Глава 56

После бурной близости умиротворенно лежим, прижавшись друг к другу. Мне было настолько лениво подниматься и плестись в ванную, что Ник просто сбегал за влажным полотенцем, успев при этом быстренько обмыться, и обтер меня. Я смущалась, краснела, ладони потели, хотя, казалось бы, после того, что между нами было, смущаться вообще очень глупо, но ничего не могла с собою поделать, вот такая вот я.

— Слава господи, уже завтра покинем эту обитель пуританства, — ворчу, уткнувшись носом в рельефное плечо Кана. — Кирис уже собрала мои вещи.

— Согласен. Думал, в нашем клане с ума сойти порой можно от нудности правил, но королевский дом магов бьет все рекорды.

— Это точно, знаешь, я очень рада, что в своё время значительная часть альтерцев переселилась на Землю.

Ник согласно промолчал.

— Как думаешь, мама знала, кем на самом деле являлся мой отец? Вообще непонятно, как они столкнулись, что по итогу родилась я. Тайна из тайн, правда, мама скорей всего знала, — Ник заинтересованно повернул голову и выгнул бровь. — Не зря же она так люто ненавидит алиев.

Кан насмешливо тянет:

— Вот оно что, а я думал, мне показалось презрение миссис Абервуд.

— Когда это ты с ней сталкивался? — не поняла я.

— Она несколько раз приходила к нам в холдинг в твоё отсутствие, видимо, вы близки, если она знала, когда тебя не будет в офисе, чтобы осуществить визит.

Сильно удивилась словам Кана.

— Я этого не знала. И что она хотела?

— Чтобы я уволил тебя, — хмыкнул Ник.

— Что?! Вот же… мама! Никак не успокоится. Видимо, поступок отца слишком сильно её задел. Собственно, я и так это знала, вот только как раз-таки её отношение к алиям подчеркивает: она прекрасно знала, кто мой отец, точнее, что он алий, причем маг, по сути простой человек с даром, а не совсем инорасец.

— Похоже, что так.

— Слушай, а ведь когда король допрашивал меня на артефакте правды, как его там, каршингом вроде… Спокойно, Ник! Он ничего не сделал, просто спрашивал, — надавила напряженно приподнявшемуся дьяволу на плечо, чтобы он лег обратно, — так вот, когда он спросил, кто моя мать, а я ответила: простой человек, артефакт явно дал понять, что я заблуждаюсь. Выходит, и моя мама алийка.

Ник задумчиво молчал. Приподнялась на локте, заглядывая в прекрасное родное лицо.

— А что, если и мама маг? Точнее масрей. Ведь если бы она была инорасцем, оборотнем там или, не дай боже, эйлинкой, да даже полукровной, думаю, за столько лет с ней жизни я бы нечто такое заметила.

— Да, в твоих подозрениях есть смысл.

Рухнула обратно на спину.

— Только нам это всё равно ничего не дает кроме того, что моя мама или такая же реликтовая древность, как и отец, и ей более тысячи лет, если так, то, вероятно, они вместе бежали на Землю, или же наши миры не так сложно пересечь, и мама с отцом переместились не так уж и давно, как минимум лет тридцать назад. Надо бы узнать у дяди, сколько отцу было лет, тогда станет более-менее понятно.

— Твоя мама могла родиться на Земле, разбавленной крови простого человека и масрей.

— Запутанно всё как-то.

— Да.

Лежим. Думаем обо всём этом, ну, я точно размышляю о своём происхождении, лениво вожу кончиками пальцев по мужскому очешуительному животу. Всем бы мужикам такие животы! Даже печалюсь за простых девушек: такие классные фигуры, как у моего Ника, зачастую имеют только алии, обычные мужчины почему-то чаще всего предпочитают о своём внешнем виде не заморачиваться, если только не играют за противоположную команду, думаю, вы понимаете, о чём я. Хе.

Скольжу ладошкой от ребер до пупка, обвожу легонько по кругу, в моём собственном низу живота всё сладко сжимается, а Ника начинает потряхивать, к пупку рвется ничем не скованный, если только немножко — одеялом, крепкий бархатный орган, утыкается в ладонь, нетерпеливо сокращаясь головкой. Ник втягивает воздух сквозь зубы. В районе паха — палатка из ткани, на которую поглядываю с вожделением. Боже, я снова его хочу… Кажется, Ник чует не только моё желание, но и посыл.

— Линара… — широкая ладонь крепчает на бедре, оглаживает, ненавязчиво стремясь к влажной и от соков, и от недавней близости промежности.

Откидываю одеяло в сторону, жадно разглядывая бархатность, осторожно обхватываю у основания под тихий мужской стон, зажимаю в кулак, прохожусь по всей увитой венками длине и просто схожу с ума. Осознаю себя стоящей на коленях, нависающей над твердыней. Ник шумно недоверчиво выдыхает и выгибается, когда мои губы обнимают кончик, на затылок ложится ладонь, мягко собирает волосы. Насаживаюсь на него до середины, скольжу языком по длине и вновь насаживаюсь. Понятия не имею, насколько правильно всё делаю, однако громкие мужские стоны, судорожно зажатое в пальцах одеяло вроде как намекают на правильность моих действий.

Я и сама кайфую не меньше, чем Кан, наяриваю ртом как профессионалка, впускаю в себя раздувшийся орган почти до самого горла, не обращая ровном счетом никакого внимания на брызнувшие из глаз слезы. На пару с мужскими гортанными стонами слышатся женские, мои. Активно двигаю головой, помогаю себе рукой и растерянно моргаю, когда Ник вдруг мягко меня отдергивает назад, заставляя выпустить вкусняшку, и бурно кончает себе на живот.

Вместе с этим кое-что происходит.

Дверь резко раскрывается, и в спальню залетает незваный гость с воплем:

— Ага! Я так и… — разглядев меня, вытаращился как на демона бездны, закончив очень тихо: — знал. Принцесса?! А что вы тут… делаете?

Меня разбивает неожиданно накатившей яростью и смехом. Выставив руку на наглеца, рычу:

— Вон!!! И если кто-то об этом узнает, Лок…

— Понял, не дурак, — орет в полете спиной назад, и дверь захлопывается.

Некоторое время пребываем с Каном в молчании. Одна секунда, две, и комнату оглашает наш совместный хохот. Однако Ник плавно перемещается на колени с тихим: мы не закончили, красавица, и вот я сама на четвереньках, а в меня ритмично погружается очень тверденький член. Ох, как же хорошо. Получив вторую порцию оргазма, вялой тряпочкой лежу на плече дьявола, в то время как он лениво перебирает мои волосы.

— О чём ты так напряженно думаешь?

— Скорее сожалею, что твой орган не может вечно находиться во мне. Увы, это не гигиенично.

Потрясенное молчание и очередной взрыв хохота.