшее, но не верилось, ничего хорошего с иномирцами никогда, по моему мнению, не случалось. Вспомнить хотя бы ту магическую войну: так алиев было тысячи, а мы с Ником только вдвоем, причем, разведенные по разным углам, что со стороны местных, разумеется, решение верное, я и сама бы так поступила.

Но как же страшно. А ведь у нас там с Ником осталась, между прочим, семья. Криста с ума сойдет, когда узнает о пропаже родного брата. Исайя… Браться за реакцию этого алия — и вовсе кошмар, боюсь, он разнесет полмира, чтобы отыскать кузена, как и сама Криста. А моя мама… Господи, даже не знаю, каким ударом для неё станет моё исчезновение, ведь несмотря ни на что, я знала: мама меня очень любила и боялась за меня. Её нежелание видеть меня в окружении алиев — только по той простой причине, что она боится за мою жизнь. Вспоминая Катанеги, её страх — вовсе не блаж. И всё-таки, любопытно: мама знала о моей алийской сущности? А сама она человек ли? Столько вопросов.

Ох. Очень надеюсь: местный король — человек адекватный и не прикажет избавиться от нас радикальным способом, а поможет вернуться домой, всё же этот мир пусть и наш, в какой-то степени, но мы с Ником родились на Земле!

Взгляд устремился к металлической сплошной двери моей камеры, в неё я даже не пыталась ломиться, не видела смысла бросаться на полотно, как одичавший зверь. Себе только хуже сделаю. Понимала ведь: никто меня просто так, только из-за моих криков, не выпустит. Не дай боже, дверь ещё и под напряжением — я о таком в фильмах смотрела, — так и вообще отъеду раньше времени на тот свет.

Только я подумала о двери, как в замке заскрежетал ключ. Живот неприятно скрутило от страха. Моментально поднявшись, с тревогой уставилась на дверной проем. Сначала порог переступил уже знакомый мне Эртас Хой, мрачно оглядел сверху-вниз.

— С тобой желает говорить сам король Альтараны, чужачка, великий Лайнер Альтаранский, король масрей и ведьмаров. К стене!

Сглотнула, опускаясь, как и приказали, к каменной кладке и утыкаясь в неё лопатками. Меня кинуло в ледяной пот.

За спиной боевика проворчали хриплым басом:

— Я сам в силах себя представить, Хой. В сторону.

— Разумеется, мой король.

Эртас с почтением повернулся боком и отступил к стене, согнувшись в поклоне.

Завела за спину руки, нервно их переплетя между собой. В камеру с властным величием вошел статный высокий мужчина в дорогих одеждах. В принципе, он был одет во вполне обыденный строгий костюм, только сверху был накинут бархатный плащ, а гладкий лоб венчал тонкий венец, инкрустированный драгоценными камнями. Затаив дыхание, растерянно изучала хищные черты лица, широкие скулы, поджатые узкие губы. Подняв взгляд выше, столкнулась с цепкими кофейными глазами, отчего-то расширившимися в непомерном удивлении. Этот мужчина был мне почему-то отдаленно знаком, хотя я понимала: это невозможно. Промелькнула глупая мысль, что если бы у меня был отец, он выглядел, наверное, примерно так.

Мужчина, то есть король, отмер, густые брови свелись к переносице, к моему непомерному изумлению, он в натуральном смысле прорычал:

— Ты… Кто ты, гшеш его задери, такая?!

Э-э-э-?!