Глава 57

Прощание с дядей и его семьей, они, к моему легкому удивлению, тоже прибыли нас проводить в полном составе, вышло вполне себе милым, но скомканным, хотя ничего иного я не ждала. Король меня приобнял напоследок, дал короткую напутственную речь, чтобы мы не посрамили честь монаршего дома Аль-Тар, прилежно учились и приезжали домой, то есть, во дворец каждые выходные. На последнее я коротко отозвалась: посмотрим, под недовольно поджатые губы монарха, и, к счастью, спорить он со мной не стал.

Брат и сестра уныло молчали, а королева проронила лишь одну фразу: счастливого пути. Пусть так, я не в обиде, уже поняла, что моё появление оказалось не к месту и, как говорит Настья: я для всех, кроме дяди, — как пятая лапа собаке или кость в горле и все похожие эпитеты по списку. Опять-таки, я не обижалась, честно говоря, мне вообще всё равно, что обо мне думают абсолютно все, кроме Николаса Кана, моей подруги Кристы и второго, точнее, если быть справедливым, первого мистера Кана, Исайи, как можно было понять.

В общем, моей семьи. Даже частенько на мнение мамы я хотела чихать, особенно когда оно было несправедливым. Так что, из королевского дворца мы отбыли в полнейшем благодушии. Собственно, отбыли только слуги, Кирис и Лок, с сундуками наших вещей, щедро выделенными дядей. К слову, Лок старался с самого утра в мою сторону даже не дышать, а когда мы случайно сталкивались взглядами, парень вздрагивал, краснел-бледнел и старался как можно скорее отвернуться, чем вызывал у меня невольный смех. Бедняга. Впрочем, он сам виноват.

А вот мы по приказу и желанию короля переместились из дворца сразу в академическую резиденцию стационарным порталом, который находился в небольшом помещении холла и представлял собою огромный, во всю центральную стену… черный камин. Очень забавно. Заходить в эту махину было несколько страшно, однако дядя и слышать не желал, чтобы мы ехали в резиденцию обычным ходом. Отчего-то он страшился за нашу безопасность, что, на мой вкус, несколько глупо, ведь мы же в студгородке всё равно будем, по сути, одни, и только потом мы узнали, что всё не так просто.

Уже когда я стояла в камине и держала за руку Ника, дядя оставил на моем лбу отеческий поцелуй, пожелал хорошего перемещения и хлопнул ладонью по боку камина. Вспыхнул чернильный огонь, за секунду нас пожирая. Каюсь: визжала я как девчонка. Ник не визжал, он сопел, и когда мы оказались в точно таком же камине, но в совсем ином, более светлом помещении, разразился такой бранью, что грузчик засмущался бы невинным баранчиком.

Николас первым переступил порожек камина, подал мне руку и резко дернул на себя. Я не сразу сообразила, в чём дело, однако когда за моей спиной в чертовом камине заволокло чернью, резко поняла — в чём. Дым развеялся, оставляя пухлый белоснежный конверт с красноречивым вензелем и алой сургучной печатью. Ник первым потянулся к подозрительной вещи и тут же отдернул руку, потому что злосчастный конверт превратился в зубастого хищника и чуть не оттяпал тому пальцы, рыкнув: его могут касаться только члены королевской семьи!

С моих губ сорвался истеричный смешок. Театр абсурда, не иначе. Вот только театр был ещё впереди. Осторожно тронула белый бок, конверт встряхнулся, как мокрая собака, раззявил пасть, честное слово! Предмет канцелярии рот раззявил! И заговорил, из его монотонных слов выходило: в конверте — крупная сумма монет на расходы принцессы и оплату слугам за их труд.

Далее шли правила, написанные рукой короля: оказалось, нам запрещено без дозволения монарха покидать академический городок, гулять только по его территории, во дворец перемещаться строго порталом, и мотивирован наш поводок якобы безопасностью принцессы. Слуги должны были прибыть в течение нескольких часов, ну, а нам обживаться и не забыть завтра посетить академию, чтобы подтвердить своё обучение на курсе, получить расписание, учебники и всё в таком духе. Никаких праздных посиделок! Никаких пьянок! И всё тому прочее. Только прилежная учеба. Прогулки по территории академии и городку разрешены и приветствуются. Но никаких дрязг с другими студентами и всего, что может опорочить честь принцессы.

Короче, мы сменили одну золотую клетку на другую. Насколько мне это не нравилось? Ошалеть не встать, прям подмывало желанием свалить на родненькую Землю и забыть Альтерас как страшный сон со своими закидонами. Хотя, отринув эмоции, вынуждена признать: всё перечисленное вполне разумно, от а и до я.

Выслушав конверт, который после непрерывной речи рассыпался на мелкие бумажечки, что истлели, не успев достигнуть пола, тихо тяну, наблюдая за белесыми тающими искорками, бурчу:

— Просто прелестно. Ладно, идём отсюда. Давай посмотрим резиденцию и выберем спальню до того, как припрутся наши надзиратели.

Ник спорить не стал. Видно, и он малость в шоке от всего этого звездеца.

Домик оказался очень неплох. Да, небольшой. Двухэтажный и очень уютный. По размерам — примерно как родной дом Ника в РаунджДелле. На первом этаже приличная просторная кухня, к ней примыкала общая гостиная и небольшая комната приема пищи — столовая, две гостевых уборных, четыре маленькие комнаты для прислуги, хоз помещение. На втором — вполне приличная библиотека прямо напротив лестницы, четыре хозяйских спальни с собственной купальней, одна огромная, с мини-бассейном в коридоре. В самой библиотеке имелось небольшое дополнительное помещение, обустроенное как этакая игровая, нечто похожее на бильярдный стол, в стеллажах — коробки с шахматами и шашками на местный манер, книги и пустые полки для алкоголя.

Оглядев всё это добро, ещё раз обошли хозяйские спальни и заняли одну на двоих, где, как нам показалось, имелась самая большая постель, а окна выходили на виднеющееся здание академии: огромное, из светло-серого камня, с часовой башней и четырьмя более маленькими и без часов.

Присели на постель.

— Чем займемся?

— Сейчас начало двенадцатого, — кивнула на висящие на стене часы. — Можно прогуляться по студгородку, посмотреть, что тут есть, ну, и найти где пообедать. Правда, скоро должны прибыть Кирис и Лок, приготовить обед, можем покушать и дома.

— Как пожелаешь, — улыбается Ник. — Так что? Прогуляемся?

Киваю, и за руку с Ником выходим на холодный воздух. Мороз дышит в лицо, под совсем не зимней обувью трещит снег, и только тогда мы понимаем, как погорячились, ведь наша верхняя одежда ещё не приехала.