Бонус
Полтора года спустя
— Дора, ты точно уверена? — с сомнением интересуюсь у феи, удерживая на руках нашего маленького монстра. Коллинз косится на меня лукаво и тянет в клыкастый ротик прядь моих волос.
— Конечно! — радостно скалится Фейзински, протягивая руки к моему малышу. — И ничего он не монстр, не преувеличивай! Подумаешь, рожки торчат, они такие миленькие, а какие пухленькие сладкие щечки, просто мур, — ласково треплет за те самые щечки, Коллинз предупреждающе прищуривается. — Ой, ну, не малыш, а мечта. Мы классно проведем с тобой время, да, Колли?
«Колли» хохочет на руках феи, и я уже вижу этот мстительный взгляд, прячущийся за нарочитой невинностью. Коллинзу чуть больше года, он и в человеческую ипостась обернулся не так уж и давно, и то частично, рога и костяные наросты частенько прорезаются помимо воли моего малыша.
— Надеюсь, Шон не злится, что я его супругу утащила себе в няни.
— Брось. Мне тренировка не помешает.
Замираю удивленно, взгляд скользит на фейский живот.
— Ты…
— Нет, я пока не беременна. Мы решили лет пять пожить для себя, ну, ты понимаешь?
— Да, понимаю.
— Через сколько уезжаете? Кстати, где твой благоверный запропастился?
Кошусь на наручные часы, неловко вытираю повлажневшие ладони о черные джинсы.
— Криста должна с минуты на минуту подъехать, а Ник поедет сразу из холдинга, в последнее время слишком много навалилось работы.
Дора с понимаем вздыхает. Кому, как не ей об этом знать, ведь её супруг — заместитель и правая рука директора «Гейма» и моего мужа по совместительству.
В следующие десять минут я ещё раз проговариваю закатывающей глаза фее о том, где что лежит, чем кормить Коллинза, где лежит одежда, а фея ворчит: она и так всё это знает, на память не жалуется!
— Слушай, уймись. Ты в этом поедешь? В джинсах и пуловере, а вы разве не в клуб собрались, или я что-то не так поняла?
При упоминании клуба внутри меня всё сжимается, а к горлу подкатывает комок. В ЭТОТ клуб, откровенно говоря, я по своей воле вот вообще не стремилась, не для меня это всё, но у Настьи день рождения, и миссис Кан пожелала отпраздновать день рождения в тематическом клубе, принадлежащем её супругу. Ох, как подумаю, так мороз вдоль позвонков, и плевать, что сегодня свободный день — Фри Дей, и в такие вот свободные дни никто никаких, м-м-м, экшенов, вроде это так называется, не проводит, то есть, никто никого не стегает и доминаторы всякие не желают утащить тебя, чтобы хорошенько отпороть, и всё равно, мне не по себе. Правда, сегодня, вероятней всего, торжество будет происходить в новом Тема-клубе: «Темное Искушение», которым сейчас управляет муж Кристы — Томас Рэйз. Адрес я как-то не уточняла, Криста сразу заявила — она заедет за мной, так что данная информация меня не особо интересовала.
— Да, в клуб, — накидываю на плечи пальто. — И да, в этом. Сегодня такая концепция.
— А-а-а, тогда ладно. Повеселись хорошенько. И в следующий раз жду и для себя приглашение! А то я в клубах сто лет не была.
Щеки лижет смущенный жар, лепечу: угу-мс, обязательно, под подозрительный взгляд феи и с облегчением слышу гудок клаксона.
— Ну, мне пора, — расцеловываю щечки сына. Приобнимаю подругу и лечу на улицу.
Криста вылезла из машины и стоит, упираясь бедром в крыло. Замедляю шаг, своим улучшенным после пробуждения сущности зрением выхватываю на её шее красноречивый… ошейник. Твою мать, Криста. До сих пор поражаюсь, как сильно изменилась подруга в отношениях с доминатором, хоть и понимаю, что изменения с таким человеком, точнее алием, были попросту необратимы, но видеть на шее подруги тематический ошейник, мягко говоря, непривычно. А уж сколько раз и другие всякие более очешуительные аксессуары замечала, просто жесть.
— Привет! — радостно скалится Криста. — Готова?
— Нет, — бурчу под смешок подруги. — Надеюсь, мне такие атрибуты не нужны, — киваю на смутивший аксессуар.
Криста понимающе улыбается.
— Нет, если сама не захочешь, но насколько я знаю, мой брат не по этой части от слова совсем.
— И слава богу! — воплю возмущенно под хохот пифии. Честное слово, слава богу! — Хоть один нормальный в тройке наших мужиков.
— Они все нормальные.
— Да-да.
Покидаем РаунджДелл. Криста выруливает на дорогу, а я не могу перестать посматривать на ошейник.
— Нравится?
— Ты же знаешь, что нет. И вот это кольцо… только не говори мне, что оно для цепи.
— Ладно, не буду, — насмешливо улыбается, и я тяжко сглатываю.
…Криста глушит двигатель у известно здания, а именно: «Темнота», удивленно поднимаю брови.
— До последнего думала: вы решите праздновать и тем самым похвастаться новым клубом, м-м-м, «Темное Искушение», верно?
— Ага, верно. «Темное Искушение». Эх, хотелось бы. Но в «Искушении» нет свободных дней, — красноречиво подмигивает и, разглядев мою позеленевшую физиономию с кричащим: «Какой ужас, вы монстры!», громко хохочет. — Да, ладно тебе, Лина. Не будь ханжой.
— О, я далеко не ханжа, но вот это всё… плетки, наручники, боль — не моё.
— Понимаю. Только боль может приносить очень много наслаждения.
— Закрой рот, извращенка! — нарочито злобно шикаю под очередной звонкий смех.
Криста подмигивает:
— Просто расслабься и получай удовольствие. Тем более, сегодня только близкие и твой бесценный муж, никто не даст тебя в обиду ужасным топерам.
— Топеры?
Перечисляет пифия во время нашего бодрого шествия к клубу:
— Доминаторы. Мастеры. Топы. Верхние… Что ты делаешь? — косится на мой маленький блокнотик с карандашиком.
— Записываю, не видишь? — мрачно.
— Святые граали, когда ты стала такой невозможной, Линара Кан-Абервуд?
Переглянувшись с подругой, снова расхохотались. На лестнице крепко меня обнимает.
— Я так рада вашему возвращению, до сих пор страшно, что вы в один день исчезнете вместе с Коллинзом.
— Этого не будет, по крайней мере, не сейчас. Честно!
— Не сейчас — «вдохновляет». Если решите свалить не попрощавшись, найду и убью. Честно!
— Ты постоянно нам это говоришь.
— И ещё сто раз повторю! Ладно, всё, идем.
В небольшой прихожей с двумя мордоворотами секьюрити и администратором, незнакомой мне алийкой, одетой в простые черные джинсы и майку, никого больше нет. Девушка доброжелательно приветствует нас и просит протянуть по очереди руки, чтобы повязать белый тканевый браслетик. С недоумением поглядываю на него, в то время как девушка открывает для нас бархатную серебристую полотно-занавеску и пропускает в просторное помещение, предварительно пожелав приятного отдыха. Вообще, я один раз бывала с Кристой в этом клубе, но это было так давно, что уже всё позабылось, вообще всё. Особенно проблемы с памятью возникли после родов, я очень многое позабыла, наш семейный врач сказал: это нормально, таким образом моя память обновилась, убрала все травмирующие воспоминания или их приглушила.
Мимолетно оглядев зал в серо-белых тонах, украшенный к празднику шариками и живыми цветами, с любопытством покосилась на множество диванчиков и кресел со столиками, с опаской — на огромную сцену и бар, у которого топтались официанты, так же, как и администратор, одетые просто в черные джинсы и майки. Тихо спросила, пока мы шли к нашей шумной компании:
— А зачем этот браслет? Разве он положен в свободных днях?
— Конечно. В любом случае положен. Он защита. Всё же, доминаторы и в свободных днях бывают, белые браслеты ограждают от их излишнего внимания. Сегодня из мастеров только наши мальчики да парочка парней-друзей, но браслет всё равно должен быть по регламенту клуба, как ни крути.
Комментировать не стала. Тем более мы уже приблизились к огромному столу. Ожидая, пока Криста в привычной громкой манере поздравит Настью с её днем, а также поздоровается со всеми остальными, тихонько стояла позади неё, украдкой разглядывая присутствующих, и про себя не только робела, но и покрывалась холодным потом. Такой концентрат из жесткой, даже жестокой ауры доминаторов-топеров-мастеров-садистов… бля-я-я-я… честно? Вынести просто пиздец сложно. Хоть в обморок падай. Конечно, никуда я не упала, но холодной испариной покрывалась, периодически обтирая ладони о штаны. Очень удивлена, что они остались сухими.
Ладно, Исайя Кан, — к его энергетике властности, жесткости и этакой темности я давно привыкла, всё же знакомы мы очень много лет. Томас Рэйз с его препарирующим вишневым взглядом ещё сойдет, пусть мне и было не по себе, а от кособокой усмешки хотелось провалиться под пол.
Но это, мать твою, кто?! Кто этот блондин с косой челкой и леденящими душу разноцветными глазами, на хрена он глядит на меня, как зверь в засаде за дичью? А это у него что в руках бренчит? Цепь?! Мама дорогая, кажется, штаны уже не сухие.
Вы знаете, каково это — ощущать себя всего лишь живым куском мяса, годящимся лишь для легкой трапезы? А я вот теперь всецело постигла это совершенно неприятное ощущение. Жуть!
Второй экземпляр выглядел более безобидно, но вместе с тем и от него веяло властностью и желаем наносить боль и причинять кровавое наслаждение, не таким колючим и жестким, как от ужасного блондина, и всё равно! Невольно попятилась, тем самым обращая на себя внимание вообще всех присутствующих. Глядели на меня… по-разному. Кто-то с недоумением, а девочки — с пониманием и даже сочувствием. Сказала бы я, куда бы они могли это своё сочувствие засунуть, только праздник портить не хотелось, да и мало ли где после этого окажусь.
Ох, Ник, где же ты?!
Первой отмерла Настья.
— Линара! Я так рада тебя видеть! Спасибо, что приехала, мне очень приятно. А этих вот личностей не боись, они тебе ничего не сделают, иначе я им клыками зад проткну.
Блондин усмехнулся, а Исайя насмешливо дернул бровью.
— Дорогая, твои клыки могут примеряться только к моей заднице. Если Линару кто-то обидит, будут иметь дело с мастером Рэйзом.
— Эй! — возмущенно вскрикнула Криста. — Мастер Рэйз занят, пусть сами себя наказывают! Самобичевание никто не отменял.
Веселая тишина, в которой слышится моё слетевшее с языка:
— Извращенцы! Куда я попала?
И взрыв хохота. Смущенно улыбнулась, замечая краем глаза широкоплечую фигуру своего мужа, и всё, все страхи моментально отпустили, губы исказила злорадная усмешка:
— Если кто-то решит наставить на меня свою штучку-дрючку, будут иметь дело вот с ним! — радостно тыкнула в Николаса.
— Поняли, не дураки, — вскинул руки шатен. И снова взрыв хохота.
— Всем привет, что я пропустил? — обвились любимые руки вокруг талии под смешки.
— О, братец, ты как, готов, если что, каждого здесь присутствующего отдоминантить за Лину?
— Легко, — серьезно заявил Ник. У меня с хрустом рухнула челюсть под лодочки. — За Лину и я стек в зад любому засуну.
И вновь веселое молчание.
— Николас Кан! — из меня прет азартное возмущение. — Выходит, и ты у меня извращенец?
— Латентный, — поддакивает Исайя.
— Для тебя и за тебя я буду кем угодно, родная, — обжигают щеку горячие губы под девичье: оу-у-у-у… и а-ха-ха-ха-ха-хах!
— Ужас, — сокрушенно качаю головой. — Одна я нормальная.
И синхронное:
— Уверена?!
Ха-ха. Нет.
После приятных поздравлений вампирше и отдачи подарков уютно расселись на диванчике, и вот честно скажу: после такой встречи с откровенными подколками все страхи и смятения меня отпустили, и в доминаторском клубе я чувствовала себя не хуже, чем дома. Немногим позже я узнала имя шатена — Сайман, и да, он доминатор, правда, не такой отъявленный, как Томас Рэйз, скорее как Исайя, то есть, хочу — устраиваю порку, а хочу — просто пью бренди. Как и Сай, он в клубе не по вине этого мифического Голода в основном, а просто потому, что здесь он — дома. И я могла его в этом понять.
А вот со страшным блондином всё гораздо сложнее. Мастер Карт. Так его «зовут», настоящего имени я не узнала в тот день, он попросил… точнее, ледяным тоном приказал только так к нему обращаться, или просто Карт, и он… садист. Самый настоящий. Не может жить без того, чтобы не «содрать» кому-нибудь в мясо кожу. Такой вот мастер Карт. Но он — это уже другая история.
Что же до нас с Николасом — мы обрели своё счастье. У нас растет чудесный монстрик сын. С мамой я пусть и помирились, вот только у нас и по сей день всё сложно, натянуто и холодно. Внука один на один я ей не доверяю, только в компании с папой, с которым, напротив, сложились доверительные и солнечные, как круглые зайчики, отношения. А возможно, когда-нибудь мы всей семьей вернемся в Альтерас, вот дядя Лайнер будет рад.
P.S.И да, когда Криста села на колени к мастеру Тому — он, знаете, что сделал? Пристегнул к ошейнику цепь и весь вечер перебирал её пальцами, чему-то мечтательно усмехаясь. Я реально эту особь боюсь. Как думаете, надо ли спасать мою подругу? Хотя, судя по довольному блеску в её синих глазах и томной улыбке, — спасать её уже поздно. Ох, боже, вот так и оставишь подружку ненадолго, а её уже по полной отдоминантили! Куда катится мир? Впрочем, если все счастливы, кто я такая, чтобы их осуждать.